Главная Поиск Карта сайта
Поиск по сайту
Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Легализация
petition.jpg

Заражение ВИЧ-инфекцией во время содержания под стражей, отсутствие расследования жалоб и неполучение адекватной медицинской помощи





 К разделу "Полезные судебные решения" имеют доступ обладатели PRO-аккаунта.

Пополнения базы анонсируются в ветке Пополнение подборки полезных судебных решений, на обновления которой можно подписаться штатными инструментами форума.



 Постановление ЕСПЧ от 09.01.2014
"Дело "Горелов (Gorelov) против Российской Федерации" (жалоба N 49072/11)
По делу обжалуются жалоба заявителя на заражение его ВИЧ-инфекцией во время содержания под стражей, отсутствие расследования его жалоб и неполучение адекватной медицинской помощи в период содержания под стражей. Жалоба признана приемлемой в части заражения ВИЧ во время содержания под стражей и уклонения властей от эффективного расследования происшествия, имело место нарушение требований статьи 2 Конвенции.

 
 



 

[неофициальный перевод] <1>

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

ДЕЛО "ГОРЕЛОВ (GORELOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" <1>

(Жалоба N 49072/11)

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

 

(Страсбург, 9 января 2014 г.)

 

--------------------------------

<1> Перевод с английского Г.А. Николаева.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 9 апреля 2014 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

 

По делу "Горелов против Российской Федерации" Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:

Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,

Элизабет Штейнер,

Ханлара Гаджиева,

Юлии Лафранк,

Линоса-Александра Сисилианоса,

Ксении Туркович,

Дмитрия Дедова, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 10 декабря 2013 г., вынес в указанный день следующее Постановление:

 

Процедура

 

1. Дело было инициировано жалобой N 49072/11, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Виктором Леонидовичем Гореловым (далее - заявитель) 7 июня 2011 г.

2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.

3. Заявитель утверждал, что заразился ВИЧ во время содержания под стражей, что его жалобы, связанные с ВИЧ-инфекцией, не были расследованы и что он не получал адекватной медицинской помощи в период содержания под стражей.

4. 8 октября 2012 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. Кроме того, по ходатайству заявителя Европейский Суд решил применить правило 41 Регламента Суда и рассмотреть жалобу в приоритетном порядке.

 

Факты

 

I. Обстоятельства дела

 

5. Заявитель родился в 1965 году и проживал до задержания в поселке Сушзавод Новосибирской области. В настоящее время он отбывает срок лишения свободы в исправительной колонии в г. Раисино <3> Новосибирской области.

--------------------------------

<3> В действительности Раисино является селом (примеч. переводчика).

 

6. Задержанный в августе 2007 года по подозрению в грабеже при отягчающих вину обстоятельствах, заявитель был осужден 28 января 2008 г. и приговорен к девяти годам и трем месяцам лишения свободы. 23 ноября 2011 г. заявитель был также осужден за мошенничество при отягчающих вину обстоятельствах и приговорен еще к трем годам лишения свободы.

 

A. Заражение заявителя ВИЧ

 

7. 7 февраля 2011 г. анализ крови показал, что заявитель заразился ВИЧ. Анализы, проводившиеся несколько раз, в частности в 2009 и 2010 годах, когда заявителя переводили в исправительную колонию N 13, лечебное исправительное учреждение N 10 и изолятор г. Барнаула, показывали отрицательный результат.

8. Полагая, что он заразился вирусом во время медицинских процедур в исправительных учреждениях, заявитель предъявил иск в Бердский городской суд, требуя от администрации учреждения компенсацию за свое заражение ВИЧ.

9. 16 июня 2011 г. Новосибирский областной суд, заседая в качестве суда первой инстанции, отказал в принятии иска, установив, что заявителем не соблюдены процессуальные требования к его подаче. Заявитель не указал имени и домашнего адреса должностного лица, которое несет ответственность за его заражение вирусом, не заплатил пошлину и т.д.

10. Заявитель направил жалобу в Следственное управление по Новосибирской области <4>, в которой просил возбудить уголовное дело против персонала исправительных учреждений. Он утверждал, что стал ВИЧ-положительным вследствие неосторожности тюремного медицинского персонала.

--------------------------------

<4> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Новосибирской области (примеч. переводчика).

 

11. 5 июля 2011 г. заместитель начальника управления направил его жалобу прокурору Новосибирской области.

12. 13 июля 2011 г. первый заместитель прокурора Новосибирской области возвратил жалобу заявителя в Следственное управление по Новосибирской области, отметив, что имеются указания на возможность совершения преступления и необходима тщательная проверка этого обстоятельства.

13. Через 10 дней Следственное управление направило жалобу заявителя начальнику Управления внутренних дел по Новосибирской области и просило провести проверку обстоятельств, при которых заявитель стал ВИЧ-положительным.

14. В марте 2012 года он получил письмо от заместителя прокурора г. Бердска, в котором заявителя информировали о том, что его заявление о возбуждении уголовного дела против тюремного персонала рассмотрено и отклонено 18 июня 2011 г. Заявитель обратился в Бердский городской суд с жалобой на то, что следственные органы не рассмотрели причину его заражения вирусом. 2 октября 2012 г. городской суд прекратил производство по жалобе, отметив, что 2 октября 2012 г. постановление от 18 июня 2011 г. было отменено следственными органами как преждевременное и была назначена новая проверка. Исход этого разбирательства неизвестен.

15. В декабре 2012 года специалисты Центра гигиены и эпидемиологии Федеральной службы исполнения наказаний провели проверку в целях установления способа передачи ВИЧ-инфекции заявителю. Они изучили медицинские документы заявителя и опросили его. Отметив, что заявитель никогда не выезжал за границу, не являлся донором или реципиентом крови, ткани, органов или спермы, не принимал наркотиков, не имел половых контактов при содержании под стражей, не имел заболеваний, передающихся половым путем, помимо ВИЧ-инфекции, специалисты нашли невозможным установление точного способа заражения вирусом заявителя. В то же время они указали, что в феврале 2009 года и в 2010 году заявителю делали инвазивные медицинские процедуры в исправительных учреждениях. Эти процедуры проводились в связи с самотравмированием заявителя. Кроме того, специалисты обратили внимание на большое количество татуировок на теле заявителя. Они охарактеризовали татуировки как "самодельные" и отметили, что последняя из них сделана в 2008 году.

 

B. Качество медицинской помощи

 

16. Заявитель утверждал, что после признания его ВИЧ-положительным его лечение являлось крайне непоследовательным и недостаточным. Его антиретровирусная терапия включала два препарата: "Комбивир" и "Стокрин". Когда его лечение было изменено за счет введения еще одного лекарства, состояние заявителя ухудшилось, он начал терять сознание, появились головокружения и тошнота. Заявитель утверждал, что изменения в лечении были внесены врачами колонии N 10. Консультация с инфекционистом не была организована. Когда заявитель был переведен в колонию N 13, он просил восстановить прежний режим химиотерапии ввиду крайне тяжелых побочных эффектов, которые он переносил в связи с изменениями режима лечения; анализ клеток CD4 показал быстрый рост вирусной нагрузки.

17. Власти Российской Федерации предоставили Европейскому Суду копию медицинской карты заявителя, составленной после его содержания в Отделе милиции г. Черепаново 16 августа 2007 г.

На следующий день анализ крови на ВИЧ-инфекцию оказался отрицательным. Анализы на ВИЧ от 24 августа и 14 декабря 2007 г., 25 сентября 2008 г. и 26 февраля 2009 г. дали тот же результат. Перед каждым анализом проводилась консультация с тюремным врачом. По ее результатам составлялось заключение. Из заключений следует, что заявитель отрицал принятие наркотиков, наличие половых контактов, включая гомосексуальные, и ему не делали переливаний крови.

18. 24 февраля 2009 г. заявитель пожаловался тюремному хирургу на сильную боль в желудке. Заявитель рассказал, что 28 декабря 2008 г. он проглотил длинный гвоздь. Рентгеновское обследование брюшной полости заявителя выявило наличие двух металлических гвоздей размерами 11,6 и 8 см соответственно. Он был немедленно госпитализирован в хирургическое отделение тюремной больницы. Обследования показали, что отсутствует срочная необходимость в оперативном вмешательстве, заявитель также отказался от хирургического лечения. После осмотра и лечения в больнице заявитель был выписан 18 марта 2009 г. с одним гвоздем, оставшимся в теле. Он должен был находиться под наблюдением в медицинской части колонии.

19. Заявитель прошел клинический анализ крови в октябре 2009 года. Анализа крови на ВИЧ в тот момент не делали.

20. В январе 2010 года заявитель сломал руку и проходил лечение в медицинской части колонии под наблюдением хирурга Убинской больницы.

21. 16 марта 2010 г. заявитель отказался пройти анализ на ВИЧ.

22. В начале февраля 2011 года заявитель обратился за медицинской помощью, жалуясь на кровохарканье, боль в желудке и головокружение. Он сказал, что проглотил 10-сантиметровую металлическую проволоку в знак протеста против правил внутреннего распорядка колонии. Заявителю было назначено лечение, его осмотрел хирург Искитимской городской центральной больницы. Рентгеновское обследование, проведенное через несколько дней, показало, что проволока вышла из тела заявителя. Тем не менее заявитель находился в больнице почти месяц. Анализ, сделанный в больнице 7 февраля 2011 г., выявил, что заявитель являлся ВИЧ-положительным. Анализ, сделанный 18 февраля 2011 г., подтвердил данный результат.

23. После этих анализов заявитель проконсультировался с психиатром, который объяснил ему природу ВИЧ-инфекции и методы ее лечения, а также то, что ее умышленное распространение является преступлением. Ему также была разъяснена необходимость антиретровирусного лечения, которое он еще не начал проходить, и негативные последствия его прекращения. Врач также спросил у заявителя: как он мог заразиться вирусом? Заявитель отрицал половые связи и прием наркотиков. Врач отметил большое количество татуировок на теле заявителя. При выписке из больницы 15 марта 2011 г. заявителю был поставлен диагноз "ВИЧ-инфекция третьей стадии в субклинической форме". Врач рекомендовал ему сделать клинические анализы крови и мочи, биохимический анализ крови, подсчет клеток CD4 и CD6, провести консультации с инфекционистом, а также постоянное медицинское амбулаторное наблюдение.

24. 20 апреля 2011 г. заявитель порезал левое предплечье. Медсестра колонии обработала рану и внесла запись в медицинскую карту о своем подозрении на то, что заявитель в действительности укусил себя за предплечье и повредил вену зубами. Заявитель продолжал проходить лечение в медчасти до начала мая 2011 года.

25. 30 июня 2011 г. заявителя осмотрел тюремный врач, который повторил свои рекомендации от 15 марта 2011 г.

26. 20 июля 2011 г. другой анализ крови подтвердил наличие ВИЧ-инфекции. У заявителя также обнаружили положительный результат анализа на гепатит C.

27. С июля по декабрь 2011 года заявитель шесть раз наблюдался тюремным врачом в связи с жалобами на сильную головную боль, головокружение и тошноту. Он проходил лечение в связи с артериальной гипертензией.

28. В декабре 2011 года заявитель прошел ряд иммунологических анализов, включая подсчет клеток CD4, давший результат, чуть превышавший 320 клеток/мм3. 21 декабря 2011 г. заявителя осмотрел инфекционист. Отметив уменьшение при подсчете клеток CD4 и быстрый рост вирусной нагрузки, врач рекомендовал начать антиретровирусную терапию с использованием "Комбивира", сочетания фиксированных доз "Зидовудина" ("Ретровира"), "Ламивудина" ("Эпивира") и "Стокрина" ("Эфавиренза"). Новую серию иммунологических анализов предполагалось сделать через месяц. Врач сообщил подробные сведения о лечении, графике и побочных эффектах. Заявителю вновь напомнили о негативных последствиях прекращения лечения. Заявитель подписал документ, в котором излагались основные подробности этой консультации.

29. 21 декабря 2011 г. заявитель начал проходить антиретровирусное лечение. Иммунологический анализ, проведенный 12 января 2012 г., показал увеличение вирусной нагрузки. Власти Российской Федерации предоставили дневной график с указанием лекарств, которые принимал заявитель под наблюдением тюремных медсестер.

30. В январе и феврале 2012 года заявитель по крайней мере раз в несколько дней наблюдался тюремным врачом или медсестрой. В последующие месяцы регулярные медицинские консультации продолжились.

31. С 5 октября по 28 ноября 2012 г. заявитель находился в отделении клинического лечения тюремной больницы. Он прошел клинические анализы крови и мочи, визуальные осмотры, биохимический анализ крови, рентген грудной клетки и электрокардиограмму. Заявитель продолжал следовать своему режиму химиотерапии, включавшему прием антиретровирусных средств, гепатопротекторов, витаминов и спазмолитиков. Он был выписан из больницы под активное наблюдение врачей медицинской части колонии. Рекомендации также включали добавление к антиретровирусному лечению двух лекарств, "Калетары" и "Фосфоглива", и прохождение иммунологических анализов каждые шесть месяцев.

32. По возвращении в колонию заявитель жаловался тюремному врачу на побочные эффекты новых лекарств и просил в письменной форме о возвращении к прежнему режиму лечения. Справка, выданная начальником колонии 19 декабря 2012 г., свидетельствует о том, что лечение продолжалось без перерыва. В справке также указывалось, что состояние здоровья заявителя улучшилось в результате антиретровирусного лечения.

33. Из объяснений заявителя следует, что последний подсчет клеток CD4 был проведен в 2013 году.

 

II. Соответствующее внутригосударственное законодательство,

международное право и доклады

 

34. Применимые положения внутригосударственного законодательства и международного права по вопросу охраны здоровья заключенных, включая больных ВИЧ, изложены в Постановлении Европейского Суда по делу "A.B. против Российской Федерации" (A.B. v. Russia) от 14 октября 2010 г., жалоба N 1439/06, §§ 77 - 84, Постановлении Европейского Суда по делу "Евгений Алексеенко против Российской Федерации" (Yevgeniy Alekseyenko v. Russia) от 27 января 2011 г., жалоба N 41833/04, §§ 60 - 66 и 73 - 80, и Постановлении Европейского Суда по делу "Пахомов против Российской Федерации" (Pakhomov v. Russia) от 30 сентября 2011 г., жалоба N 44917/08, §§ 33 - 39 и 42 - 48. 35. Уголовный кодекс Российской Федерации (далее - УК РФ) предусматривает уголовную ответственность за умышленное или неосторожное причинение тяжкого вреда здоровью, причем неосторожные действия наказываются тремя годами лишения свободы, а умышленные - восемью годами (статьи 111 и 118). Однако причинение тяжкого вреда здоровью должностным лицом вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей составляет отдельное, отягчающее вину преступление с повышенным наказанием виновного и возможностью назначения ему наказания в виде лишения свободы с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (часть 2 статьи 118). Кроме того, статья 122 УК РФ устанавливает ответственность за заражение ВИЧ-инфекцией, включая заведомое постановление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией (см. часть 1 этой статьи) или заражение другого лица ВИЧ-инфекцией вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей (см. часть 2 этой статьи). Такие действия наказываются, в частности, тремя годами лишения свободы.

 

Право

 

I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

в части заражения заявителя ВИЧ

 

36. Заявитель жаловался в соответствии со статьями 2, 3 и 13 Конвенции на то, что был заражен ВИЧ вследствие неосторожности медицинского персонала исправительных учреждений и что власти не провели эффективного расследования этого обстоятельства. Европейский Суд рассмотрит настоящую жалобу в соответствии со статьей 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Щебетов против Российской Федерации" (Shchebetov v. Russia) от 10 апреля 2012 г., жалоба N 21731/02, § 39 с дополнительными отсылками). Статья 2 Конвенции в применимой части предусматривает следующее:

"Право каждого лица на жизнь охраняется законом...".

 

A. Доводы сторон

 

37. Со ссылкой на отчет Центра гигиены и эпидемиологии Федеральной службы исполнения наказаний (см. § 15 настоящего Постановления) власти Российской Федерации настаивали на том, что утверждение заявителя о его заражении ВИЧ вследствие неосторожности тюремного медицинского персонала не может быть доказано. В частности, они обратили внимание Европейского Суда на удовлетворительную эпидемиологическую ситуацию в исправительных учреждениях Новосибирской области, где содержался заявитель. Перечислив различные способы передачи вируса, власти Российской Федерации отметили большое количество тюремных татуировок на теле заявителя, а также напомнили Европейскому Суду, что заявитель неоднократно совершал акты самотравмирования. Власти Российской Федерации подчеркнули, что татуировки и самопричиненные травмы могли быть причиной заражения ВИЧ. Что касается процессуального аспекта статьи 2 Конвенции, власти Российской Федерации отметили, что заявитель никогда не требовал возбуждения уголовного дела против медицинского персонала пенитенциарных учреждений в связи с его заражением ВИЧ. В связи с этим власти Российской Федерации заключили, что утверждения заявителя о том, что он был заражен должностными лицами государства, не могут быть доказаны "вне всякого разумного сомнения" и что власти полностью исполнили свою обязанность в соответствии со статьей 2 Конвенции по расследованию причины заражения заявителя ВИЧ-инфекцией.

38. Заявитель настаивал на том, что государство должно нести ответственность за его заражение ВИЧ, поскольку он оставался ВИЧ-отрицательным в течение более чем трех лет после его задержания. Диагноз "ВИЧ" был ему поставлен после того, как он перенес инвазивные медицинские процедуры в пенитенциарных учреждениях. Он утверждал, что не употреблял наркотики, и ссылался на свои медицинские документы в поддержку этой версии. Заявитель также отрицал половые контакты в колонии. Относительно довода властей Российской Федерации по поводу татуировок заявитель указал, что все они были сделаны в 1980 - 1985 годах, недавно сделанных татуировок у него не было. Он также подчеркнул, что это утверждение могло быть легко доказано, поскольку тюремные власти учитывали татуировки заключенных. По прибытии в пенитенциарные учреждения заключенные осматривались, и их татуировки фиксировались, поэтому несложно сравнить татуировки, которые у него имелись, с теми, которые были зафиксированы по его прибытии в исправительную колонию. Кроме того, заявитель подчеркнул, что чернила в имеющихся у него татуировках были старыми и выцветшими и что любой эксперт может установить, когда были сделаны татуировки. Наконец заявитель утверждал, что никогда не делился острыми предметами, такими как бритвы, с другими заключенными.

39. Со ссылкой на копии писем в следственные и прокурорские органы заявитель также акцентировал внимание на том, что он подавал ряд жалоб на заражение ВИЧ. Эти жалобы оставлялись без рассмотрения или власти уклонялись от принятия каких-либо мер по рассмотрению причины заражения этой инфекцией.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

1. Приемлемость жалобы

 

40. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

 

2. Существо жалобы

 

(a) Общие принципы

 

41. Европейский Суд напоминает, что статья 2 Конвенции, гарантирующая право на жизнь, относится к числу наиболее фундаментальных положений Конвенции. Совместно со статьей 3 Конвенции она воплощает одну из базовых ценностей демократических обществ, объединяемых в Совете Европы. Европейский Суд напоминает также, что статья 2 Конвенции касается не только смерти в результате применения силы со стороны государства, но и первое предложение пункта 1 статьи 2 Конвенции также обязывает государства принимать необходимые меры для защиты жизни лиц, относящихся к их юрисдикции (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "L.C.B. против Соединенного Королевства" (L.C.B. v. United Kingdom) от 9 июня 1998 г., § 36, Reports of Judgments and Decisions 1998-III, и Постановление Европейского Суда по делу "Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства" (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба N 46477/99, § 54, ECHR 2002-II).

42. Эти принципы применимы также в сфере лишения свободы. Лица, содержащиеся под стражей, находятся в особо уязвимом положении, и власти несут ответственность за обращение с ними. Конвенция требует от государства охраны здоровья и физического благополучия лиц, лишенных свободы, например, путем предоставления им необходимой медицинской помощи (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу "Кинан против Соединенного Королевства" (Keenan v. United Kingdom), жалоба N 27229/95, § 111, Постановление Европейского Суда по делу "Муизель против Франции" (Mouisel v. France), жалоба N 67263/01, § 40, ECHR 2002-IX, и Постановление Европейского Суда по делу "Макглинчи и другие против Соединенного Королевства" (McGlinchey and Others v. United Kingdom), жалоба N 50390/99, § 46, ECHR 2003-...). Европейский Суд также напоминает, что если рассматриваемые события в целом или в большей степени относятся к сфере исключительной компетенции властей, как в случае с лицами, находящимися под их контролем под стражей, возникают обоснованные презумпции фактов в отношении травм и смерти, причиненных во время содержания под стражей. Действительно, можно считать, что на властях лежит бремя доказывания с целью предоставить достаточное и убедительное объяснение (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Чакиджи против Турции" (Cakici v. Turkey), жалоба N 23657/94, § 85, ECHR 1999-IV, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Салман против Турции" (Salman v. Turkey), жалоба N 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).

43. Наконец, Европейский Суд отмечает, что вышеуказанные позитивные обязательства также требуют создания эффективной судебной системы для того, чтобы любое нарушение права на жизнь могло быть выявлено, а виновные - привлечены к ответственности (см., например, Решение Европейского Суда по делу "Пауэлл против Соединенного Королевства" (Powell v. United Kingdom), жалоба N 45305/99, ECHR 2000-V, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кальвелли и Чильо против Италии" (Calvelli and Ciglio v. Italy), жалоба N 32967/96, § 49, ECHR 2002-I). Европейский Суд также напоминает, что даже если Конвенция как таковая не гарантирует права на возбуждение уголовного дела против третьих лиц (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Перес против Франции" (Perez v. France), жалоба N 47287/99, § 70, ECHR 2004-I), эффективная судебная система, требуемая статьей 2 Конвенции, может и, при определенных обстоятельствах, должна включать применение уголовного законодательства. Система, требуемая статьей 2 Конвенции, должна предусматривать проведение независимого и беспристрастного расследования, которое должно удовлетворять конкретным минимальным стандартам эффективности. Соответственно, компетентные органы должны действовать с образцовым усердием и быстротой и должны по собственной инициативе начать расследование, чтобы, во-первых, раскрыть обстоятельства, при которых имело место происшествие, и выявить недостатки в применении регулятивной системы, а во-вторых, определить причастных к этому должностных лиц. Требование публичного контроля также является значимым в данном контексте (см. Постановление Европейского Суда по делу "Кац и другие против Украины" (Kats and Others v. Ukraine) от 18 декабря 2008 г., жалоба N 29971/04, § 116).

 

(b) Применение вышеуказанных принципов в настоящем деле

 

(i) Предполагаемое неосторожное заражение ВИЧ: установление фактов

 

44. Европейский Суд отмечает, что после двух анализов в феврале 2011 года у заявителя был диагностирован ВИЧ (см. § 22 настоящего Постановления). Поскольку четыре ранее сделанных анализа крови на ВИЧ после его заключения под стражу в 2007 году дали отрицательные результаты, Европейский Суд находит, и сторонами это не оспаривается, что инфекция была приобретена в период лишения свободы. Однако стороны оспаривали конкретный способ передачи вируса. Власти Российской Федерации указывали два возможных способа передачи ВИЧ: заявитель сделал большое количество татуировок в период содержания под стражей и совершал акты самотравмирования, которые включали, в частности, проглатывание острых предметов и порез руки. Заявитель настаивал на том, что его заражение объяснялось неосторожностью тюремного медицинского персонала при выполнении инвазивных медицинских процедур, которые он перенес. Он утверждал, что при этих процедурах могли использоваться зараженные материалы или инструменты.

45. По-видимому, стороны согласны в том, что заявитель не мог быть заражен в результате половых контактов или приема наркотиков. Медицинские документы заявителя или иные документы, представленные сторонами, не содержат данных о внутривенном введении наркотиков заявителем. Кроме того, нет сведений о половых контактах между заявителем и другими заключенными. Власти Российской Федерации охарактеризовали татуировки заявителя как "самодельные", что, согласно их объяснениям, означало, что татуировки могли быть сделаны в антисанитарных условиях загрязненными инструментами, они также отмечали, что самотравмирование могло быть первичным источником заражения. Европейский Суд не может не учитывать довод властей Российской Федерации, поскольку татуировки и самотравмирование предполагают повреждение кожи или контакт с кровью и телесными выделениями с использованием предметов или инструментов, которые могут многократно использоваться без стерилизации, что в свою очередь влечет угрозу здоровью, не исключая заражение ВИЧ. Он также принимает к сведению вывод специалистов Центра гигиены и эпидемиологии о том, что последняя татуировка была выполнена в 2008 году (см. § 15 настоящего Постановления). В то время как анализ, сделанный в феврале 2009 года, показал, что заявитель является ВИЧ-отрицательным, передача вируса путем нанесения татуировок в 2008 году не может полностью исключаться. Европейский Суд отмечает, что период, в течение которого у зараженного лица не проявляются признаки заражения, продолжается от нескольких дней до шести месяцев в зависимости от организма пациента и применяемого анализа ВИЧ. Европейский Суд также отмечает, что заявитель отказывался проходить анализ на ВИЧ в 2010 году, что могло бы сузить неопределенность относительно времени его заражения. Он также подчеркивает, что заявитель совершил два акта самотравмирования с февраля 2009 года, когда еще считался ВИЧ-отрицательным, по февраль 2011 года, когда анализы показали его заражение. Поскольку заражение в этих случаях при обстоятельствах, изложенных сторонами, маловероятно, Европейский Суд не может полностью отклонить доводы властей Российской Федерации.

46. В то же время Европейский Суд не пренебрегает доводами заявителя о том, что он не делал татуировок с 1985 года и что акты самотравмирования не могли вызвать заражение, так как заявитель не использовал предметов, ранее находившихся в контакте с ВИЧ-положительным заключенным. Европейский Суд также напоминает довод заявителя, который не подкреплен доказательствами, но не является полностью беспочвенным, о том, что власти Российской Федерации не предоставили доказательств того, что часть татуировок сделана недавно. Власти Российской Федерации, по-видимому, могли бы предоставить Европейскому Суду списки татуировок заявителя, которые составлялись каждый раз при поступлении в исправительное учреждение, и сравнить их с текущим положением дел. Кроме того, они могли назначить экспертизу для определения времени выполнения татуировок на основании цвета татуировочных чернил.

47. В этом отношении Европейский Суд отмечает, что доводы сторон создают ситуацию неопределенности. Хотя соблюдение государством своего процессуального обязательства в соответствии со статьей 2 Конвенции будет рассмотрено ниже, Европейский Суд хотел бы подчеркнуть, что невозможность сделать выводы относительно источника заражения заявителя следует, прежде всего, из отсутствия ответов на национальном уровне. В частности, он констатирует, что национальные власти не пытались точно установить, как произошло заражение заявителя. Власти не представили выводов, которые могли подкреплять или опровергать версии событий, выдвинутые сторонами по поводу возможного способа передачи. При таких обстоятельствах Европейский Суд имеет сомнения относительно того, могут ли власти Российской Федерации считаться представившими удовлетворительное и убедительное объяснение по поводу способа заражения заявителя ВИЧ, что поставило его жизнь под угрозу.

48. Отмечая неподкрепленность утверждений властей Российской Федерации доказательствами, Европейский Суд также учитывает, что версия событий, выдвинутая заявителем, является недостоверной и непоследовательной. Заявитель не мог указать конкретное происшествие или период, в течение которого он мог заразиться. Его претензии неопределенны и относятся ко всему периоду его содержания, а также ко всем медицинским процедурам, которым его подвергала администрация учреждений.

49. Соответственно, в ситуации, в которой материалы дела не обеспечивают достаточную доказательную базу, позволяющую Европейскому Суду установить "вне всякого разумного сомнения", что власти Российской Федерации несут ответственность за заражение заявителя ВИЧ-инфекцией, Европейский Суд вынужден заключить, что требования статьи 2 Конвенции в части предполагаемого уклонения властей от защиты права заявителя на жизнь нарушены не были.

 

(ii) Предполагаемая неадекватность расследования

 

50. Европейский Суд вновь напоминает, что при лишении жизни или серьезной угрозе для нее при обстоятельствах, потенциально влекущих ответственность государства, статья 2 Конвенции возлагает на государство-ответчика обязанность обеспечить всеми средствами, находящимися в его распоряжении, адекватное расследование (судебное или иное), чтобы законодательная и исполнительная системы, призванные защищать право на жизнь, действовали надлежащим образом, и любые нарушения этого права пресекались и наказывались (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Енерылдыз против Турции" (Oneryildiz v. Turkey), жалоба N 48939/99, § 91, ECHR 2004-XII.

51. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд с учетом вышеизложенных принципов находит, что возникло процессуальное обязательство в соответствии со статьей 2 Конвенции по расследованию обстоятельств, при которых заявитель заразился ВИЧ-инфекцией. Кроме того, такое обязательство предусмотрено российским уголовным законодательством (см. § 35 настоящего Постановления).

52. Европейский Суд неоднократно указывал, что обязательство провести расследование "не обязательство результата, но обязательство средств": не каждое расследование должно обязательно быть успешным или приводить к заключениям, совпадающим с оценкой событий заявителя, тем не менее оно в принципе должно вести к установлению фактов дела и, если доводы жалобы подтверждаются, к установлению и наказанию виновных. Таким образом, расследование жалоб на жестокое обращение должно быть тщательным. Это означает, что власти должны всегда предпринимать серьезные попытки выяснить, что произошло, и не должны ссылаться на поспешные или необоснованные выводы с целью прекращения расследования или в качестве основы для своих решений. Они должны принять доступные им разумные меры для обеспечения доказательств, связанных с происшествием, включая, в частности, показания свидетелей и заключения судебно-медицинской экспертизы. Любой недостаток в расследовании, умаляющий возможность установления причины травм или личности виновного, может не соответствовать этому стандарту (см. в числе многих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., §§ 102 и последующие, Reports 1998-VIII, и Постановление Европейского Суда по делу "Михеев против Российской Федерации" (Mikheyev v. Russia) от 26 января 2006 г., жалоба N 77617/01, §§ 107 и последующие).

53. Европейский Суд отмечает, что, несмотря на доводы властей Российской Федерации о противоположном, он не убежден, что органы преследования были достаточно осведомлены о претензии заявителя по поводу того, что он был заражен ВИЧ во время содержания под стражей. Заявитель предоставил Европейскому Суду копии писем и решений властей относительно его претензий (см. §§ 10 - 14 настоящего Постановления). Из этих документов следует, что обращения заявителя направлялись одним должностным лицом другому или ответ содержал обещание провести проверку в связи с наличием утверждений о совершении преступления. В действительности одна претензия повлекла назначение проверки по данному вопросу. Однако заявитель не получил информацию о ее последствиях после отмены преждевременного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (см. § 14 настоящего Постановления). В отсутствие информации о мерах, принятых следственными органами Российской Федерации, а также с учетом отрицания властями Российской Федерации того, что такая проверка вообще проводилась, Европейский Суд не может не заключить, что власти не провели эффективного, безотлагательного и тщательного расследования по этому вопросу.

54. Европейский Суд учитывает довод властей Российской Федерации о том, что проверка утверждений заявителя была проведена в декабре 2012 года Центром гигиены и эпидемиологии. Помимо того факта, что эта проверка также не дала никаких ответов, Европейский Суд находит, что изучение медицинской карты заявителя и его опрос специалистами Центра, проведенные почти через два года после того, как у него был диагностирован ВИЧ, не могут считаться заменой полноценной уголовно-правовой проверки утверждений о передаче опасной для жизни инфекции, такой как ВИЧ, вызванной неосторожными или умышленными действиями государственных представителей. Уголовно-правовая проверка могла бы обеспечить сбор доказательств, необходимых для подкрепления утверждений заявителя о неосторожности со стороны тюремного медицинского персонала, которая повлекла его заражение вирусом. Следственные органы имели бы более широкие правовые полномочия для посещения исправительного учреждения, опроса заключенных, исследования документов, включая медицинские, получения объяснений должностных лиц тюремной администрации, сбора доказательств, назначения экспертиз и принятия всех существенных мер для установления достоверности версии заявителя. Роль следственных органов имела принципиальное значение не только для уголовного преследования предполагаемых виновников, но и для использования заявителем других средств правовой защиты в целях возмещения причиненного ему вреда (см. Постановление Европейского Суда по делу "Щебетов против Российской Федерации" (Shchebetov v. Russia) от 10 апреля 2012 г., жалоба N 21731/02, § 54, и Решение Европейского Суда по делу "Исматуллаев против Российской Федерации" (Ismatullayev v. Russia) от 6 марта 2012 г., жалоба N 29687/09, §§ 21 - 29).

55. Европейский Суд уже указал, что уклонение властей от расследования претензий заявителя сделало невозможным установление фактов дела Европейским Судом и разрешение "вне всякого разумного сомнения" вопроса о том, несет ли государство ответственность за заражение заявителя. С учетом фундаментального характера права, гарантированного статьей 2 Конвенции, и позитивных обязательств, которые Конвенция создает для государства, включая обязанность принятия практических превентивных мер, необходимых для защиты жизни и здоровья лиц, лишенных свободы, а также любых мер, которых можно разумно ожидать для предотвращения предсказуемой и непосредственной угрозы для жизни и физической неприкосновенности заключенного, Европейский Суд находит, что уклонение российских властей от безотлагательного и эффективного реагирования на претензии заявителя противоречит цели гарантий статьи 2 Конвенции. Это тем более так в деле, вытекающем из повышенной угрозы быстрого распространения ВИЧ-инфекции, которая длительное время существует в исправительных учреждениях.

56. Европейский Суд заключает, что власти Российской Федерации не провели быстрого, безотлагательного и тщательного расследования заражения заявителя ВИЧ. Соответственно, он находит, что имело место нарушение требований статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

 

II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

 

57. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 3 Конвенции на то, что власти не приняли мер по обеспечению его здоровья и благополучия, не оказав ему адекватную медицинскую помощь в связи с ВИЧ-инфекцией. Статья 3 Конвенции предусматривает следующее:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

 

A. Доводы сторон

 

58. Власти Российской Федерации утверждали, что власти полностью соблюдали свою обязанность по обеспечению оказания заявителю адекватной медицинской помощи. Он находился под постоянным медицинским наблюдением, надлежащим образом проходил обследования и получал антиретровирусное лечение, которое при необходимости изменялось.

59. Без указания конкретных подробностей заявитель выражал разочарование качеством медицинских услуг. Он утверждал, что был вынужден прибегать к самотравмированию, чтобы привлечь внимание властей к проблемам его здоровья и принудить их к началу его лечения. Заявитель утверждал, что состояние его здоровья быстро ухудшалось и что он не получал усиленного питания и витаминов.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

1. Общие принципы

 

60. Европейский Суд напоминает, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения жертвы (см., в частности, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, § 119, Reports 2000-IV). Для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости. Оценка указанного минимального уровня зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и психологическое последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья жертвы (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., § 162, Series A, N 25).

61. Жестокое обращение, которое достигает такого минимального уровня суровости, обычно включает в себя реальные телесные повреждения или интенсивные физические и нравственные страдания. Тем не менее даже в отсутствие этого, если обращение унижает или оскорбляет лицо, свидетельствуя о неуважении или умалении человеческого достоинства, или вызывает чувства страха, тоски или неполноценности, способные повредить моральному или физическому сопротивлению лица, оно может характеризоваться как унижающее человеческое достоинство и подпадать под действие статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Притти против Соединенного Королевства" (Pretty v. United Kingdom), жалоба N 2346/02, § 52, ECHR 2002-III, с дополнительными отсылками).

62. В контексте лишения свободы Европейский Суд последовательно подчеркивал, что для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции испытываемые страдания и унижения в любом случае должны выходить за пределы неизбежного элемента страдания или унижения, связанного с содержанием под стражей (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу "Тайрер против Соединенного Королевства" (Tyrer v. United Kingdom) от 25 апреля 1978 г., § 30, Series A, N 26, и Постановление Европейского Суда по делу "Серинг против Соединенного Королевства" (Soering v. United Kingdom) от 7 июля 1989 г., § 100, Series A, N 161).

63. Государство должно обеспечить содержание лица под стражей в условиях, которые совместимы с уважением его человеческого достоинства, способ и метод исполнения этой меры не должны подвергать его страданиям и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей, и с учетом практических требований заключения его здоровье и благополучие должны быть адекватно защищены (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кудла против Польши" (Kudla v. Poland), жалоба N 30210/96, §§ 92 - 94, ECHR 2000-XI, и Постановление Европейского Суда по делу "Попов против Российской Федерации" (Popov v. Russia) от 13 июля 2006 г., жалоба N 26853/04, § 208). В большинстве дел, затрагивавших содержание под стражей больных, Европейский Суд рассматривал вопрос о том, получал ли заявитель адекватную медицинскую помощь в тюрьме. Европейский Суд напоминает в этом отношении, что, хотя статья 3 Конвенции не может быть истолкована как возлагающая обязанность освободить заключенного по состоянию его здоровья, он всегда толковал требование об обеспечении здоровья и благосостояния заключенных, в частности, как обязанность государства оказывать заключенным необходимую медицинскую помощь (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кудла против Польши", § 94, Постановление Европейского Суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба N 47095/99, § 95, ECHR 2002-VI, и Постановление Европейского Суда по делу "Худобин против Российской Федерации" (Khudobin v. Russia), жалоба N 59696/00, § 96, ECHR 2006-XII (извлечения)).

64. "Адекватность" медицинской помощи остается наиболее сложным понятием для определения. Европейский Суд, в частности, настаивает на том, что власти должны обеспечивать безотлагательные и правильные постановку диагноза и уход за больными (см. Постановление Европейского Суда по делу "Гумматов против Азербайджана" (Hummatov v. Azerbaijan) от 29 ноября 2007 г., жалобы N 9852/03 и 13413/04, § 115, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Мельник против Украины" §§ 104 - 106 <5>, и с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу "Голомев против Молдавии" (Holomiov v. Moldova) от 7 ноября 2006 г., жалоба N 30649/05, § 121) и что, если это обусловлено природой медицинского состояния, наблюдение за больным должно быть регулярным и систематическим и включать всестороннюю терапевтическую стратегию, направленную на адекватное лечение заболеваний заключенного или предотвращение их ухудшения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Гумматов против Азербайджана", §§ 109, 114, Постановление Европейского Суда по делу "Сарбан против Молдавии" (Sarban v. Moldova) от 4 октября 2005 г., жалоба N 3456/05, § 79, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Попов против Российской Федерации", § 211).

--------------------------------

<5> Так в тексте. Постановление Европейского Суда по делу "Мельник против Украины" (Melnik v. Ukraine) от 28 марта 2006 г., жалоба N 72286/01, в тексте настоящего Постановления упоминается впервые (примеч. редактора).

 

65. В целом Европейский Суд вправе применять достаточную гибкость при определении требуемого стандарта здравоохранения, принимая решение об этом в каждом конкретном деле. Этот стандарт должен быть "совместим с человеческим достоинством" заключенного, но также должен учитывать "практические требования лишения свободы" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Алексанян против Российской Федерации" (Aleksanyan v. Russia) от 22 декабря 2008 г., жалоба N 46468/06, § 140).

 

2. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

 

66. Обращаясь к фактам настоящего дела, Европейский Суд напоминает, что в феврале 2011 года заявитель был признан ВИЧ-положительным. Он был немедленно помещен под клиническое наблюдение, включавшее консультации с психиатром. Европейский Суд отмечает, что заявитель не указал конкретных упущений со стороны тюремного медицинского персонала, которые делали бы эту помощь неэффективной или неадекватной. Он ограничил свои объяснения общей претензией по поводу того, что ВИЧ-положительное лицо не следует лечить так, как лечили его. Однако, оценив доказательства, Европейский Суд находит качество медицинской помощи, оказанной заявителю, адекватным.

67. В частности, предоставленные Европейскому Суду материалы свидетельствуют о том, что власти Российской Федерации использовали доступные средства для правильного диагностирования состояния заявителя, назначили ему режим антиретровирусного лечения для борьбы с ВИЧ-инфекцией и приняли необходимые меры для контроля за течением заболевания, в том числе путем изменения лечения при необходимости и госпитализации заявителя в медицинские учреждения для углубленного обследования. Хотя Европейский Суд озабочен тем, что власти Российской Федерации только через 10 месяцев выполнили первый подсчет клеток CD4, который считается одним из основных инструментов для определения надлежащего момента начала лечения, не имеется данных о том, что определение клинической стадии и оценка состояния заявителя тюремным медицинским персоналом были неправильными или что они затянули начало антиретровирусного лечения. Медицинский документ, предоставленный властями Российской Федерации, не свидетельствует о том, что клинический статус заявителя требовал срочного применения режима химиотерапии до декабря 2011 года, когда он начал получать лечение. Подсчет клеток CD4, проведенный в декабре 2011 года, давший показатель, который чуть превышал 320 клеток/мм3, служил косвенным доказательством того, что не было допущено задержки начала антиретровирусного лечения (см. § 28 настоящего Постановления). Заявитель проходил регулярные и систематические клинические обследования и мониторинг, являвшиеся частью комплексной стратегии лечения, направленной на предотвращение ухудшения состояния заявителя. Европейский Суд не усматривает данных, и заявитель не утверждал противоположное о том, что рекомендации относительно частоты анализов или постоянного характера антиретровирусного лечения игнорировались медицинским персоналом пенитенциарных учреждений.

68. Кроме того, Европейский Суд придает особое значение тому факту, что тюремная администрация не только обеспечивала наблюдение заявителя врачами, рассмотрение его жалоб и назначение лекарственных курсов, но также создавала необходимые условия для осуществления назначенного лечения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Гумматов против Азербайджана", § 116). График, предоставленный властями Российской Федерации, показывает, что заявитель получал лечение без каких-либо перерывов с ежедневным приемом лекарств под наблюдением тюремных медсестер. Европейский Суд признает, что власти Российской Федерации организовали психологические и контрольные механизмы, такие как консультации с психиатром и наблюдение медицинского персонала, чтобы обеспечить соблюдение заявителем режима лечения и приема назначенных лекарств. Европейский Суд, в частности, учитывает, что заявителю предлагались психологическая поддержка и внимание, ему давались ясные и полные объяснения по поводу медицинских процедур, желательного исхода лечения и негативные последствия его прекращения.

69. Европейский Суд также учитывает, что власти эффективно рассматривали все другие жалобы заявителя на состояние здоровья. Его лечение корректировалось с учетом сопутствующих проблем здоровья, таких как артериальная гипертензия и психологические вопросы, неспособность переносить побочные эффекты различных лекарств. Европейский Суд принимает во внимание, что заявитель не представил описания его текущего состояния, ограничившись указанием на то, что, по его мнению, оно ухудшается. В то время как ухудшение состояния здоровья в некоторых случаях может служить указанием на неэффективность лечения, в настоящем деле Европейский Суд не может истолковать его иначе как нежелательное, но естественное проявление ухудшение состояния здоровья заявителя.

70. В итоге Европейский Суд полагает, что национальные власти обеспечили заявителю комплексную, эффективную и транспарентную медицинскую помощь при содержании под стражей. Отсюда следует, что жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом "a" пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

 

III. Иные предполагаемые нарушения Конвенции

 

71. Наконец Европейский Суд рассмотрел иные претензии, представленные заявителем. Однако, принимая во внимание представленные материалы, и насколько предмет жалобы относится к его юрисдикции, Европейский Суд не усматривает в нем признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, жалоба в данной части подлежит отклонению как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

 

IV. Применение статьи 41 Конвенции

 

72. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

 

A. Ущерб

 

73. Заявитель требовал 10 000 000 рублей (примерно 240 000 евро) в качестве компенсации морального вреда.

74. Власти Российской Федерации полагали, что эта сумма является чрезмерной. Они подчеркивали, что в случае установления Европейским Судом нарушения Конвенции оно само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией.

75. Европейский Суд напоминает, во-первых, что к заявителю не может предъявляться требование о доказывании морального вреда, который был ему причинен (см. Постановление Европейского Суда по делу "Гридин против Российской Федерации" (Gridin v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба N 4171/04, § 20). Он также полагает, что страдания и разочарование заявителя, причиненные уклонением властей от эффективного и старательного расследования заражения его ВИЧ-инфекцией, не могут быть компенсированы только установлением нарушения. Однако требуемая сумма представляется чрезмерной. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский Суд присуждает заявителю 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму.

 

B. Судебные расходы и издержки

 

76. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек. Соответственно, Европейский Суд не присуждает ему каких-либо сумм по данному основанию.

 

C. Процентная ставка при просрочке платежей

 

77. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

На основании изложенного суд единогласно:

1) признал жалобу приемлемой в части заражения заявителя ВИЧ во время содержания под стражей и уклонения властей от эффективного расследования происшествия, а в остальной части - неприемлемой.

2) постановил, что требования статьи 2 Конвенции в части заражения заявителя вирусом ВИЧ в период лишения свободы нарушены не были.

3) постановил, что имело место нарушение требований статьи 2 Конвенции в части уклонения властей от проведения тщательного и безотлагательного расследования претензии заявителя по поводу его заражения ВИЧ;

4) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 20 000 евро (двадцать тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

5) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 января 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

 

Председатель Палаты Суда

ИЗАБЕЛЬ БЕРРО-ЛЕФЕВР

 

Секретарь Секции Суда

СЕРЕН НИЛЬСЕН

 

 


 



Возврат к списку



Наши  партнеры
Новое на форумах
20.08.2019 11:08:35
НАРКОПРЕСТУПЛЕНИЯ НАРКОПОЛИЦИИ
Просмотров: 62741
Ответов: 227
18.08.2019 15:24:08
ПОПОЛНЕНИЕ ПОДБОРКИ ПОЛЕЗНЫХ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ
Просмотров: 71546
Ответов: 144
13.08.2019 17:43:05
Фальсификация
Просмотров: 97367
Ответов: 286
09.08.2019 17:37:20
Экспертиза
Просмотров: 176025
Ответов: 707
02.08.2019 12:47:37
Помогите, пожалуйста, советом!
Просмотров: 123432
Ответов: 472
31.07.2019 12:33:24
Обжалование бездействия чиновника
Просмотров: 38168
Ответов: 89
Рекомендации