Главная Поиск Карта сайта
Поиск по сайту
Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Легализация
petition.jpg

FEDORIN v. RUSSIA





 К разделу "Полезные судебные решения" имеют доступ обладатели PRO-аккаунта.

Пополнения базы анонсируются в ветке Пополнение подборки полезных судебных решений, на обновления которой можно подписаться штатными инструментами форума.


Автоматический перевод.
Оригинал находится ниже.





    ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ

    ДЕЛО ФЕДОРИН против РОССИИ

    (Жалоба №  9536/10 )

    ПОСТАНОВЛЕНИЕ

    СТРАСБУРГ

    15 ноября 2016 года

    Это решение является окончательным, но оно может быть изменено редакцией.



    В деле Федорин против России,

    Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая в составе Комитета в составе:

              Бранко Лубарда, президент, 
              Пере Пастор Виланова, 
              Георгиос А. Сергидес, судьи 
    и Фатош Араки, заместитель Секретаря Секции,

    После обсуждения на закрытом заседании 18 октября 2016 года,

    Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:

    ПРОЦЕДУРА

    1. Дело было инициировано жалобой (№  9536/10 ) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») гражданином России, г-ном Дмитрий Владимирович Федорин («Заявитель»), 28 декабря 2009 года.

    2. Правительство Российской Федерации («Правительство») представляло представителя Российской Федерации в Европейском суде по правам человека г-на Г. Матюшкина.

    3. 3 июня 2015 года жалобы о якобы незаконном и чрезмерно длительном задержании в нечеловеческих условиях и об отсутствии заявителя и его адвоката из двух апелляционных слушаний были доведены до сведения правительства, а остальная часть жалобы была объявлена ​​неприемлемой.

    ФАКТЫ

    ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

    4. Заявитель родился в 1980 году и проживает в Самаре.

    5. Около 8:15 вечера 14 октября 2009 года заявитель был задержан сотрудниками Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФККН, «Полиция по наркотикам») во время пробной покупки наркотиков у него. По словам заявителя, его привезли в свои помещения около 11 часов вечера. Его учет был подтвержден двумя сотрудниками полиции по наркотикам и двумя свидетелями-свидетелями. Запись о задержании не была составлена. Кроме того, примерно в 2 часа дня на следующий день его помещали в камеру, в которой не было постели или стула, света, туалета или проточной воды, и он был смазан грязью и фекалиями. Во время его задержания ему не предоставляли пищу или питье, или разрешали пользоваться туалетом, но приходилось мочиться в пластиковой бутылке. В 18 ч. 30 м. Против заявителя возбуждено уголовное дело, а через тридцать минут следователь сделал запись о задержании, таким образом формально возвращая заявителя под стражу. В тот же день в 11 ч. 55 м. Его перевели в центр временного содержания.

    6. 16 октября 2009 года Октябрьский районный суд г. Самары оставил заявителя под стражей. В частности, суд упомянул следующие аргументы: серьезность и характер обвинений; предыдущее осуждение не было исключено; отсутствие «регулярного источника дохода»; следовательно, возможность продолжать преступную деятельность или скрываться или препятствовать правосудию любым другим способом. Заявитель не подал апелляцию.

    7. 11 декабря 2009 года районный суд продлил содержание заявителя под стражей до 15 января 2010 года, установив, что основания, на которых ранее была введена превентивная мера, по-прежнему сохраняются, и нет никаких оснований для изменения превентивной меры. Кроме того, суд отметил, что заявитель имел постоянное место жительства и работу, но он далее заявил, что заявитель «не имел постоянного источника дохода».

    8. 22 декабря 2009 года Самарский областной суд отклонил апелляцию заявителя, одобрив обоснование районного суда. Прокурор присутствовал на апелляционном слушании, в отличие от заявителя и его адвоката.

    9. 12 февраля 2010 года Куйбышевский районный суд г. Самары признал заявителя виновным в продаже большого количества наркотиков и приговорил его к восьми годам лишения свободы в учреждении строгого режима.

    10. 4 мая 2010 года Самарский областной суд оставил в силе обвинительное заключение. Прокурор присутствовал на слушании апелляции, в то время как заявитель и его адвокат отсутствовали.

    ЗАКОН

    I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

    11. Заявитель жаловался, что условия его содержания под стражей в помещениях полиции по наркотикам нарушают статью 3 Конвенции, которая гласит:

    «Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

    12. Правительство не прокомментировало эту жалобу.

    A. Приемлемость

    13. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Он далее отмечает, что это не является неприемлемым по каким-либо другим причинам. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.

    Б. Достоинства

    14. Поскольку правительство не представило никакой информации, способной подтвердить или опровергнуть утверждения заявителя, Суд рассмотрит вопрос об условиях содержания под стражей на основании заявлений заявителя.

    15. Заявитель утверждал, что он содержался в течение примерно двадцати двух часов в грязной камере, где не было основных удобств, необходимых для задержания. Он также не был снабжен едой или напитком. Суд напоминает, что, несмотря на относительную краткость задержания, он считает неприемлемым для задержания лица в условиях, в которых не было предусмотрено никаких условий для удовлетворения его основных потребностей (см., Среди прочего, Федотов против России, №.  5140/02 , §§ 66-70, 25 октября 2005 г.).

    16. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции.

    II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 1 КОНВЕНЦИИ

    17. Заявитель жаловался в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции, что его содержание под стражей было незаконным с 14 по 15 октября 2009 года. Соответствующая часть статьи 5 гласит:

    «1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы, кроме ... в соответствии с процедурой, установленной законом ... "

    18. Правительство заявило, что заявитель был арестован сразу же после пробной покупки 14 октября 2009 года. Запись о задержании была составлена ​​на следующий день, всего через тридцать минут после возбуждения уголовного дела.

    19. Заявитель утверждал, что он был арестован 14 октября 2009 года.

    A. Приемлемость

    20. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Он далее отмечает, что это не является неприемлемым по каким-либо другим причинам. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.

    Б. Достоинства

    21. Суд с самого начала напоминает, что в ряде случаев против России он уже обнаружил нарушение Статьи 5 § 1 Конвенции в связи с тем фактом, что запись об аресте не была составлена ​​сразу после ареста (см. , например, Александр Соколов против России, №  20364/05 , §§ 68-73, 4 ноября 2010 г., Иван Кузьмин против России, №  30271/03 , §§ 81-84, 25 ноября 2010 г., и Рахимбердиев v. Россия, №  47837/06 , §§ 30-37, 18 сентября 2014 г.).

    22. Правительство не отрицало, что первоначальный арест заявителя был оформлен на следующий день. Суд также принимает во внимание заявления, сделанные сотрудниками полиции по наркотикам и свидетелями-свидетелями, которые подтвердили утверждения заявителя.

    23. Таким образом, Суд считает, что содержание заявителя под стражей с 14 по 15 октября 2009 года не было «в соответствии с процедурой, установленной законом» и поэтому несовместимо с пунктом 1 статьи 5 Конвенции. Соответственно, имело место нарушение этого положения.

    III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 3 КОНВЕНЦИИ

    24. Заявитель далее пожаловался на то, что ему было отказано в праве на судебное разбирательство в разумные сроки или на освобождение в ожидании судебного разбирательства в нарушение статьи 5 § 3 Конвенции, которая предусматривает:

    «Каждый арестованный или задержанный в соответствии с положениями пункта 1 (с) настоящей статьи незамедлительно предстает перед судьей или другим должностным лицом, уполномоченным законом для осуществления судебной власти, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение в ожидании испытание. Освобождение может быть обусловлено гарантиями присутствия для суда ».

    25. Правительство утверждало, что заявитель содержался под стражей в установленные законом сроки. Протокол допроса и протокол ареста, подписанный заявителем, показали, что заявитель был безработным, и только до суда он устно заявил, что у него есть работа. При возвращении заявителя и продлении его предварительного заключения суды должным образом оценивали все доказательства, в частности, его предыдущие обвинительные приговоры за тяжкие преступления, в том числе неиспользованные для содержания наркотиков, а также тот факт, что он не состоял в браке и не имел детей.

    26. Заявитель возразил, что он ранее не был осужден за незаконный оборот наркотиков, а скорее за хранение наркотиков.

    A. Приемлемость

    27. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Он далее отмечает, что это не является неприемлемым по каким-либо другим причинам. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.

    Б. Достоинства

    28. Заявитель был арестован 14 октября 2009 года и осужден 12 февраля 2010 года. Поэтому период, который необходимо принять во внимание, составляет немногим менее четырех месяцев.

    29. Суд отмечает, что первоначальное задержание заявителя было оправдано разумным подозрением, что он совершил незаконный оборот наркотиков. Остается выяснить, предоставили ли судебные власти другие «соответствующие» и «достаточные» основания для оправдания его задержания и проявили ли они «особое усердие» при проведении разбирательства (см. «Бузаджи против Республики Молдова» [GC], №  23755/07 , § 102, 5 июля 2016 года).

    30. Серьезность обвинений явилась одним из факторов оценки потенциала заявителя, который скрывал, вторгался или препятствовал отправлению правосудия (см. Пункты 6, 7 и 8 выше). Тем не менее, Суд неоднократно считал, что, хотя серьезность вынесенного приговора является важным элементом в оценке риска того, что обвиняемый скрывается или повторно совершает преступления, необходимость продолжения лишения свободы не может оцениваться с чисто абстрактной точки зрения, принимая во внимание только тяжесть преступления (см. «Панченко против России», №  45100/98 , § 102, 8 февраля 2005 г., «Худойоров против России», №  6847/02 , § 180, ЕКПЧ 2005-X (выдержки) , Чумаков против России, №  41794/04, § 159, 24 апреля 2012 года). Поэтому Суд рассмотрит, достаточны ли другие основания, упомянутые национальными судами, для обоснования содержания заявителя под стражей.

    31. Суд отмечает, что российские суды придавали особый вес риску исчезновения заявителя и его повторного оскорбления. Оценка этого риска основывалась на его предыдущем судимости, отсутствии работы или семейных привязанностях. В этих обстоятельствах выводы, сделанные национальными судами, которые заявитель, вероятно, скрывал или переизбыл, не выглядят необоснованными. Несмотря на то, что отсутствие у заявителя работы или социальных связей не могло само по себе гарантировать его задержание, но они были способны добавить вес к выводу о том, что он поставил риск полета.

    32. Что касается «особого усердия» властей в ходе разбирательства, Суд отмечает, что заявитель содержался под стражей в предварительном заключении на срок менее четырех месяцев. В представленном материале нет ничего существенного периода бездействия со стороны обвинения или суда. В таких обстоятельствах Суд делает вывод о том, что компетентные внутренние органы проявили особую усердие в рассмотрении дела заявителя.

    33. Соответственно, не было нарушения Статьи 5 § 3 Конвенции.

    Внутривенно ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 4 КОНВЕНЦИИ

    34. Заявитель далее пожаловался, что и его, и его адвокат отсутствовали в ходе апелляционного слушания 22 декабря 2009 года, в котором его содержание под стражей было продлено. Он полагался на статью 5 § 4 Конвенции, которая гласит:

    «Каждый, кто лишен свободы путем ареста или заключения под стражу, имеет право на разбирательство, в соответствии с которым законность его задержания должна быть решительно решена судом и его освобождение приказано, если задержание не является законным».

    35. Правительство признало это нарушение.

    36. Заявитель принял к сведению допущение правительства.

    A. Приемлемость

    37. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Он далее отмечает, что это не является неприемлемым по каким-либо другим причинам. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.

    Б. Достоинства

    38. Как неоднократно указывал Суд, отсутствие либо заявителя, либо его адвоката, либо обоих из апелляционного слушания влечет за собой нарушение Статьи 5 § 4 Конвенции (см., Среди прочих полномочий, Идалов против. Россия [GC], №  5826/03 , §§ 161-64, 22 мая 2012 г. и Пятков против России, №  61767/08 , §§ 128-33, 13 ноября 2012 г.).

    39. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что как заявитель, так и его адвокат отсутствовали на слушании апелляции 22 декабря 2009 года.

    40. Принимая во внимание сложившуюся прецедентную практику по данному вопросу и обстоятельствам настоящего дела, Суд не видит никаких оснований для иного. Таким образом, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.

    V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 § 1 КОНВЕНЦИИ

    41. И наконец, заявитель жаловался на то, что его право на справедливое судебное разбирательство в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции было нарушено в связи с неспособностью внутреннего суда обеспечить его участие и его адвокат в слушании апелляции 4 мая 2010 года. соответствующая часть Статьи 6 § 1 гласит:

    «При определении его гражданских прав и обязанностей ... каждый человек имеет право на справедливое ... слушание ... [а] ... трибуналом ...»

    42. Правительство признало это нарушение.

    43. Заявитель принял к сведению допущение правительства.

    A. Приемлемость

    44. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Он далее отмечает, что это не является неприемлемым по каким-либо другим причинам. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.

    Б. Достоинства

    45. Суд установил, что в российской правовой системе отсутствие заявителя в одиночку или вместе со своим адвокатом из апелляционного слушания нарушает принцип равенства сторон (см., Например, Сибгатуллин против России, №.  32165/02 , §§ 38-50, 23 апреля 2009 г., Сейд-Ахмед Зубайраев против России, №  34653/04 , §§ 27-33, 26 июня 2012 г. и Козлитин против России, №  17092/04 , §§ 58-73, 14 ноября 2013 г.).

    46. ​​В настоящем деле Суд отмечает, что слушание апелляции проводилось в отсутствие заявителя и его адвоката, тогда как прокурор присутствовал в зале суда и делал устные сообщения.

    47. Принимая во внимание сложившуюся прецедентную практику, Суд не видит никаких оснований для иного. Таким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении этого счета.

    VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

    48. Статья 41 Конвенции предусматривает:

    «Если Суд установит, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, и если внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает только частичное возмещение, Суд, в случае необходимости, предоставляет справедливую компенсацию раненых ".

    49. Заявитель потребовал 100 000 евро (евро) в качестве компенсации морального вреда.

    50. Правительство оставило этот вопрос на усмотрение Суда.

    51. Принимая во внимание обнаруженные нарушения, Суд считает, что заявитель, должно быть, подвергся определенному огорчению и разочарованию. Однако заявленная сумма представляется чрезмерной. Оставляя свою оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю 7 500 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которые могут быть начислены.

    52. Суд считает уместным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.

    ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ, СУД, ЕДИНОГЛАСНО,

    1. Объявляет жалобу приемлемой;

    2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;

    3. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции;

    4. Постановляет, что не было нарушения Статьи 5 § 3 Конвенции;

    5. Постановляет, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции;

    6. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;

    7. Постановляет

    (a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев 7 500 евро (семь тысяч пятьсот евро) в качестве компенсации морального вреда, которое должно быть преобразовано в валюту государства-ответчика по курсу, применимому на дата расчета, плюс любые налоги, которые могут быть начислены;

    (b) что по истечении вышеуказанных трех месяцев до урегулирования простые проценты подлежат оплате по вышеуказанной сумме по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта плюс три процентных пункта;

    8. Отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о справедливой компенсации.

    Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 15 ноября 2016 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

         Фатош Араки Бранко Лубарда 
    Заместитель Президента Регистратора







    THIRD SECTION

    CASE OF FEDORIN v. RUSSIA

    (Application no. 9536/10)

    JUDGMENT

    STRASBOURG

    15 November 2016

    This judgment is final but it may be subject to editorial revision.



    In the case of Fedorin v. Russia,

    The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Committee composed of:

              Branko Lubarda, President,
              Pere Pastor Vilanova,
              Georgios A. Serghides, judges,
    and Fatoş Aracı, Deputy Section Registrar,

    Having deliberated in private on 18 October 2016,

    Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

    PROCEDURE

    1.  The case originated in an application (no. 9536/10) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms (“the Convention”) by a Russian national, Mr Dmitriy Vladimirovich Fedorin (“the applicant”), on 28 December 2009.

    2.  The Russian Government (“the Government”) were represented by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights.

    3.  On 3 June 2015 the complaints about an allegedly unlawful and excessively long detention in inhuman conditions and about the absence of the applicant and his counsel from two appeal hearings were communicated to the Government, and the remainder of the application was declared inadmissible.

    THE FACTS

    THE CIRCUMSTANCES OF THE CASE

    4.  The applicant was born in 1980 and lives in Samara.

    5.  At about 8.35 p.m. on 14 October 2009 the applicant was apprehended by officers of the Federal Service for Drug Control (ФСKН, “the drugs police”) during a test purchase of drugs from him. According to the applicant, he was brought to their premises at around 11 p.m. His account was corroborated by two drug police officers and two attesting witnesses. An arrest record was not compiled. Furthermore, at around 2 a.m. on the following day he was put in a cell that had not bed or stool, light, lavatory or running water, and was smeared with dirt and faeces. During his detention he had not been provided with food or drink, or permitted to use the toilet, but had had to urinate in a plastic bottle. At 6.30 p.m. a criminal case was instituted against the applicant, and thirty minutes later an investigator drew the arrest record, thus formally remanding the applicant in custody. At 11.55 p.m. on the same day he was transferred to a temporary detention centre.

    6.  On 16 October 2009 the Oktyabrskiy District Court of Samara remanded the applicant in custody. In particular, the court mentioned the following arguments: seriousness and nature of charges; previous conviction not being expunged; absence of “regular source of income”; hence possibility of continuing criminal activities or absconding or obstructing justice in any other manner. The applicant did not appeal.

    7.  On 11 December 2009 the District Court extended the applicant’s detention until 15 January 2010 finding that the grounds on which the preventive measure had previously been imposed still persisted and there was no reason to vary the preventive measure. Additionally, the court mentioned that the applicant had permanent place of residence and employment but it further stated that the applicant “did not have a regular source of income”.

    8.  On 22 December 2009 the Samara Regional Court dismissed the applicant’s appeal, endorsing the reasoning of the district court. The prosecutor was present at the appeal hearing unlike both the applicant and his counsel.

    9.  On 12 February 2010 the Kuybyshevskiy District Court of Samara found the applicant guilty of selling large quantities of narcotics and sentenced him to eight years’ imprisonment in a strict-security institution.

    10.  On 4 May 2010 the Samara Regional Court upheld the conviction. The prosecutor was present at the appeal hearing whereas both the applicant and his counsel were absent.

    THE LAW

    I.  ALLEGED VIOLATION OF ARTICLE 3 OF THE CONVENTION

    11.  The applicant complained that the conditions of his detention in the drugs police premises had been in breach of Article 3 of the Convention, which reads as follows:

    “No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.”

    12.  The Government did not comment on this complaint.

    A.  Admissibility

    13.  The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

    B.  Merits

    14.  Since the Government did not submit any information capable of corroborating or refuting the applicant’s allegations, the Court will examine the issue concerning the conditions of detention on the basis of the applicant’s submissions.

    15.  The applicant submitted that he had been held for roughly twenty-two hours in a dirty cell that lacked the basic amenities indispensable for detention. Nor was he provided with food or drink. The Court recalls that, regardless the relative brevity of the detention, it considers unacceptable for a person to be detained in conditions in which no provision has been made for meeting his basic needs (see, among other authorities, Fedotov v. Russia, no. 5140/02, §§ 66-70, 25 October 2005).

    16.  There has accordingly been a violation of Article 3 of the Convention.

    II.  ALLEGED VIOLATION OF ARTICLE 5 § 1 OF THE CONVENTION

    17.  The applicant complained under Article 5 § 1 of the Convention that his detention had been unlawful from 14 to 15 October 2009. The relevant part of Article 5 reads as follows:

    “1.  Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save ... in accordance with a procedure prescribed by law ...”

    18.  The Government submitted that the applicant had been arrested immediately after the test purchase on 14 October 2009. The arrest record had been drafted on the following day, just thirty minutes after the institution of the criminal proceedings.

    19.  The applicant submitted that he had been arrested on 14 October 2009.

    A.  Admissibility

    20.  The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

    B.  Merits

    21.  The Court recalls from the outset that in a number of cases against Russia it has already found a violation of Article 5 § 1 of the Convention on account of the fact that the arrest record had not been drawn up immediately after the arrest (see, for example, Aleksandr Sokolov v. Russia, no. 20364/05, §§ 68-73, 4 November 2010; Ivan Kuzmin v. Russia, no. 30271/03, §§ 81-84, 25 November 2010; and Rakhimberdiyev v. Russia, no. 47837/06, §§ 30-37, 18 September 2014).

    22.  The Government did not deny that the applicant’s initial arrest had been formalised one day later. The Court also takes into account the statements made by the drug police officers and the attesting witnesses who corroborated the applicant’s allegations.

    23.  The Court thus finds that the applicant’s detention from 14 to 15 October 2009 was not “in accordance with a procedure prescribed by law” and was therefore incompatible with Article 5 § 1 of the Convention. Accordingly, there has been a violation of this provision.

    III.  ALLEGED VIOLATION OF ARTICLE 5 § 3 OF THE CONVENTION

    24.  The applicant further complained of the fact that he had been denied the right to trial within a reasonable time or to release pending trial, in breach of Article 5 § 3 of the Convention, which provides:

    “Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.”

    25.  The Government submitted that the applicant had been detained on remand within statutory time-limits. The record of interrogation and the arrest record, both signed by the applicant, revealed that the applicant was unemployed, and it was not until the trial that he orally stated that he had a job. When remanding the applicant and extending his pre-trial detention, the courts duly assessed all the evidence, in particular, his previous convictions of serious crimes including an unexpunged one for drug possession and the fact that he was not married and did not have children.

    26.  The applicant retorted that he had not been previously convicted of drug trafficking, rather drug possession.

    A.  Admissibility

    27.  The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

    B.  Merits

    28.  The applicant was arrested on 14 October 2009 and convicted on 12 February 2010. The period to be taken into consideration is therefore slightly less than four months.

    29.  The Court notes that the applicant’s initial detention was warranted by a reasonable suspicion that he had committed drug trafficking. It remains to be ascertained whether the judicial authorities gave another “relevant” and “sufficient” grounds to justify his detention and whether they displayed “special diligence” in the conduct of the proceedings (see Buzadji v. the Republic of Moldova [GC], no. 23755/07, § 102, 5 July 2016).

    30.  The seriousness of the charges was one of the factors for assessing the applicant’s potential to abscond, reoffend or obstruct the course of justice (see paragraphs 6, 7 and 8 above). However, the Court has repeatedly held that, although the severity of the sentence faced is a relevant element in assessing the risk of an accused absconding or reoffending, the need to continue the deprivation of liberty cannot be assessed from a purely abstract point of view, taking into consideration only the gravity of the offence (see Panchenko v. Russia, no. 45100/98, § 102, 8 February 2005; Khudoyorov v. Russia, no. 6847/02, § 180, ECHR 2005-X (extracts); and Chumakov v. Russia, no. 41794/04, § 159, 24 April 2012). The Court will therefore examine whether the other grounds referred to by the domestic courts were sufficient to justify the applicant’s detention.

    31.  The Court observes that the Russian courts attached particular weight to the risk of applicant’s absconding and re-offending. The assessment of that risk was based on his previous criminal record, lack of employment or family attachments. In these circumstances, the findings by the domestic courts that the applicant was likely to abscond or to re-offend do not appear unreasonable. Even though the applicant’s lack of employment or social ties could not, on their own, warrant his detention, but they were capable of adding weight to the finding that he posed a flight risk.

    32.  As to the authorities’ “special diligence” in the conduct of the proceedings, the Court notes that the applicant was held in detention on remand for less than four months. There is nothing in the material submitted to show any significant period of inactivity on the part of the prosecution or the court. In such circumstances, the Court concludes that the competent domestic authorities displayed special diligence in handling the applicant’s case.

    33.  There has accordingly been no violation of Article 5 § 3 of the Convention.

    IV.  ALLEGED VIOLATION OF ARTICLE 5 § 4 OF THE CONVENTION

    34.  The applicant further complained that both him and his counsel were absent from the appeal hearing on 22 December 2009 in which his detention on remand was extended. He relied on Article 5 § 4 of the Convention, which provides:

    “Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.”

    35.  The Government acknowledged the violation.

    36.  The applicant took note of the Government’s admission.

    A.  Admissibility

    37.  The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

    B.  Merits

    38.  As the Court has pointed out on many occasions, the absence of either the applicant or his lawyer, or both, from the appeal hearing entails a violation of Article 5 § 4 of the Convention (see, among other authorities, Idalov v. Russia [GC], no. 5826/03, §§ 161-64, 22 May 2012, and Pyatkov v. Russia, no. 61767/08, §§ 128-33, 13 November 2012).

    39.  Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that both the applicant and his counsel were absent from the appeal hearing on 22 December 2009.

    40.  Having regard to its established case-law on the issue and the circumstances of the present case, the Court does not see any reason to hold otherwise. There has thus been a violation of Article 5 § 4 of the Convention.

    V.  ALLEGED VIOLATION OF ARTICLE 6 § 1 OF THE CONVENTION

    41.  Lastly, the applicant complained that his right to a fair hearing under Article 6 § 1 of the Convention had been breached on account of the domestic court’s failure to ensure his and or his counsel’s participation in the appeal hearing on 4 May 2010. The relevant part of Article 6 § 1 reads as follows:

    “In the determination of his civil rights and obligations ... everyone is entitled to a fair ... hearing ... by [a] ... tribunal ...”

    42.  The Government acknowledged the violation.

    43.  The applicant took note of the Government’s admission.

    A.  Admissibility

    44.  The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

    B.  Merits

    45.  The Court has found that, in Russian legal system, the absence of the applicant alone, or together with his counsel, from an appeal hearing breached the principle of equality of arms (see, for example, Sibgatullin v. Russia, no. 32165/02, §§ 38-50, 23 April 2009; Sayd-Akhmed Zubayrayev v. Russia, no. 34653/04, §§ 27-33, 26 June 2012; and Kozlitin v. Russia, no. 17092/04, §§ 58-73, 14November 2013).

    46.  In the present case the Court notes that the appeal hearing was held in the absence of the applicant and his counsel whereas the prosecutor was present in the courtroom and made oral submissions.

    47.  Having regard to the established case-law, the Court does not see any reason to hold otherwise. There has thus been a violation of Article 6 § 1 of the Convention on that account.

    VI.  APPLICATION OF ARTICLE 41 OF THE CONVENTION

    48.  Article 41 of the Convention provides:

    “If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.”

    49.  The applicant claimed 100,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.

    50.  The Government left the issue to the discretion of the Court.

    51.  Having regard to the violations it has found, the Court considers that the applicant must have suffered a certain amount of distress and frustration. However, the amount claimed appears to be excessive. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards applicant EUR 7,500 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable.

    52.  The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

    FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY,

    1.  Declares the application admissible;

    2.  Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention;

    3.  Holds that there has been a violation of Article 5 § 1 of the Convention;

    4.  Holds that there has been no violation of Article 5 § 3 of the Convention;

    5.  Holds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention;

    6.  Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;

    7.  Holds

    (a)  that the respondent State is to pay the applicant, within three months, EUR 7,500 (seven thousand five hundred euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;

    (b)  that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

    8.  Dismisses the remainder of the applicant’s claim for just satisfaction.

    Done in English, and notified in writing on 15 November 2016, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

         Fatoş Aracı                                                                      Branko Lubarda
    Deputy Registrar                                                                       President

     




Возврат к списку



Наши  партнеры
Новое на форумах
15.06.2019 05:47:24
НАРКОПРЕСТУПЛЕНИЯ НАРКОПОЛИЦИИ
Просмотров: 56943
Ответов: 210
14.06.2019 22:29:19
Наркологический учет
Просмотров: 79407
Ответов: 106
14.06.2019 22:25:00
Помогите, пожалуйста, советом!
Просмотров: 115206
Ответов: 464
14.06.2019 18:38:31
Законотворчество в сфере оборота наркотиков
Просмотров: 543279
Ответов: 542
12.06.2019 09:13:24
ПОПОЛНЕНИЕ ПОДБОРКИ ПОЛЕЗНЫХ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ
Просмотров: 62632
Ответов: 130
11.06.2019 12:41:16
ЮрЮм
Просмотров: 30127
Ответов: 74
10.06.2019 08:29:27
Законотворчество (общая ветка)
Просмотров: 221981
Ответов: 603
08.06.2019 11:39:31
Европейский Суд (ЕСПЧ)
Просмотров: 361548
Ответов: 859
04.06.2019 16:41:19
Тайна совещания судей
Просмотров: 24620
Ответов: 83
Рекомендации