Главная Поиск Карта сайта
Поиск по сайту
Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Легализация
petition.jpg

Исмаилов против России





 К разделу "Полезные судебные решения" имеют доступ обладатели PRO-аккаунта.

Пополнения базы анонсируются в ветке Пополнение подборки полезных судебных решений, на обновления которой можно подписаться штатными инструментами форума.


 Постановление ЕСПЧ от 17.04.2014
"Дело "Исмаилов (Ismailov) против Российской Федерации" (жалоба N 20110/13)
По делу обжалуются административное выдворение и выдача заявителя, которые подвергают его риску жестокого обращения, незаконное содержание под стражей, отсутствие доступного эффективного судебного контроля длительного содержания под стражей, жалоба признана приемлемой, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.


 



 

[неофициальный перевод] <1>

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

ДЕЛО "ИСМАИЛОВ (ISMAILOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" <1>

(Жалоба N 20110/13)

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

 

(Страсбург, 17 апреля 2014 г.)

 

--------------------------------

<1> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 8 сентября 2014 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

 

По делу "Исмаилов против Российской Федерации" Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:

Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,

Элизабет Штейнер,

Ханлара Гаджиева,

Мирьяны Лазаровой-Трайковской,

Юлии Лафранк,

Пауло Пинто де Альбукерке,

Дмитрия Дедова, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 25 марта 2014 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

 

Процедура

 

1. Дело было инициировано жалобой N 20110/13, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Республики Узбекистан Хамидулло Шукирджановичем Исмаиловым (Khamidullo Shukirdzhanovich Ismailov) (далее - заявитель) 21 марта 2013 г.

2. Интересы заявителя представляли Н. Ермолаева и Е. Рябинина, адвокаты, практикующие в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.

3. Заявитель, в частности, утверждал, что его насильственная выдача в Республику Узбекистан подвергла бы его риску жестокого обращения, что его содержание под стражей до выдачи было незаконным и что отсутствовал доступный ему эффективный судебный контроль длительного содержания его под стражей.

4. 22 марта 2013 г. Председатель Первой Секции принял решение применить правило 39 Регламента Суда, указав властям Российской Федерации, что заявитель не должен быть выдан в Республику Узбекистан вплоть до дальнейшего уведомления, а также рассмотреть жалобу в приоритетном порядке в соответствии с правилом 41 Регламента Европейского Суда.

5. 6 мая 2013 г. власти Российской Федерации были официально уведомлены о жалобе.

 

Факты

 

I. Обстоятельства дела

 

6. Заявитель родился в 1980 году. До его задержания в 2012 году он проживал в г. Арзамасе Нижегородской области. В настоящее время он содержится в специальном приемнике в г. Балахне Нижегородской области.

 

1. Приезд заявителя в Российскую Федерацию и его миграционный статус

 

7. До апреля 2011 года заявитель проживал в Республике Узбекистан. Члены его семьи, в том числе несовершеннолетний сын, живут в Республике Узбекистан. С 2001 года он несколько раз приезжал в Российскую Федерацию на заработки.

8. 12 апреля 2011 г. заявитель приехал в Российскую Федерацию в поисках работы. 12 июля 2011 г. срок законного нахождения заявителя на территории Российской Федерации истек.

9. 24 января 2012 г. заявитель был оштрафован за несоблюдение миграционного законодательства. Он не покинул страну в тот момент.

 

2. Уголовные разбирательства в отношении заявителя в Республике Узбекистан

 

10. 12 июня 2012 г. следователь Отдела внутренних дел Андижанской области Республики Узбекистан предъявил заявителю обвинения в создании, руководстве и участии в религиозных экстремистских, сепаратистских, фундаменталистских и иных запрещенных организациях (статья 244.2 Уголовного кодекса Республики Узбекистан). Заявитель был обвинен, в частности, в том, что являлся членом запрещенной религиозной экстремистской организации "Исламское движение Узбекистана" и террористической организации - "O'zbekiston Islomiy Harakati" <3> - в период с конца 2008 года по октябрь 2009 года. Согласно соответствующему постановлению следователя заявитель вместе со своим братом и еще двумя лицами "планировали уничтожить конституционный строй в Республике Узбекистан", а затем "создать исламское государство на территории г. Нижнего Новгорода в Российской Федерации". С этой целью они приехали в Российскую Федерацию и начали "изучать идеологию главы террористического движения Тахира Юлдашева (Tohir Yo'ldoshev) и Джумабоя Ходжаева (Jumaboi Khojayev), также известного как Джума Намангани (Jummah Namangani)". Кроме того, вместе с другими членами "O'zbekiston Islomiy Harakati" они планировали нападение с целью уничтожения конституционного строя Республики Узбекистан и других государств с тем, чтобы создать там исламское государство. Они также пытались "совершить террористические акты". Следователь утверждал, не сообщая подробностей, что в отношении заявителя имелись достаточные доказательства.

--------------------------------

<3> Так в тексте. "O'zbekiston Islomiy Harakati" и является "Исламским движением Узбекистана" (примеч. переводчика).

 

11. В тот же день Андижанский городской суд Республики Узбекистан <4> вынес постановление о задержании заявителя, и заявитель был объявлен в розыск.

--------------------------------

<4> Так в тексте. Правильнее Андижанский городской суд по уголовным делам Республики Узбекистан (примеч. редактора).

 

3. Процедура выдачи и содержание под стражей до выдачи

 

(a) Процедура выдачи

 

12. 13 сентября 2012 г. заявитель был задержан в г. Арзамасе Нижегородской области в соответствии с запросом властей Республики Узбекистан и был заключен под стражу до его выдачи.

13. 12 октября 2012 г. заместитель Генерального прокурора Республики Узбекистан направил официальный запрос о выдаче заявителя. В запросе содержались гарантии того, что заявитель будет преследоваться только за преступления, в связи с которыми предъявлен запрос о выдаче, что он будет иметь возможность свободно покинуть Республику Узбекистан после того, как предстанет перед судом и отбудет любое назначенное ему наказание, и что он не будет выслан или выдан в третьи страны без согласия властей Российской Федерации. Прокуратура Республики Узбекистан также заверила Генеральную прокуратуру Российской Федерации, что заявитель не будет преследоваться в судебном порядке в Республике Узбекистан по политическим или религиозным мотивам, не будет подвергнут ни пыткам, ни иному бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, что ему будет предоставлена возможность защищать себя, в частности, посредством предоставления ему правовой помощи, и что уголовное разбирательство в отношении него будет проводиться в соответствии с внутригосударственным законодательством Республики Узбекистан. В письме также было отмечено, что все формы бесчеловечного и унижающего достоинство обращения были запрещены в запрашивающей стране.

14. 12 ноября 2012 г. адвокат, представлявший интересы заявителя в ходе внутригосударственного разбирательства, представил возражения в отношении выдачи заявителя. Он обосновал их тем, что, по мнению независимых международных наблюдателей, в пенитенциарной системе Республики Узбекистан широко распространена практика жестокого обращения, а также не соблюдаются гарантии справедливого судебного разбирательства. Ссылаясь на прецедентное право Европейского Суда по данному вопросу, адвокат заявителя утверждал, что заявитель, которому было предъявлено обвинение в преступлении на религиозной почве, будет подвергнут риску жестокого обращения и будет лишен минимальных гарантий справедливого судебного разбирательства в случае выдачи его запрашивающей стране.

15. 9 апреля 2013 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации отклонила запрос властей Республики Узбекистан о выдаче. По-видимому, постановление не было обжаловано, и процедура выдачи была приостановлена. Стороны не представили копию постановления.

16. В письме от 12 августа 2013 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации, отвечая на письмо адвоката заявителя, уведомила заявителя о решении об отказе в его выдаче в Республику Узбекистан.

 

(b) Содержание заявителя под стражей до выдачи

 

17. 15 сентября 2012 г., через два дня после задержания заявителя, Арзамасский городской суд Нижегородской области санкционировал заключение заявителя под стражу до выдачи. По-видимому, постановление не было обжаловано.

18. 12 ноября 2012 г. Арзамасский городской суд Нижегородской области продлил срок содержания заявителя под стражей суммарно на шесть месяцев, то есть до 12 марта 2013 года. 11 декабря 2012 г. Нижегородский областной суд, действуя в качестве суда кассационной инстанции, оставил данное постановление без изменения. До 11 марта 2013 г. заявитель находился под стражей в Следственном изоляторе ФКУ СИЗО-3 <5> Вадского района Нижегородской области.

--------------------------------

<5> Так в тексте. Видимо, речь идет о Федеральном казенном учреждении "Следственный изолятор N 3 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации по Нижегородской области" (примеч. переводчика).

 

4. Повторное задержание заявителя и содержание его под стражей до высылки в административном порядке

 

(a) События 11 - 12 марта 2013 г. и задержание заявителя 13 марта 2013 г.

 

19. 11 марта 2013 г., то есть за один день до того, как он должен был быть освобожден, заявитель был переведен в Отдел Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Арзамасу <6>. 12 марта 2013 г. истек установленный срок содержания заявителя под стражей до выдачи, и прокурор г. Арзамаса вынес постановление об освобождении заявителя из-под стражи.

--------------------------------

<6> Наименование согласно официальному сайту Отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Арзамасу Нижегородской области (примеч. переводчика).

 

(i) Версия событий в изложении заявителя

 

20. По утверждениям заявителя, в полночь 12 марта 2013 г. его отпустили во внутреннем дворе Отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Арзамасу. Ему не выдали каких-либо документов, подтверждавших его освобождение. Сразу после этого, 13 марта 2013 г., в 00.05, он был задержан во дворе сотрудниками местного отделения Федеральной миграционной службы в связи с нарушением миграционного законодательства (статья 18.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, далее - КоАП РФ) и взят под стражу.

 

(ii) Официальная версия событий

 

21. Власти Российской Федерации утверждали, что "согласно материалам дела о содержании заявителя под стражей" он должен был быть освобожден из-под стражи 12 марта 2013 г., в 19.00.

22. Согласно журналу регистрации Отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Арзамасу заявитель был освобожден 12 марта 2013 г., в 23.55, в связи с истечением срока содержания его под стражей.

23. В соответствии с постановлением Арзамасского городского суда от 13 марта 2013 г. (см. § 28 настоящего Постановления) заявитель был задержан в 00.05 недалеко от Отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Арзамасу в ходе "внеочередной проверки" Арзамасским отделением Управления Федеральной миграционной службы по Нижегородской области.

24. 13 марта 2013 г., в 1.20, сотрудник Отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Арзамасу составил протокол о задержании заявителя "для установления обстоятельств административного правонарушения в связи с ходатайством Арзамасского отделения Федеральной миграционной службы". Утром 13 марта 2013 г. в отношении заявителя был составлен протокол об административном правонарушении в связи с тем, что он не покинул территорию Российской Федерации после 12 июля 2011 г. В какое-то время 13 марта 2013 г. заявитель был допрошен начальником Арзамасского отделения Федеральной миграционной службы и утверждал, inter alia <7>, что он не ходатайствовал о предоставлении статуса беженца в Российской Федерации и не имел веских оснований для нахождения в Российской Федерации.

--------------------------------

<7> Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).

 

(b) Процедура высылки и применение правила 39 Регламента Суда

 

(i) Производство в Арзамасском городском суде Нижегородской области

 

25. 13 марта Арзамасский городской суд Нижегородской области рассмотрел дело заявителя. В ходе слушания заявитель признал тот факт, что он не покинул Российскую Федерацию после 12 июля 2011 г. вопреки требованиям миграционного законодательства. Однако его представитель утверждал, что в соответствии со статьей 28.1 КоАП РФ административные разбирательства должны были проводиться в отношении заявителя незамедлительно после получения соответствующих данных, указывавших на наличие административного правонарушения. Заявитель был задержан 13 сентября 2013 г., и к 14 или 15 сентября 2012 г. власти уже обладали достаточной информацией о миграционном статусе заявителя. Тем не менее административное производство было возбуждено в отношении заявителя только через шесть месяцев, после того, как истек срок его содержания под стражей. Учитывая такие обстоятельства, сторона защиты считала, что административное выдворение заявителя, если будет принято такое решение, будет являться скрытой формой выдачи.

26. Сторона защиты также ссылалась на доклады Организации Объединенных Наций, международных неправительственных организаций и прецедентное право Европейского Суда, утверждая, что заявитель был объявлен в розыск в связи с обвинениями, связанными с преступлениями на религиозной почве, и что таким образом он подвергается риску жестокого обращения в случае его высылки в Республику Узбекистан.

27. В заключение сторона защиты утверждала, что в любом случае высылка заявителя не могла быть санкционирована, поскольку не были завершены разбирательства о предоставлении ему статуса беженца. Защита отметила в этой связи, что заявитель обжаловал отказ от 7 декабря 2012 г. о предоставлении ему статуса беженца (см. § 36 настоящего Постановления) и к моменту рассматриваемых событий не получил ответа.

28. Арзамасский городской суд Нижегородской области постановил, что заявитель находился на территории Российской Федерации в нарушение миграционного законодательства. Суд установил, что 13 марта 2013 г., в 00.05, по адресу Отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Арзамасу "заявитель не покинул Российскую Федерацию после истечения срока действия регистрации, то есть 12 июля 2011 г.". Суд установил, что отсутствовали какие-либо обстоятельства, препятствовавшие административной высылке заявителя из Российской Федерации. Суд отклонил довод заявителя в отношении разбирательств о предоставлении ему статуса беженца, отметив, что "согласно письму Федеральной миграционной службы от 23 января 2013 г. соответствующее ходатайство заявителя было отклонено" (содержание письма см. § 38 настоящего Постановления). Суд также отметил, не вдаваясь в подробности, что утверждения стороны защиты, касавшиеся возможного применения пыток в Республике Узбекистан, "не могли быть приняты как надлежащим образом обоснованные". В соответствии со статьей 18.8 КоАП РФ суд обязал заявителя заплатить штраф в размере 3 000 рублей и санкционировал его административное выдворение из Российской Федерации. Ссылаясь на положения КоАП РФ о контролируемой принудительной высылке (см. §§ 50 - 51 настоящего Постановления), суд принял решение о том, что заявитель должен находиться под стражей в специальном приемнике Главного управления внутренних дел по Нижегородской области до административной высылки <8>. В то же время каких-либо определенных сроков содержания заявителя под стражей судом установлено не было.

--------------------------------

<8> Так в тексте. Правильнее "Специальный приемник для содержания лиц, арестованных в административном порядке при Главном управлении внутренних дел по Нижегородской области" (примеч. редактора).

 

(ii) Указание на обеспечительную меру в соответствии с правилом 39 Регламента Суда

 

29. 22 марта 2013 г. Европейский Суд указал властям Российской Федерации в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, что административное выдворение и выдача заявителя должны быть приостановлены до дальнейшего уведомления.

 

(iii) Производство в Нижегородском областном суде

 

30. 19 марта 2013 г. сторона защиты обжаловала постановление от 13 марта 2013 г. Помимо своих первоначальных доводов сторона защиты утверждала, что суд первой инстанции неправильно установил обстоятельства дела, в том числе касавшиеся задержания заявителя. Не соглашаясь с данными материалов дела, сторона защиты утверждала, что 12 марта 2013 г. заявителя только выпустили во внутренний двор отдела внутренних дел, и у него не было документов, подтверждавших его освобождение из-под стражи. Следовательно, 13 марта 2013 г., в 00.05, он не находился свободе и, таким образом, не мог умышленно "избегать отъезда из Российской Федерации". Сторона защиты также настаивала на том, что выдворение заявителя являлось бы "скрытой выдачей". Разбирательства, связанные с его выдачей, на рассматриваемый момент не были завершены. Заявитель в случае выдворения в Республику Узбекистан не смог бы ни обжаловать какое-либо постановление, вынесенное в рамках производства по вопросу о выдаче, ни воспользоваться минимальными гарантиями в таком производстве.

31. Сторона защиты также заявила, что, вопреки выводам суда, по состоянию на 25 января 2013 г. какого-либо окончательного решения в производстве о предоставлении заявителю статуса беженца принято не было, что прямо подтверждалось письмом Федеральной миграционной службы. При наличии ходатайства о предоставлении лицу статуса беженца внутригосударственное законодательство запрещало высылку лица в отсутствие окончательного решения относительно его статуса. Сторона защиты подчеркивала, что суд первой инстанции не рассмотрел довод о жестоком обращении с заявителем, и повторила свои утверждения относительно риска жестокого обращения в случае вступления в силу постановления о выдворении. В заключение сторона защиты утверждала, что в постановлении, санкционировавшем содержание заявителя под стражей, не был указан какой-либо срок, поэтому оно не соответствовало требованиям статьи 5 Конвенции.

32. 26 марта 2013 г. Нижегородский областной суд оставил без изменения постановление об административном выдворении, определив, что суд первой инстанции правильно установил обстоятельства дела, оценил приемлемость различных вещественных доказательств и применил внутригосударственное законодательство. Суд кассационной инстанции оставил административное наказание без изменения как законное и не нашел оснований для его изменения. Что касается довода заявителя о неспособности властей своевременно провести административное разбирательство в отношении него, суд отметил, что протокол об административном правонарушении был составлен в соответствии с процедурой, предусмотренной внутригосударственным законодательством. Суд не усмотрел каких-либо данных в доводах заявителя, которые заставили бы предположить, что члены семьи заявителя подвергались преследованиям в Республике Узбекистан. Кроме того, суд отметил, что заявителю не был предоставлен статус беженца в Российской Федерации. Постановление об административном выдворении стало окончательным.

33. После 12 марта 2013 г. заявитель содержался под стражей в специальном приемнике в г. Арзамасе. В неустановленное время, до 25 ноября 2013 г., он был переведен в специальный приемник в г. Балахна Нижегородской области и находится в этом учреждении до настоящего времени.

 

5. Допросы 14 и 27 сентября 2012 г. и производство по вопросу о статусе беженца

 

34. 14 сентября 2012 г. в ходе допроса в Арзамасской городской прокуратуре после его задержания заявитель утверждал, что он приехал в Российскую Федерацию в поисках работы. С апреля 2011 года, даты его приезда в Российскую Федерацию, он не регистрировался как иностранный гражданин, временно проживающий в стране. Он заявил, что не подвергался преследованиям по политическим мотивам в Республике Узбекистан и не обращался за получением статуса беженца в Российской Федерации. Он узнал от своих родителей, что в его родной стране в отношении него рассматривалось уголовное дело, так как в определенный момент сотрудники местного отдела внутренних дел обыскали дом родителей заявителя. Однако до его задержания в Российской Федерации заявитель не знал о характере предъявленных ему обвинений и основании, по которому было возбуждено уголовное дело в отношении него. Заявитель представил те же доводы во время допроса прокурором Вадского района Нижегородской области 27 сентября 2012 г.

35. 2 октября 2012 г. заявитель подал в Управление Федеральной миграционной службы по Нижегородской области <9> ходатайство о признании его беженцем, поскольку боялся преследований в связи со сфабрикованными обвинениями в совершении преступления на религиозной почве. Он заявил, что у него не было никаких религиозных убеждений. Однако после своего задержания он узнал, что обвинялся в совершении преступления на религиозной почве. Заявитель утверждал, что обвинения в его адрес были необоснованными. Он боялся, что в Республике Узбекистан его подвергли бы пыткам, чтобы принудить свидетельствовать против себя, и приговорили бы к лишению свободы за антигосударственные преступления на религиозной почве, которые он не совершал.

--------------------------------

<9> В тексте Постановления употреблено название - "Nizhniy Novgorod Federal Migration Service (FMS)", что переводится как "Федеральная миграционная служба г. Нижнего Новгорода" и не соответствует действительности, а также структурно-территориальному делению Федеральной миграционной службы. Согласно данным официального сайта Федеральной миграционной службы в Нижегородской области Федеральную миграционную службу представляет Управление Федеральной миграционной службы по Нижегородской области (расположенное в г. Нижний Новгород) и его территориальные органы. В г. Нижнем Новгороде функционируют районные отделы Управления Федеральной миграционной службы по Нижегородской области. Здесь и далее по тексту перевода используется наименование, соответствующее официальным внутригосударственным данным о наименованиях структурных подразделений Федеральной миграционной службы (примеч. переводчика).

 

36. 7 декабря 2012 г. Управление Федеральной миграционной службы по Нижегородской области отклонило ходатайство. Оно ссылалось на утверждения самого заявителя, а также на результаты проверок местного отдела внутренних дел и Федеральной миграционной службы. Оно также отметило, что Управление Федеральной службы безопасности по Нижегородской области рекомендовало не предоставлять заявителю статус беженца. Постановление также содержало ссылку на некий отчет, без указания сведений об этом документе и его даты, о государственной системе и социальной и экономической ситуации в Республике Узбекистан. В отчете, inter alia, утверждалось, что власти Республики Узбекистан осуществляли строгий контроль за религиозной жизнью населения, Республика Узбекистан ратифицировала ряд договоров Организации Объединенных Наций в области прав человека и что применение любых незаконных следственных методов было запрещено в запрашивающей стране. Управление Федеральной миграционной службы по Нижегородской области отметило, со ссылкой на собственные утверждения заявителя, что он ходатайствовал о предоставлении статуса беженца после того, как узнал во время своего задержания, что его объявили в розыск. Таким образом, имелись основания полагать, что ходатайство заявителя являлось попыткой избежать выдачи. Кроме того, также было установлено, что заявитель не имел каких-либо проблем с властями в его родной стране до его отъезда в Российскую Федерацию. В целом Управление Федеральной миграционной службы по Нижегородской области пришло к выводу, что заявитель не предоставил каких-либо "объективных доказательств того, что его будут преследовать по национальным, религиозным или политическим мотивам", и что он уехал из Республики Узбекистан с целью поиска работы, то есть по причине, находившейся вне сферы, приемлемой для рассмотрения ходатайства о статусе беженца.

37. 25 декабря 2012 г. заявитель обжаловал отказ в предоставлении статуса беженца в Федеральную миграционную службу, ссылаясь на то, что в родной стране он подвергнется рискам жестокого обращения и заключения под стражу. Он ссылался на доклады различных неправительственных организаций за 2011 - 2012 годы, указывая на серьезные проблемы в области прав человека в Республике Узбекистан, и заявил, что Управление Федеральной миграционной службы по Нижегородской области не приняло во внимание политический и религиозный характер обвинений в отношении него и не проанализировало конкретных обстоятельств его дела.

38. Федеральная миграционная службы получила жалобу заявителя 15 января 2013 г. и письмом от 23 января 2013 г. уведомила заявителя, что его жалоба будет рассмотрена после получения документов из Управления Федеральной миграционной службы по Нижегородской области.

39. 11 февраля 2013 г. Федеральная миграционная служба отклонила жалобу заявителя. Она оставила постановление Управления Федеральной миграционной службы по Нижегородской области без изменения, установив, что Управление рассмотрело все соответствующие личные, социальные и политические аспекты дела и пришла к обоснованному выводу. Федеральная миграционная служба установила, что отсутствовали какие-либо доказательства того, что уголовное разбирательство в отношении заявителя "имело политическую подоплеку". Она отметила, что ни заявитель, ни его жена, ребенок, мать или отец, которые проживали в Республике Узбекистан, не получали угроз и не подвергались какому-либо виду преследования, и напомнила, что заявитель обратился за предоставлением статуса беженца только после своего задержания. Федеральная миграционная служба также установила, что заявитель не подпадал под определение беженца, поскольку страх уголовного преследования не являлся основанием для предоставления статуса беженца.

40. Письмом от 12 февраля 2013 г. Федеральная миграционная служба направила свое постановление заявителю по почте на адрес Следственного изолятора в г. Арзамасе. Получив постановление 15 марта 2013 г., заявитель обжаловал его 2 апреля 2013 г. в Басманный районный суд г. Москвы. Он утверждал, в частности, что Федеральная миграционная служба не рассмотрела его доводы и не оценила обстоятельства его дела. Он повторил в дополнение к своим первоначальным утверждениям, что причиной его жалоб был не только сам факт уголовного преследования, но страх подвергнуться пыткам под стражей в Республике Узбекистан с целью добиться от него признания в отношении преступлений, которых он не совершал.

41. 18 июня 2013 г. Басманный районный суд г. Москвы отклонил жалобу заявителя и оставил в силе постановление Федеральной миграционной службы как законное, отметив, что заявитель не привел "убедительных доводов в поддержку своих утверждений относительно страха стать жертвой преследований по расовому, религиозному или национальному признаку или из-за принадлежности к определенной социальной группе". Суд отметил, исходя из анкеты, которую заявитель заполнил в день подачи своего ходатайства, что он не являлся членом какой-либо политической, религиозной или военной организации в своей стране и не имел проблем с властями до своего отъезда в Российскую Федерацию. Ничто в обвинительном заключении, составленном властями Республики Узбекистан, не указывает на политическую подоплеку. Суд напомнил, что члены семьи заявителя проживали в Республике Узбекистан и не подвергались каким-либо формам преследования. Основная цель ходатайства заявителя заключалась в том, чтобы избежать уголовного преследования в Республике Узбекистан. Кроме того, до своего задержания заявитель не жаловался на риск преследования в Республике Узбекистан и не высказывал желания остаться в Российской Федерации в качестве беженца. Суд также отметил, что отсутствовали медицинские показания, препятствовавшие его высылке из Российской Федерации. Суд пришел к выводу, что заявитель не подпадает под определение "беженец".

42. Суд также отказал в удовлетворении ходатайства защиты о том, чтобы допросить Е. Рябинину в качестве эксперта в области ситуации с правами человека в Республике Узбекистан.

43. Заявитель подал жалобу, вновь сославшись на свои предыдущие доводы и утверждая, что суд первой инстанции не смог оценить риск на основании всей представленной информации, а также не рассмотрел его контраргументы в отношении постановления Федеральной миграционной службы. Он настаивал, что обвинения в отношении него являлись политически мотивированными, и подчеркнул риск жестокого обращения обширными ссылками на отчеты, подготовленные организациями "Хьюман Райтс Вотч" (Human Rights Watch) и "Международная амнистия" (Amnesty International), а также на прецедентное право Европейского Суда. Относительно вывода суда о том, что никто из членов его семьи не подвергался преследованиям, он указал, что 12 марта 2013 г. его брат также был задержан в г. Арзамасе, но затем был освобожден, поскольку в его выдаче было отказано властями Российской Федерации.

44. 24 октября 2013 г. Московский городской суд оставил судебное решение от 18 июня 2013 г. без изменения. Заявитель в своих замечаниях от 25 ноября 2013 г. предоставил копию информационного бюллетеня о движении дела с сайта городского суда, содержавшего отсылки к делу и свидетельствовавшего о том, что кассационная жалоба была отклонена и решение суда было оставлено без изменения. Стороны не предоставили копию кассационного определения.

 

6. Информация о производстве по вопросу временного убежища

 

45. В письме от 4 апреля 2013 г. власти Российской Федерации утверждали, что в определенный момент заявитель ходатайствовал о предоставлении временного убежища на территории Российской Федерации, и 23 января 2013 г. Управление Федеральной миграционной службы по Нижегородской области отклонило его ходатайство, а 18 февраля 2013 г. отказ был оставлен без изменения Сормовским районным судом г. Нижнего Новгорода.

46. Заявитель утверждал, что он не ходатайствовал о предоставлении временного убежища, и приложил письмо Управления Федеральной миграционной службы по Нижегородской области от 29 мая 2013 г., подтверждавшее, что власти не получали от него подобных ходатайств.

 

II. Соответствующее внутригосударственное законодательство и

правоприменительная практика

 

1. Административное выдворение и содержание под стражей до вступления в силу постановления о выдаче

 

(a) Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации

 

(i) Нарушение режима пребывания

 

47. Статья 18.8 КоАП РФ предусматривает, что нарушение иностранными гражданами режима пребывания в Российской Федерации, что выразилось в пребывании на территории Российской Федерации без документов, подтверждающих право на пребывание или в нарушении установленного режима регистрации пребывания, влечет наказание в виде административного штрафа в размере от 2 000 до 5 000 рублей с административным выдворением за пределы Российской Федерации или без таковой.

48. Установленный срок давности для административных правонарушений, указанный в статье 18.8, составляет один год с даты совершения соответствующего правонарушения (часть 1 статьи 4.5).

 

(ii) Административное выдворение

 


 


КонсультантПлюс: примечание.

В тексте документа, видимо, допущена опечатка: имеется в виду часть 1 статьи 3.1 Кодекса РФ об административных правонарушениях, а не часть 3.


 


49. Согласно части 3 статьи 3.1 дела о любых административных правонарушениях, влекущих административное выдворение за пределы Российской Федерации, должны рассматриваться судьей суда общей юрисдикции.

50. Часть 1 статьи 3.10 устанавливает два типа административного выдворения, а именно контролируемое выдворение без посторонней помощи (или "контролируемый самостоятельный выезд") и контролируемое принудительное выдворение. Тип административного выдворения определяется судьей, рассматривающим дело (часть 4 статьи 3.10).

51. Часть 5 статьи 3.10 предусматривает, что для исполнения административного наказания в виде административного выдворения внутригосударственные суды вправе применить содержание иностранного гражданина под стражу.

52. В соответствии с частью 1 статьи 27.3 административное содержание под стражей может быть применено в исключительных случаях, если это необходимо для обеспечения правильного и своевременного рассмотрения дела об административном правонарушении или исполнения наказания.

 

(iii) Обжалование постановления об административном выдворении

 

53. Часть 1 статьи 30.1 гарантирует право обжаловать постановление суда об административном правонарушении в вышестоящий суд. Такая жалоба подлежит рассмотрению в 10-дневный срок со дня ее поступления (часть 1 статьи 30.5). Кассационная жалоба на постановление об административном выдворении подлежит направлению в вышестоящий суд в день получения жалобы (часть 2 статьи 30.2) и должна быть рассмотрена в течение суток с момента подачи (часть 3 статьи 30.5).

 

(iv) Надзорное производство

 

54. Статья 30.12 предусматривает, что решения судов первой и кассационной инстанций, вступившие в законную силу могут быть обжалованы, inter alia, подсудимым или его адвокатом в порядке надзора. Прокурор субъекта Российской Федерации или его заместитель или Генеральный прокурор Российской Федерации или его заместитель могут принести протест в порядке надзора.

55. Жалобы и протесты в порядке надзора подаются в суды субъектов Российской Федерации или в Верховный Суд Российской Федерации. Эти жалобы и протесты рассматриваются председателями таких судов или их заместителями. Верховный Суд Российской Федерации правомочен рассматривать жалобы на решения, принятые в порядке надзора на уровне субъектов Российской Федерации (статья 30.13).

56. Жалоба или протест в порядке надзора должны содержать основания для пересмотра (пункт 5 статьи 30.14). Сфера пересмотра ограничена основаниями, указанными в жалобе или протесте, и возражениями, содержащимися в отзыве на жалобу. В интересах законности надзирающий судья имеет право проверить дело в полном объеме (части 1 и 2 статьи 30.16). Повторная подача жалобы или протеста о надзорном производстве по тем же основаниям в тот же самый суд не допускается (часть 4 статьи 30.16).

57. По результатам рассмотрения дела в порядке надзорного производства может быть принято одно из следующих решений об: (1) отклонении жалобы или протеста и оставлении первоначального постановления без изменения, (2) изменении судебного решения или другого постановления, если выявленные нарушения могут быть устранены без возвращения дела на новое рассмотрение и если это не приводит к назначению более тяжелого административного наказания или если при этом иным образом не ухудшается положение лица, подавшего жалобу, (3) отмене судебного решения или постановления и о возвращении дела на новое рассмотрение судом первой инстанции, в случаях серьезного нарушения процессуального законодательства или (4) отмене судебного решения или иного судебного постановления и о прекращении производства по делу в случае, если правонарушение было незначительным или если имелись обстоятельства, исключающие возможность проведения административного производства, или если имелось недостаточно доказательств в отношении обстоятельств, составляющих основу для судебного решения или постановления по административному делу (часть 2 статьи 30.17).

58. В Определении от 3 апреля 2012 г. N 598-О, касающемся надзорного производства в соответствии с КоАП РФ, Конституционный Суд Российской Федерации указал, что прибегать к надзорному производству допускается только после исчерпания обычных процедур обжалования и только в исключительных случаях, когда в результате ошибки, допущенной в ходе предыдущего разбирательства и предопределившей исход дела, были существенно нарушены права и законные интересы лица, подавшего жалобу.

 

(v) Исполнение постановления о наложении административного наказания

 

59. Статья 27.19 предусматривает, что лица, в отношении которых было вынесено решение о применении контролируемого принудительного выдворения, должны быть помещены в специальные учреждения с целью обеспечить исполнения постановления о выдворении.

60. Часть 1 статьи 31.9 устанавливает, что постановление о назначении административного наказания не подлежит исполнению по истечении двухлетнего срока со дня, когда постановление стало окончательным.

 

(vi) Административный арест как административная санкция

 

61. Согласно статье 3.9 нарушителю административного законодательства может быть назначено наказание в виде административного ареста только в исключительных случаях и на максимальный срок в 30 суток.

 

(b) Федеральный закон от 18 июля 2006 г. N 109-ФЗ <10>

 

--------------------------------

<10> Так в тексте. Федеральный закон от 18 июля 2006 г. N 109-ФЗ "О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации" (примеч. переводчика).

 

62. Пункт 2 части 2 статьи 20 Федерального закона от 18 июля 2006 г. N 109-ФЗ предусматривает, что иностранные граждане, временно находящиеся на территории Российской Федерации, должны быть поставлены на учет местными миграционными властями в течение семи дней со дня их прибытия.

 

(c) Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 февраля 1998 г. N 6-П

 


 


КонсультантПлюс: примечание.

В тексте документа, видимо, допущена опечатка: Постановление Конституционного Суда РФ N 6-П имеет дату 17.02.1998, а не 17.02.1988.


 


63. В Постановлении от 17 февраля 1988 г. N 6-П Конституционный Суд Российской Федерации постановил со ссылкой на статью 22 Конституции Российской Федерации, что для содержания лица под стражей с целью его выдворения из Российской Федерации необходимо постановление суда, если срок этого содержания под стражей превышает 48 часов. В постановлении должно быть установлено, является ли содержание под стражей необходимой мерой для осуществления процедуры выдворения. Суду также надлежит оценить законность и причины содержания под стражей. Заключение под стражу на неопределенный период времени является неприемлемым, поскольку это может стать формой наказания, которая не предусмотрена положением законодательства Российской Федерации и которая несовместима с положениями Конституции Российской Федерации.

 

2. Статус беженца и содержание под стражей до выдачи

 

64. Краткое изложение соответствующих положений, касающихся статуса беженца и содержания под стражей до выдачи, см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Зохидов против Российской Федерации" (Zokhidov v. Russia) от 5 февраля 2013 г., жалоба N 67286/10, §§ 77 - 83 и §§ 102 - 106 <11>.

--------------------------------

<11> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 4/2013.

 

III. Соответствующие международные материалы

 

65. В январе 2013 года организация "Хьюман Райтс Вотч" опубликовала ежегодный Всемирный доклад за 2013 год. В главе "Республика Узбекистан", в соответствующей части, говорится следующее:

"...Положение с правами человека в Республике Узбекистан остается шокирующим без значительных улучшений в 2012 году. Пытки остаются явлением, широко распространенным в системе уголовного правосудия. Власти усилили репрессии против активистов гражданского общества, членов оппозиции и журналистов и продолжили преследовать инаковерующих...

Уголовное правосудие, пытки и жестокое обращение

Пытки все еще сильно распространены и продолжают применяться при практически полной безнаказанности. Права заключенных нарушаются на каждом этапе расследования и судебного разбирательства, несмотря на принятые в 2008 году поправки habeas corpus <12>. Правительство не смогло в значительной степени выполнить рекомендации по борьбе с применением пыток, разработанные спецдокладчиком Организации Объединенных Наций в 2003 году и другими международными органами. Заключенным запрещен доступ к адвокатам - закрыт доступ к основополагающей гарантии против пыток на этапе содержания под стражей до суда. Полиция добивается от задержанных признательных показаний, применяя пытки, в том числе избиения дубинками и пластиковыми бутылками, подвешивание за запястье и лодыжки, изнасилование и сексуальное унижение. Власти постоянно отказываются расследовать обвинения в злоупотреблениях... "Хьюман Райтс Вотч" продолжает получать регулярные и достоверные сообщения о применении пыток, в том числе, смерти подозреваемых, содержавшихся под стражей до суда и после вынесения приговора...

--------------------------------

<12> Habeas corpus (лат.) - "представь задержанного лично в суд". Термин английского права, обозначающий гарантию неприкосновенности личности, гарантию обязательного рассмотрения судом вопроса о законности задержания лица (примеч. переводчика).

 

Свобода вероисповедания

Несмотря на то, что Конституция Республики Узбекистан гарантирует свободу вероисповедания, власти продолжают свою многолетнюю кампанию незаконного содержания под стражей, задержания и пыток мусульман, которые исповедуют свою веру вне государственного контроля. Более 200 человек были задержаны или осуждены в 2012 году по обвинению в религиозном экстремизме...".

66. В ежегодном докладе организации "Международная амнистия", в главе, посвященной Узбекистану, в соответствующей части говорится следующее:

"...Пытки и другие виды жестокого обращения

Пытки и жестокое обращение с задержанными и заключенными со стороны спецслужб и охраны мест содержания под стражей по-прежнему носили систематический характер. В течение года поступало множество сообщений о пытках и жестоком обращении, особенно с мужчинами и женщинами, которые подозревались или были осуждены за принадлежность к исламским движениям, организациям и партиям либо к другим религиозным организациям, запрещенным в Республике Узбекистан. Как и в предыдущие годы, власти не проводили оперативных, тщательных и беспристрастных расследований по таким сообщениям, а также по жалобам, направленным в Генеральную прокуратуру...

Борьба с терроризмом и общественная безопасность

Власти продолжали добиваться выдачи лиц, которых подозревали в принадлежности к исламским движениям, организациям и партиям, запрещенным в Республике Узбекистан, под предлогом обеспечения безопасности и борьбы с терроризмом. Они также направляли запросы о выдаче политических оппонентов, критиков правительства и состоятельных лиц, оказавшихся в опале у режима. Основаниями для многих подобных запросов о выдаче были сфабрикованные или ненадежные доказательства. Власти предлагали запрашиваемому государству дипломатические гарантии, чтобы добиться выдачи этих лиц, и обещали независимым наблюдателям и дипломатам свободный доступ в места содержания под стражей. Фактически они этих гарантий не выполняли. Лиц, в принудительном порядке возвращенных в Республику Узбекистан, содержали под стражей без связи с внешним миром, пытали и подвергали жестокому обращению, а по итогам несправедливых процессов приговаривали к длительным срокам лишения свободы, причем осужденные содержались в жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство условиях. Власти также обвинялись в покушении на жизнь политических оппонентов, проживающих за рубежом...".

67. В докладе за 2013 год "Возвращение к пыткам: выдача, принудительное возвращение и выдворение лиц в странах Центральной Азии" ("Return to Torture: Extradition, Forcible Returns and Removals to Central Asia", организация "Международная амнистия" утверждала следующее:

"...За последние два десятилетия тысячи жителей региона жаловались на то, что их произвольно задержали и подвергали пыткам и жестокому обращению в условиях содержания под стражей с целью выбить из них признательные показания или получить деньги от их родственников. В указанный период в большинстве стран Центральной Азии были предприняты разрозненные меры по укреплению контроля за деятельностью правоохранительных органов и усилению защиты граждан в рамках системы уголовного правосудия. Однако ни одна из этих реформ не привела к прорыву в искоренении пыток и жестокого обращения, которые часто применяются к подозреваемым в общеуголовных преступлениях и регулярно - к политическим противникам и лицам, подозреваемым в экстремизме и терроризме либо участии в запрещенных религиозных организациях...

...Задержанных часто пытают и подвергают жестокому обращению во время первых допросов, когда их содержат под стражей без связи с внешним миром. Особенно высок риск применения пыток и жестокого обращения для лиц, обвиняемых в преступлениях против национальной безопасности или "религиозном экстремизме", которые попадают в закрытые следственные изоляторы спецслужб...".

68. Краткое изложение соответствующих докладов, представленных органами Организации Объединенных Наций и неправительственными организациями в отношении Республики Узбекистан в течение периода с 2002 по 2011 год, см. в упоминавшееся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Зохидов против Российской Федерации", §§ 107 - 113 с дальнейшими ссылками.

 

Право

 

I. Предполагаемое нарушение статей 3 и 13 Конвенции

 

69. Заявитель жаловался на то, что в случае его выдачи или административного выдворения в Республику Узбекистан он подвергнется риску жестокого обращения, нарушавшего статью 3 Конвенции, которая гласит следующее:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

70. Он также жаловался, ссылаясь на статью 13 Конвенции, что в его распоряжении не было эффективного средства правовой защиты в отношении вышеуказанного нарушения. Статья 13 Конвенции предусматривает следующее:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

 

A. Доводы сторон

 

71. С одной стороны, власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не обратился за предоставлением статуса беженца сразу же после своего приезда в Российскую Федерацию, а также не поднимал вопроса о риске жестокого обращения в ходе разбирательства об административном выдворении. По информации властей, когда в рамках производства по вопросу о выдаче заявители выдвигали довод о жестоком обращении, внутригосударственные суды надлежащим образом проверяли эти заявления. Для подтверждения существования "сложившейся практики" в этой связи они ссылались на Постановление Европейского Суда по делу "Зохидов против Российской Федерации" (упоминавшееся выше), когда заявитель представил на рассмотрение внутригосударственных властей довод о жестоком обращении, и решение о его выдаче было отменено. По мнению властей Российской Федерации, заявитель по настоящему делу не предоставил каких-либо надлежащих доказательств, подтверждающих, что в случае выдворения в Республику Узбекистан он подвергнется риску жестокого обращения. С другой стороны, власти Российской Федерации настаивали на том, что у заявителя в распоряжении имелись различные средства правовой защиты, чтобы поднять вопрос о жестоком обращении, и он "воспользовался ими в полном объеме". Внутригосударственные органы власти тщательно изучили потенциальный риск обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, а также ситуацию с семьей заявителя в ходе производства по вопросу административного выдворения и предоставления статуса беженца и отклонили утверждения заявителя. Власти Российской Федерации также отметили, что заявитель мог обжаловать последнее из судебных постановлений, вынесенных в рамках производства по вопросу о статусе беженца и административном выдворении, подав еще жалобы в Нижегородский областной суд в кассационном порядке и Верховный Суд Российской Федерации в порядке надзора, и пришли к выводу, что жалоба являлась явно необоснованной.

72. В ответ на это заявитель утверждал, что он регулярно поднимал вопрос о жестоком обращении на всех стадиях производств по вопросам выдачи, административного выдворения и предоставления статуса беженца. Он настаивал на том, что разбирательства об административном выдворении были использованы властями, чтобы обойти гарантии, предоставлявшиеся заявителю в ходе рассмотрения вопроса о выдаче. Например, КоАП РФ не содержал положений, обязывавших соответствующие органы рассматривать заявления о риске жестокого обращения в случае выдворения. Рассмотрение вопроса о предоставлении статуса беженца не имело какого-либо приостанавливающего действия в отношении административного выдворения. Заявитель также утверждал, что надзорная жалоба в отношении окончательного решения об административном выдворении также не имела приостанавливающего действия, поэтому не могла рассматриваться в качестве эффективного средства правовой защиты.

73. Заявитель также настаивал на том, что внутригосударственные органы власти не приняли во внимание его заявления относительно риска жестокого обращения ни в ходе разбирательств об административном выдворении, ни при рассмотрении вопроса о предоставлении убежища, несмотря на то, что информация, на которую заявитель ссылался, была предоставлена авторитетными международными организациями, и не допросили Е. Рябинину в качестве эксперта. Заявитель ссылался на выводы Европейского Суда по нескольким делам о выдаче, заключавшиеся в том, что жестокое обращение с задержанными являлось широко распространенной и серьезной проблемой в Республике Узбекистан, особенно в отношении задержанных, обвинявшихся в причастности к запрещенным религиозным организациям, как в деле заявителя. Эти выводы подтверждались другими независимыми источниками. В случае насильственного выдворения в Республику Узбекистан заявителя заключили бы под стражу, таким образом, он столкнулся бы с возросшим риском применения пыток, принимая во внимание выдвинутые против него обвинения.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

1. Приемлемость жалобы

 

74. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что жалоба не является неприемлемой и по другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

 

2. Существо жалобы

 

(a) Статья 3 Конвенции

 

(i) Общие принципы

 

75. Европейский Суд рассмотрит по существу жалобу заявителя на нарушение статьи 3 Конвенции с учетом применимых общих принципов, которые приведены, среди других дел, в Постановлении Европейского Суда по делу "Умиров против Российской Федерации" (Umirov v. Russia) от 18 сентября 2012 г., жалоба N 17455/11 <13>, §§ 92 - 100 с дальнейшими ссылками <2>.

--------------------------------

<13>, <2> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 12/2013.

 

(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

 

76. Как можно понять из утверждений властей Российской Федерации, они полагают, что заявитель не довел до сведения властей достаточно обоснованный довод относительно риска жестокого обращения в случае его выдворения в Республику Узбекистан. Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации ссылались в этой связи на Постановление Европейского Суда по делу "Зохидов против Российской Федерации" (упоминавшееся выше), в котором выдача заявителя была отменена. По мнению властей Российской Федерации, это произошло потому, что Зохидов - в отличие от заявителя по настоящему делу - предоставил убедительные и соответствующие доводы в отношении риска жестокого обращения, которые были должным образом оценены внутригосударственными судами. Европейский Суд напоминает, что тот же пример приводился властями Российской Федерации по другим подобным делам (см. в качестве примера Постановление Европейского Суда по делу "Эрмаков против Российской Федерации" (Ermakov v. Russia) от 7 ноября 2013 г., жалоба N 43165/10, § 185 <3>). Тем не менее, даже если оставить в стороне дальнейшее развитие событий в деле "Зохидов против Российской Федерации" (упоминавшемся выше, §§ 62 и последующие), Европейский Суд отмечает, что основная причина отказа внутригосударственных властей выдать заявителя по указанному делу носила скорее "технический" характер, а именно заключалась в том, что для преследования заявителя истек срок, установленный законодательством Российской Федерации (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Зохидов против Российской Федерации", § 129). Таким образом, Европейский Суд не убежден доводом властей Российской Федерации относительно существования "сложившейся практики" по рассмотрению жалоб на риск применения жестокого обращения в той части, в которой он основывается на деле "Зохидов против Российской Федерации".

--------------------------------

<143> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 3/2014.

 

77. Вместе с тем Европейский Суд указывает, что заявитель по настоящему делу в ходе разбирательств по вопросам о выдаче, административном выдворении и предоставлении статуса беженца поднимал вопрос о риске подвергнуться жестокому обращению в случае его возвращения в Республику Узбекистан. Отрицая какое-либо предыдущее участие в религиозной деятельности, он утверждал, что в связи с характером уголовных обвинений, выдвинутых против него в Республике Узбекистан, он подвергнется преследованиям по "политическим и религиозным" мотивам. Европейский Суд убедился, что утверждения заявителя оставались неизменными, и он выдвинул ряд конкретных и соответствующих доводов в поддержку своей жалобы (см. §§ 14, 25 - 26, 30 - 31, 35, 37 и 40 настоящего Постановления). В связи с этим Европейский Суд считает, что заявитель надлежащим образом довел до сведения властей свою жалобу.

 

(альфа) Оценка риска внутригосударственными властями

 

78. Европейский Суд отмечает, что рассмотрение вопроса о выдаче по настоящему делу было приостановлено 9 апреля 2013 г. (см. § 15 настоящего Постановления). К сожалению, стороны не предоставили копию соответствующего постановления, и его обоснование осталось неизвестным для Европейского Суда. Кроме того, принимая во внимание разъяснения заявителя и отсутствие копий внутригосударственных постановлений, на которые ссылались власти Российской Федерации (см. §§ 45 - 46 настоящего Постановления), Европейский Суд считает, что заявитель не обращался за предоставлением временного убежища в Российской Федерации. В любом случае в настоящее время заявителю угрожает выдворение в Республику Узбекистан в соответствии с решением внутригосударственных судов, вынесенным в рамках административного производства. Соответственно, Европейский Суд сосредоточится на представленных материалах о процедурах по административному выдворению и предоставлению статуса беженца.

79. Обращаясь прежде всего к производству по вопросу о предоставлении статуса беженца, Европейский Суд отмечает, что ходатайство заявителя о предоставлении статуса беженца было отклонено как неприемлемое миграционными властями и впоследствии судами со ссылками на два ключевых довода: заявитель ждал слишком долго, чтобы обратиться за предоставлением статуса беженца, и он не привел убедительных доводов с целью доказать существование риска жестокого обращения в случае его возвращения в Республику Узбекистан.

80. Что касается того факта, что заявитель не обратился за предоставлением статуса беженца в надлежащее время, сторонами не оспаривается тот факт, что заявитель приехал в Российскую Федерацию в апреле 2011 года, когда против него не было выдвинуто каких-либо обвинений, и он обратился за предоставлением статуса беженца через один год и пять месяцев после своего задержания. Европейский Суд также отмечает на основании протокола допроса от 14 сентября 2012 г. и ходатайства о предоставлении статуса беженца от 2 октября 2012 г., что заявитель узнал о характере предъявленных ему обвинений после задержания (см. §§ 34 - 35 настоящего Постановления). Европейский Суд указывает, что суть жалоб заявителя заключалась в том, что он рисковал подвергнуться преследованиям со стороны властей Республики Узбекистан в связи с обвинениями в совершении тяжких уголовных преступлений, за которые предусматривалось наказание в виде длительных сроков лишения свободы, а также жестокому обращению во время содержания под стражей. Европейский Суд напоминает о своем сложившемся подходе, заключающемся в том, что, хотя тот факт, что человек не обратился за предоставлением убежища сразу по прибытии в другую страну, может иметь значение при оценке достоверности его или ее утверждений, невозможно сравнивать риск жестокого обращения с основаниями выдворения из страны (см. Постановление Европейского Суда по делу "Абдолхани и Каримния против Турции" (Abdolkhani and Karimnia v. Turkey) от 22 сентября 2009 г., жалоба N 30471/08, § 91). Европейский Суд отмечает, что в данном деле выводы внутригосударственных властей относительно того, что заявитель не обратился за предоставлением статуса беженца в надлежащие сроки, по сути не опровергают утверждения заявителя, связанные со статьей 3 Конвенции.

81. Что касается неспособности предоставить убедительные доводы, касающиеся наличия риска, Европейский Суд напоминает, что требовать от заявителя предоставления "неоспоримого" доказательства риска жестокого обращения в запрашивающей стране было бы равносильно тому, чтобы требовать от него доказать существование будущих событий, что невозможно и возлагало бы на него явно несоразмерное бремя (см. Постановление Европейского Суда по делу "Рустамов против Российской Федерации" (Rustamov v. Russia) от 3 июля 2012 г., жалоба N 11209/10, § 117 <15>). Любое подобное утверждение всегда касается непредвиденной случайности, которая может произойти в будущем, а может и не произойти. Следовательно, данные утверждения не могут быть доказаны таким же способом, каким доказываются прошлые события. От заявителя можно лишь требовать продемонстрировать со ссылкой на конкретные факты, имеющие отношение к нему самому и к той категории лиц, к которой он относится, наличие высокой вероятности того, что он будет подвергнут жестокому обращению (см. Постановление Европейского Суда по делу "Азимов против Российской Федерации" (Azimov v. Russia) от 18 апреля 2013 г., жалоба N 67474/11, § 128 <16>). Даже несмотря на то, что подробные соответствующие доводы были подготовлены заявителем по настоящему делу, власти отклонили их за отсутствием доказательства того, что обвинения были политически мотивированными.

--------------------------------

<15> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 3/2013.

<16> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 3/2014.

 

82. Иными словами, миграционные власти пришли к выводу о том, что заявитель не имел права на предоставление статуса беженца, ссылаясь на общий доклад о социальной и политической ситуации в Республике Узбекистан, охватывавший неопределенный период времени, а также на результаты проверок, выполненных местными подразделениями Федеральной миграционной службы и отделом внутренних дел, а также на данные наблюдений Федеральной службы безопасности (см. § 36 настоящего Постановления). Управление Федеральной миграционной службы по г. Москве и суд первой инстанции, рассматривавший дело, ограничили свои выводы упрощенными и расплывчатыми заявлениями о том, что отсутствовали доказательства того, что заявитель подвергся бы преследованиям в Республике Узбекистан, не рассмотрев этот вопрос более подробно (см. §§ 39 и 40 настоящего Постановления). В отсутствие заявлений сторон Европейский Суд не может проанализировать, применялся ли Московским городским судом в ходе кассационного производства иной подход (см. § 44 настоящего Постановления).

83. Что касается производства по вопросу административного выдворения, Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды ограничились установлением того, что заявления стороны защиты в отношении риска жестокого обращения были плохо обоснованы, не приводя дополнительных подробностей. Доводы заявителя, а также его ссылки на материалы, полученные из достоверных источников, таких как международные доклады и правоприменительная практика Европейского Суда, не рассматривались вообще. Суды только отметили отсутствие доказательств того, что заявитель обращался за предоставлением убежища в Российской Федерации (см. §§ 28 и 32 настоящего Постановления).

84. Принимая во внимание вышеизложенное и, в частности, отсутствие тщательного и сбалансированного рассмотрения общей ситуации с правами человека в Республике Узбекистан и тот факт, что личным обстоятельствам заявителя не было уделено должного внимания, Европейский Суд не убежден, что жалоба заявителя была подвергнута тщательному рассмотрению со стороны внутригосударственных властей. Следовательно, Европейский Суд должен оценить, существует ли реальный риск того, что в случае возвращения в Республику Узбекистан заявитель подвергнется обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции.

 

(бета) Оценка Европейским Судом риска жестокого обращения

 

85. Европейский Суд имел возможность обратиться к ряду дел, в которых поднимался вопрос о риске жестокого обращения в случае выдачи или выдворения в Республику Узбекистан из Российской Федерации или других государств - членов Совета Европы. Европейский Суд установил со ссылкой на материалы из различных источников, что общая ситуация в области прав человека в Республике Узбекистан вызывает тревогу, что материалы из достоверных международных источников подтверждают устойчивое сохранение серьезной проблемы жестокого обращения с заключенными, что практика применения пыток в отношении находящихся под стражей в полиции лиц характеризовалась как "систематическая" и "всеобщая" и что отсутствовали конкретные доказательства, свидетельствовавшие о каком-либо улучшении в этой сфере (см. среди других примеров Постановление Европейского Суда по делу "Исмоилов и другие против Российской Федерации" (Ismoilov and Others v. Russia) от 24 апреля 2008 г., жалоба N 2947/06, § 121 <17>, Постановление Европейского Суда по делу "Гараев против Азербайджана" (Garayev v. Azerbaijan) от 10 июня 2010 г., жалоба N 53688/08, § 71, и Постановление Европейского Суда по делу "Абдулхаков против Российской Федерации" (Abdulkhakov v. Russia) от 2 октября 2012 г., жалоба N 14743/11, § 141 <18>). На этом фоне, принимая во внимание информацию, кратко изложенную выше, в §§ 65 - 67 настоящего Постановления, Европейский Суд не может не подтвердить, что вопрос о жестоком обращении с заключенными остается широко распространенной и сохраняющейся проблемой в Республике Узбекистан.

--------------------------------

<17> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 1/2013.

<18> Там же. N 3/2013.

 

86. Что касается личной ситуации заявителя, Европейский Суд учитывает, что заявитель разыскивался властями Республики Узбекистан по обвинениям в причастности к запрещенной религиозной экстремистской организации "Исламское движение Узбекистана" и террористической организации "O'zbekiston Islomiy Harakati" <19>. Власти Республики Узбекистан полагали, что заявитель участвовал в заговоре с целью уничтожения конституционного строя Республики Узбекистан. Вышеприведенные соображения составили основу как для запроса о выдаче, так и для постановления о задержании, выданных в отношении заявителя. В различных международных докладах и постановлениях Европейского Суда отмечался риск жестокого обращения, который мог возникнуть в подобных обстоятельствах (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Умиров против Российской Федерации", § 119, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Абдулхаков против Российской Федерации", § 145).

--------------------------------

<19> Так в тексте. Относительно правильности указания названных двух наименований см. сноску к § 10 настоящего Постановления (примеч. переводчика).

 

87. Вышеизложенное не могло ускользнуть от внимания властей Российской Федерации, которые занимались делом заявителя в 2013 году. Иначе говоря, эти обстоятельства "должны были быть известны Договаривающемуся Государству" в соответствующее время (см. из недавно принятых Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Хирси Джамаа и другие против Италии" (Hirsi Jamaa and Others v. Italy) жалоба N 27765/09, ECHR 2012, § 121). Тем не менее, по мнению Европейского Суда, внутригосударственные власти привели только краткое изложение, а не конкретные обоснования, чтобы подвергнуть сомнению предполагаемый риск жестокого обращения в связи с вышеизложенными обстоятельствами, включая уже существовавшую очевидную заинтересованность властей Республики Узбекистан в выдаче заявителя. Европейский Суд также напоминает, что ратификации международных договоров, гарантирующих уважение основополагающих прав, на которые ссылалось Управление Федеральной миграционной службы по Нижегородской области (см. § 36 настоящего Постановления), недостаточно, чтобы обеспечить надлежащую защиту от жестокого обращения, когда, как в настоящем деле, достоверные источники сообщают о практиках, к которым прибегают или которые допускают власти и которые являются явно противоречащими принципам, закрепленным Конвенцией (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Хирси Джамаа и другие против Италии", § 128).

88. Принимая во внимание вышеизложенные соображения и с учетом, inter alia, характера и фактической основы предъявленных заявителю обвинений, имеющихся материалов, доказывающих наличие реального риска жестокого обращения с заключенными в ситуациях, аналогичных делу заявителя, отсутствия достаточных гарантий исключения такого риска, Европейский Суд считает, что заявитель в случае его возвращения в Республику Узбекистан столкнулся бы с серьезным риском обращения, запрещенного статьей 3 Конвенции.

89. Следовательно, Европейский Суд приходит к выводу, что принудительное возвращение заявителя в Республику Узбекистан, в форме выдворения или иным образом, привело бы к нарушению статьи 3 Конвенции.

 

(b) Статья 13 Конвенции

 

90. Европейский Суд напоминает, что в особом контексте дел о высылке, учитывая необратимый характер наносимого вреда, который может быть причинен в случае реализации предполагаемого риска применения пыток или жестокого обращения, а также то значение, которое Европейский Суд придает статье 3 Конвенции, понятие эффективного средства правовой защиты согласно статье 13 Конвенции требует: (i) проведения независимого и тщательного рассмотрения заявлений о наличии существенных оснований полагать, что существует реальный риск обращения, запрещенного статьей 3 Конвенции, в случае высылки заявителя в страну назначения, и (ii) предоставления эффективной возможности приостановить исполнение принудительных мер, последствия которых потенциально необратимы (см. среди других примеров Постановление Европейского Суда по делу "Якубов против Российской Федерации" (Yakubov v. Russia) от 8 ноября 2011 г., жалоба N 7265/10, § 98 с дальнейшими ссылками <20>). Европейский Суд уже рассмотрел жалобу заявителя на то, что внутригосударственные органы власти не провели тщательную оценку риска жестокого обращения в случае его принудительной высылки в Республику Узбекистан в контексте статьи 3 Конвенции. Принимая во внимание свои выводы, приведенные в §§ 79 - 84 и §§ 87 - 88 настоящего Постановления, Европейский Суд не считает необходимым отдельно рассматривать жалобу заявителя на нарушение статьи 13 Конвенции.

--------------------------------

<20> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 4/2012.

 

II. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции

 

91. Заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 4 статьи 5 Конвенции, на то, что отсутствовала эффективная процедура, с помощью которой он мог обжаловать свой длительный срок содержания под стражей до административного выдворения. Пункт 4 статьи 5 Конвенции гласит следующее:

"Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу или освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.".

 

A. Доводы сторон

 

92. Власти Российской Федерации утверждали, не приводя подробностей, что статьи 30.10 и 30.11 - 30.13 КоАП РФ предусматривают эффективную процедуру обжалования постановления об административном выдворении. Заявитель мог обратиться к председателю Нижегородского областного суда с жалобой в порядке судебного надзора в отношении решений Арзамасского городского суда и Нижегородского областного суда, но не сделал этого.

93. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он утверждал, что Нижегородский областной суд в определении от 26 марта 2013 г. не принял во внимание его доводы и не исправил ситуацию неопределенности в его деле. Он не смог бы добиться судебного рассмотрения вопроса о содержании его под стражей по истечении определенного времени. Более того, надзорная процедура была неэффективной, поскольку, во-первых, ничто в статье 30.17 КоАП РФ не заставляло предположить, что надзиравший суд мог санкционировать незамедлительное освобождение заявителя из-под стражи и, во-вторых, жалоба в порядке надзора могла быть подана только один раз (статья 30.16 КоАП РФ).

 

B. Мнение Европейского Суда

 

1. Приемлемость жалобы

 

94. Европейский Суд отмечает, что жалоба на нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции не является явно необоснованной по смыслу подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой и по другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

 

2. Существо жалобы

 

(a) Общие принципы

 

95. Европейский Суд напоминает, что цель пункта 4 статьи 5 Конвенции заключается в предоставлении задержанным и содержащимся под стражей лицам права на судебную проверку законности меры, которая к ним применена (см., mutatis mutandis <21>, Постановление Европейского Суда по делу "Де Вильде, Оомс и Версип против Бельгии" (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium) от 18 июня 1971 г., Series A, N 12, § 76). В период содержания лица под стражей оно должно располагать средством правовой защиты, позволяющим обеспечить безотлагательную судебную проверку законности содержания под стражей, способную, при наличии оснований, повлечь его или ее освобождение из-под стражи. Существование средства правовой защиты, предусмотренного пунктом 4 статьи 5 Конвенции, должно быть достаточно определенным не только в теории, но и на практике, поскольку в отсутствие этого качества средство правовой защиты не будет отвечать требованиям доступности и эффективности, предъявляемым в целях данного положения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Исмоилов и другие против Российской Федерации", § 145 с дальнейшими ссылками). Формы судебной проверки, удовлетворяющие требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции, могут различаться в разных странах и будут зависеть от рассматриваемого вида лишения свободы. Не исключено, что система автоматической периодической проверки законности содержания под стражей судом может обеспечить выполнение требований пункта 4 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Медьери против Германии" (Megyeri v. Germany) от 12 мая 1992 г., Series A, N 237-A, § 22). В силу пункта 4 статьи 5 Конвенции заключенный имеет право обратиться в "суд", обладающий юрисдикцией, для "безотлагательного" решения вопроса о том, стало ли его или ее лишение свободы "незаконным" с учетом новых факторов, которые появились после вынесения постановления о его или ее первоначальном заключении под стражу (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Исмоилов и другие против Российской Федерации", § 146).

--------------------------------

<21> Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

 

(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

 

96. Что касается разбирательства от 26 марта 2013 г., Европейский Суд не убежден доводом властей Российской Федерации о том, что заявитель добился судебного пересмотра вопроса о его содержании под стражей путем жалобы на первоначальное постановление о заключении под стражей от 13 марта 2013 г. Жалоба заявителя согласно пункту 4 статьи 5 Конвенции касалась в основном не первоначального постановления о заключении его под стражу, а отсутствия у заявителя возможности добиться судебного рассмотрения вопроса о его содержании под стражей по истечении определенного срока. Европейский Суд отмечает, что содержание под стражей в соответствии с подпунктом "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции, как правило, длится значительное время и зависит от обстоятельств, которые со временем могут измениться (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Уэйт против Соединенного Королевства" (Waite v. United Kingdom) от 10 декабря 2002 г., жалоба N 53236/99, § 56 с дальнейшими ссылками). С учетом того, что заявитель провел около года в заключении после вынесения соответствующего кассационного определения от 26 марта 2013 г., за это время могли возникнуть новые вопросы, влиявшие на законность содержания под стражей. При таких обстоятельствах Европейский Суд считает, что требование, содержащееся в пункте 4 статьи 5 Конвенции, не было учтено в первоначальном постановлении от 13 марта 2013 г. о заключении заявителя под стражу и не было выполнено судом кассационной инстанции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Азимов против Российской Федерации", § 151).

97. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что заявитель не пытался возбудить каких-либо разбирательств о судебном рассмотрении вопроса о содержании его под стражей до выдворения.

98. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель мог воспользоваться процедурой судебного надзора в соответствии со статьями 30.11 - 30.13 КоАП РФ, чтобы добиться пересмотра вопроса законности содержания его под стражей. Европейский Суд отмечает, что на власти государства-ответчика, заявляющие о неисчерпании средств правовой защиты, возлагается обязанность доказать, что средство правовой защиты было эффективным и доступным в теории и на практике (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сельмуни против Франции" (Selmouni v. France) жалоба N 25803/94, ECHR 1999-V, § 76), в то время как в настоящем деле власти Российской Федерации ограничились только ссылкой на соответствующие положения КоАП РФ. Тем не менее Европейский Суд не считает необходимым оценить эффективность предложенного средства правовой защиты, поскольку эти положения в части, касающейся рассматриваемого вопроса, только предоставляют возможность обжаловать первоначальное постановление о заключении под стражу. Действительно, в настоящем деле заявитель мог бы просить надзорный суд оценить, имела ли место в ходе первоначального разбирательства ошибка, которая повлияла на исход дела или которая негативно отразилась на правах и интересах заявителя (см. в той части, которая касается рассматриваемого вопроса, Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 3 апреля 2012 г., упоминавшееся в § 58 настоящего Постановления). Однако в отсутствие каких-либо дальнейших разъяснений Европейский Суд не убежден в том, что предлагаемое средство правовой защиты могло бы привести к рассмотрению вопроса о законности содержания под стражей в свете новых факторов, возникших по истечении определенного времени.

99. С другой стороны, власти Российской Федерации не ссылались на какое-либо положение внутригосударственного законодательства, которое позволило бы заявителю инициировать производство о пересмотре вопроса о его содержании под стражей до административного выдворения.

100. Европейский Суд также отмечает, что в рассматриваемый период никакого автоматического периодического продления срока содержания заявителя под стражей или какого-либо судебного рассмотрения законности содержания под стражей им не проводилось.

101. Следовательно, в течение всего срока содержания заявителя под стражей до его выдворения он не имел в своем распоряжении какой-либо процедуры для судебного рассмотрения вопроса о законности содержания под стражей с учетом новых обстоятельств, возникших после вынесения постановления о его первоначальном заключении под стражу.

102. Следовательно, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.

 

III. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции

 

103. Заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 1 статьи 5 Конвенции, что его содержание под стражей с 13 марта 2013 г. было незаконным в связи с тем, что применимое внутригосударственное законодательство не отвечало стандарту "качество закона" и что ни в одном судебном решении, вынесенном в рамках административного производства, не указывался какой-либо срок содержания заявителя под стражей, что лишало заявителя возможности оценить продолжительность ограничения свободы. В соответствующих частях статьи 5 Конвенции говорится следующее:

"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...(f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого предпринимаются меры по его высылке или выдаче...".

 

A. Доводы сторон

 

104. Власти Российской Федерации утверждали, что содержание заявителя под стражей до выдворения было законным по смыслу подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Заявитель содержался под стражей с целью исполнения судебного постановления об административном выдворении за пределы страны в соответствии с частью 1 статьи 18.8 КоАП РФ. Ссылаясь на доводы, приведенные судами в пользу выдворения заявителя и заключения его под стражу, власти Российской Федерации утверждали, что производство о выдворении никак не было связано с разбирательством по вопросу о высылке. Законодательство, имеющее отношение к содержанию под стражей до выдворения являлось достаточно ясным и предсказуемым. Содержание заявителя под стражей было необходимо для обеспечения административного выдворения, поскольку в случае освобождения он мог исчезнуть.

105. Заявитель настаивал на том, что 12 - 13 марта 2013 г. он фактически не был освобожден из-под стражи и что его содержание под стражей носило непрерывный характер с 13 сентября 2012 г. Он заявил, что производство об административном выдворении было начато только тогда, когда власти столкнулись с необходимостью его освобождения из-под стражи, и административное содержание под стражей имело целью оставить его под контролем властей после истечения срока содержания под стражей до выдачи. Кроме того, после 9 апреля 2013 г., даты формального отказа выдачи его Республике Узбекистан, он содержался под стражей, чтобы власти имели возможность организовать его выдачу в запрашивающую страну. Заявитель также утверждал, что положения законодательства Российской Федерации о содержании под стражей до выдачи не были достаточно ясными и предсказуемыми. В частности, он заявил, что его задержание с целью последующего выдворения было санкционировано, чтобы обойти требования, предусмотренные внутригосударственным законодательством, которые предусматривали максимальный срок содержания под стражей до выдачи. Для сравнения: содержание под стражей до выдворения не было ограничено сроком согласно законодательству Российской Федерации.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

1. Приемлемость жалобы

 

106. Европейский Суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Она не является неприемлемой и по другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

 

2. Существо жалобы

 

107. Европейский Суд установил, что содержание заявителя под стражей с 13 марта 2013 г. с целью последующего выдворения из Российской Федерации приравнивается к форме "высылки" в рамках подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Следовательно, подпункт "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции применим к настоящему делу.

 

(a) Общие принципы

 

108. Европейский Суд напоминает, что лишение свободы на основании подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции должно быть "законным". В тех случаях, когда возникает вопрос о "законности" содержания под стражей, включая вопрос о соблюдении "порядка, установленного законом", Конвенция ссылается главным образом на внутригосударственное законодательство и закрепляет обязанность по соблюдению его материальных и процессуальных норм. Однако соблюдения норм внутригосударственного законодательства недостаточно: пункт 1 статьи 5 Конвенции требует также, чтобы любое лишение свободы соответствовало цели защиты лица от произвола (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "А. и другие против Соединенного Королевства" (A. and Others v. United Kingdom), жалоба N 3455/05, ECHR 2009, § 164 с последующими ссылками). Основополагающий принцип заключается в том, что никакое произвольное заключение под стражу не может соответствовать требованиям пункта 1 статьи 5 Конвенции, а понятие "произвол", содержащееся в пункте 1 статьи 5 Конвенции, не ограничивается несоблюдением норм внутригосударственного права, так что лишение свободы может быть правомерным согласно внутригосударственному законодательству, но все еще произвольным и, следовательно, противоречащим требованиям Конвенции. Чтобы содержание под стражей, осуществляющееся на основании подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции, нельзя было определить как произвольное, оно должно осуществляться справедливо и должно быть тесно связано с основанием для заключения под стражу, на которое ссылаются власти. Место и условия содержания под стражей должны быть приемлемыми, и длительность срока содержания под стражей не должна превышать срока, обоснованно необходимого для достижения поставленной цели (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Рустамов против Российской Федерации", § 150 с дальнейшими ссылками).

 

(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

 

109. Стороны сошлись во мнении, что заявитель проживал на территории Российской Федерации как минимум в течение нескольких месяцев до своего задержания, следовательно, он совершил административное правонарушение, за которое предусмотрено наказание в виде выдворения. Европейский Суд напоминает, что, в принципе, срок содержания под стражей будет являться законным, если такое содержание под стражей осуществляется на основании судебного постановления (см. Постановление Европейского Суда по делу "Алим против Российской Федерации" (Alim v. Russia) от 27 сентября 2011 г., жалоба N 39417/07, § 55 <22>). Европейский Суд учитывает, что содержание заявителя под стражей до выдворения было санкционировано судом, обладавшим юрисдикцией для рассмотрения данного вопроса, и в связи с совершением правонарушения, за которое предусмотрено наказание в виде выдворения.

--------------------------------

<22> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 2/2013.

 

110. Однако Европейский Суд не может не отметить, что внутригосударственные суды не указали каких-либо оснований для содержания заявителя под стражей после 13 марта 2013 г. Фактически приведенное судами обоснование распространялось на применение административной санкции в виде административного выдворения, но не на содержание под стражей до такого выдворения. Европейский Суд напоминает, что "отсутствие каких-либо оснований, приводимых судебными органами в постановлениях, санкционировавших заключение под стражу на длительный срок, может быть несовместимо с принципом защиты от произвола, закрепленного в пункте 1 статьи 5 Конвенции" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia) жалоба N 6847/02, § 135, ECHR 2005-X (извлечения) <23>).

--------------------------------

<23> Там же. N 7/2006.

 

111. Европейский Суд также отмечает довод заявителя о том, что реальная цель постановления о заключении под стражу от 13 марта 2013 г. заключалась в том, чтобы продолжать содержать его под стражей после истечения максимального срока содержания под стражей до его выдачи, и что власти прибегли к процедуре рассмотрения дела о выдворении в качестве предлога, чтобы обойти требования законодательства. Действительно, сторонами не оспаривалось, что власти знали о ненадлежащем миграционном статусе заявителя с момента его задержания 13 сентября 2012 г. (см. § 34 настоящего Постановления). Тем не менее они не упоминали это основание для содержания под стражей, пока не истек срок содержания заявителя под стражей до выдачи. Однако - даже если согласиться с официальной версией событий, связанных с освобождением заявителя (см. §§ 22 - 23 настоящего Постановления) - как только упомянутый срок истек, заявитель был снова задержан непосредственно возле отделения Отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Арзамасу в ходе внеочередной проверки, проводившейся поздно ночью, через 10 минут после предполагаемого освобождения заявителя из-под стражи, где он находился до выдачи (см. там же). После этого заявитель оставался под стражей "с целью последующего выдворения", в то время как разбирательства по вопросу о выдаче продолжались до 9 апреля 2013 г. (см. § 15 настоящего Постановления). Европейский Суд напоминает в этом отношении, что "содержание под стражей" в соответствии с подпунктом "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции должно осуществляться справедливо" и "должно быть тесно связано с тем основанием для заключения под стражу, на которое ссылаются власти" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Рустамов против Российской Федерации", § 150). В деле "Азимов против Российской Федерации" Европейский Суд постановил при некоторых подобных обстоятельствах, что эти два условия соблюдены не были, по крайней мере, на протяжении того короткого периода, когда производство по вопросу выдачи заявителя еще не было завершено, а возможно, и после его завершения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Азимов против Российской Федерации", § 165).

112. Вместе с тем - и особенно в отсутствие каких-либо обоснований в постановлении о заключении под стражу - Европейский Суд не считает необходимым оценивать, отличалась ли предполагаемая причина содержания заявителя под стражей от реальной в настоящем деле, по следующей причине. Даже если цель содержания под стражей является законной, его продолжительность не должна превышать срока, обоснованно необходимого для достижения преследуемой цели (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Азимов против Российской Федерации", § 166, и Постановление Европейского Суда по делу "Шакуров против Российской Федерации" (Shakurov v. Russia) от 5 июня 2012 г., жалоба N 55822/10, § 162 <24>). Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле срок содержания заявителя под стражей состоял из двух периодов. Сначала заявитель содержался под стражей в течение шести месяцев с целью последующей выдачи до того, как власти санкционировали содержание его под стражей до выдворения. Второй период - содержание заявителя под стражей с целью выдворения, который до сегодняшнего дня составил около года. Вопрос заключается в том, является ли эта продолжительность обоснованной.

--------------------------------

<24> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 5/2013.

 

113. Что касается шестимесячного срока содержания под стражей с целью выдачи, Европейский Суд считает, что требование проявления усердия было соблюдено, учитывая, что и производство по вопросу выдачи, и производство по вопросу о предоставлении убежища велись в течение всего рассматриваемого периода без особых задержек по вине властей.

114. Что касается периода с 13 марта 2013 г. и далее, до исполнения постановления об административном выдворении, содержание заявителя под стражей в течение этого периода связано в основном со временной приостановкой исполнения постановлений о выдаче и выдворении в связи с указанием Европейского Суда, сделанным 22 марта 2013 г. в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда.

115. Европейский Суд напоминает, что в соответствии со статьей 34 Конвенции Договаривающиеся Государства обязаны соблюдать обеспечительные меры, примененные согласно правилу 39 Регламента Суда. Однако применение указанной Европейским Судом обеспечительной меры само по себе не имеет значения при решении вопроса о том, соответствует ли лишение свободы, которому может быть подвергнуто лицо, пункту 1 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Гебремеден [Габерамадиен] против Франции" (Gebremedhin [Gaberamadhien) v. France], жалоба N 25389/05, ECHR 2007-II, § 74). В ряде дел, в которых государства-ответчики отказались от выдворения заявителей в соответствии с указанием Европейского Суда, сделанным согласно правилу 39 Регламента Суда, Европейский Суд был готов признать, что производства по вопросу выдворения были временно приостановлены, но несмотря на это "работа" по ним осуществлялась и что, следовательно, не было нарушения подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Аль-Ханчи против Боснии и Герцеговины" (Al Hanchi v. Bosnia and Herzegovina) от 15 ноября 2011 г., жалоба N 48205/09, §§ 49 - 51, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Умиров против Российской Федерации", §§ 138 - 42). Исходя из этого приостановка внутригосударственных разбирательств в связи с введением обеспечительной меры Европейским Судом не должна вести к тому, что заявитель будет находиться под стражей в течение необоснованно длительного срока (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Азимов против Российской Федерации", § 171).


 


КонсультантПлюс: примечание.

В тексте документа, видимо, допущена опечатка: имеется в виду часть 1 статьи 31.9 Кодекса РФ об административных правонарушениях, а не статьи 39.9.


 


116. Европейский Суд напоминает, что в настоящем деле судами не было установлено конкретных сроков содержания заявителя под стражей до выдворения (см. §§ 28 и 30 настоящего Постановления). В соответствии с частью 1 статьи 39.9 КоАП РФ постановление о выдворении должно быть исполнено в течение двух лет (см. § 60 настоящего Постановления). Однако остается неясным, что произойдет после истечения двухлетнего срока, поскольку с точки зрения миграционного законодательства заявитель, безусловно, остается на нелегальном положении и вновь будет подлежать выдворению, а следовательно, и содержанию под стражей на этом основании (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Азимов против Российской Федерации", § 171).

117. Европейский Суд также отмечает в этом отношении, что максимальный срок наказания в виде лишения свободы за административное правонарушение, предусмотренный в КоАП РФ, составляет 30 дней (см. § 60 настоящего Постановления) и что содержание под стражей с целью последующего выдворения не должно носить карательного характера и должно сопровождаться предоставлением соответствующих гарантий, установленных Конституционным Судом Российской Федерации (см. § 63 настоящего Постановления). Как и в деле "Азимов против Российской Федерации" (упоминавшемся выше, § 172), Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле мера "пресечения", с точки зрения ее тяжести, была гораздо более серьезной, чем мера "наказания".

118. Европейский Суд также напоминает, что на протяжении всего периода содержания заявителя под стражей, когда действовала назначенная Европейским Судом обеспечительная мера, власти не пересматривали вопроса о правомерности продления срока содержания под стражей (см. §§ 100 - 101 настоящего Постановления).

119. В заключение, несмотря на то, что власти знали о том, что на рассмотрение дела в Европейском Суде может потребоваться некоторое время, они не пытались найти "альтернативные решения", которые обеспечили бы исполнение постановления о выдворении в случае отмены обеспечительной меры, примененной в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Азимов против Российской Федерации", § 173 с дальнейшими ссылками).

120. Принимая во внимание изложенное, Европейский Суд приходит к выводу, что имело место нарушение подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции в отношении содержания заявителя под стражей до административного выдворения.

 

IV. Правило 39 Регламента Европейского Суда

 

121. Европейский Суд отмечает, что в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции настоящее Постановление станет окончательным только в том случае, если (a) стороны заявят о том, что они не будут требовать передачи дело в Большую Палату Европейского Суда, или (b) по истечении трех месяцев с даты вынесения Постановления не поступит обращение о передаче дела в Большую Палату Европейского Суда, или (c) Коллегия Большой Палаты Европейского Суда отклонит требование о передаче дела согласно статье 43 Конвенции.

122. Европейский Суд считает, что указание, данное властям Российской Федерации в соответствии с правилом 39 Регламента Суда (см. § 4 настоящего Постановления), должно оставаться в силе до вступления настоящего Постановления в силу или до получения дальнейших уведомлений Европейского Суда в этой связи.

 

V. Применение статьи 41 Конвенции

 

123. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

 

A. Ущерб

 

124. Заявитель требовал 25 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

125. Власти Российской Федерации оспорили это требование как необоснованное и чрезмерное и утверждали, что установление факта нарушения будет являться достаточной справедливой компенсацией.

126. Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле пока отсутствовало нарушение статьи 3 Конвенции. Тем не менее Европейский Суд установил, что принудительное возвращение заявителя в Республику Узбекистан в случае его осуществления привело бы к нарушению данного положения. Европейский Суд считает, что его вывод относительно нарушения статьи 3 Конвенции сам по себе является достаточной справедливой компенсацией по смыслу статьи 41 Конвенции.

127. Европейский Суд также отмечает, что он установил нарушения пунктов 1 и 4 статьи 5 Конвенции в настоящем деле. Европейский Суд признает, что заявителю был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован простой констатацией факта установленного нарушения. В связи с этим Европейский Суд присуждает заявителю 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Азимов против Российской Федерации", §§ 181 - 182), и отклоняет остальные требования по данному пункту.

 

B. Судебные расходы и издержки

 

128. Заявитель также требовал 7 750 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных им в ходе разбирательств во внутригосударственных судах и в Европейском Суде. Он предоставил подробный перечень расходов, в котором были учтены 49 часов работы Н. Ермолаевой и 28,5 часов работы Е. Рябининой при почасовой ставке работы в размере 100 евро.

129. Власти Российской Федерации полагали, что не было доказано, что гонорары адвокатов были действительно выплачены и что такие расходы были понесены в действительности.

130. Согласно правоприменительной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, только если доказано, что они были понесены в действительности и по необходимости и являлись разумными по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание находящиеся в его распоряжении документы и вышеупомянутый критерий, Европейский Суд считает разумным присудить сумму в размере 7 750 евро в качестве компенсации всех расходов (см. Постановление Европейского Суда по делу "Фадеева против Российской Федерации" (Fadeyeva v. Russia) жалоба N 55723/00, ECHR 2005-IV, § 147 <25>).

--------------------------------

<25> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 3/2006.

 

C. Процентная ставка при просрочке платежей

 

131. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) объявил, жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;

2) постановил, что принудительное возвращение заявителя в Республику Узбекистан повлекло бы нарушение статьи 3 Конвенции;

3) постановил, что не было необходимости в отдельном рассмотрении жалобы заявителя на нарушение статьи 13 Конвенции;

4) постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с отсутствием процедуры судебного рассмотрения вопроса о законности содержания заявителя под стражей до административного выдворения;

5) постановил, что имело место нарушение подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей до административного выдворения;

6) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащую переводу в рубли по курсу, установленному на день оплаты:

(i) 5 000 евро (пять тысяч евро) плюс любой налог, который может быть взыскан с указанной суммы, в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 7 750 евро (семь тысяч семьсот пятьдесят евро) плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы с заявителя, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

(b) по истечении указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на указанную сумму должны начисляться простые проценты в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процента;

7) отклонил оставшиеся требования заявителя о справедливой компенсации;

8) объявил продлить данное властям Российской Федерации в соответствии с правилом 39 Регламента Суда указание, по которому заявитель не должен быть перемещен в Республику Узбекистан до вступления настоящего Постановления в силу или же до получения властями Российской Федерации дальнейшего уведомления.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 17 апреля 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

 

Председатель Палаты Суда

ИЗАБЕЛЬ БЕРРО-ЛЕФЕВР

 

Секретарь Секции Суда

СЕРЕН НИЛЬСЕН

 

 


 



Возврат к списку



Наши  партнеры
Новое на форумах
13.07.2019 10:47:46
Фальсификация
Просмотров: 93299
Ответов: 276
13.07.2019 09:33:20
НАРКОПРЕСТУПЛЕНИЯ НАРКОПОЛИЦИИ
Просмотров: 59072
Ответов: 220
11.07.2019 09:17:15
Европейский Суд (ЕСПЧ)
Просмотров: 364651
Ответов: 865
11.07.2019 08:43:19
ПОПОЛНЕНИЕ ПОДБОРКИ ПОЛЕЗНЫХ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ
Просмотров: 66864
Ответов: 136
08.07.2019 19:00:58
Помогите, пожалуйста, советом!
Просмотров: 118231
Ответов: 468
04.07.2019 22:15:33
Перестройка институтов обжалования приговоров
Просмотров: 4016
Ответов: 22
27.06.2019 09:09:18
Законотворчество (общая ветка)
Просмотров: 223639
Ответов: 605
Рекомендации