Главная Поиск Карта сайта
Поиск по сайту
Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Легализация
petition.jpg

Недопустимые доказательства

Страницы: 1 2 3 След.
Недопустимые доказательства
 
Статья 75. Недопустимые доказательства

1. Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса.

2. К недопустимым доказательствам относятся:

1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;

2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;

3) иные доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса.



1. Допустимость – это соответствие доказательства требованиям уголовно-процессуального права, т.е. наличие у него надлежащей процессуальной формы. Отступление от этой формы может привести к недопустимости доказательства, т.е. лишению его юридической силы и невозможности использования в процессе доказывания. В части первой комментируемой статьи недопустимость доказательства связывается с нарушением лишь требований самого УПК, однако, согласно ч. 2 ст. 50 Конституции РФ «при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона». Конституция, таким образом, признает недопустимыми доказательства, собранные субъектами доказывания с нарушением любого федерального закона, а не только УПК РФ. Конституционная норма в случае коллизии имеет преимущество перед отраслевой, поэтому ч. 1 ст. 75 УПК РФ следует, на наш взгляд, толковать расширительно – в соответствии с текстом Конституции РФ. В противном случае доказательства, полученные органом дознания, например, в результате незаконных оперативно-розыскных мероприятий, и оформленные с внешним соблюдением уголовно-процессуальной формы могли бы считаться допустимыми. Например, оперативными сотрудниками органа дознания была проведена проверочная закупка наркотического вещества с последующим проникновением в жилище против воли проживающих в нем лиц без получения на то предварительного разрешения суда, несмотря на то, что этого требует часть 2 статьи 8 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности». Если полученное в ходе такой закупки наркотическое вещество, и обнаруженные у продавца денежные купюры были осмотрены с соблюдением процессуальных правил, то по прямому смыслу комментируемой нормы УПК они должны были бы признаваться допустимыми доказательствами, ибо требования настоящего Кодекса формально нарушены не были. Однако это противоречит федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» и Конституции РФ, поэтому собранные таким способом доказательства на самом деле недопустимы. Иное может привести к подмене процессуальных действий оперативно-розыскными в целях незаконного добывания будущих доказательств, когда процессуальная форма используется в качестве «ширмы» для нарушения конституционных прав личности. (об этой проблеме см.)

2. В части второй комментируемой статьи дается открытый перечень случаев, когда доказательство должно быть признано недопустимым. Так, к недопустимым доказательствам отнесены показания подозреваемого или обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствии защитника и не подтвержденные им в суде (п. 1 ч. 2 ст. 75). Это положение служит важной гарантией против самооговора и признания вины обвиняемым и подозреваемым под воздействием физического или психического насилия, применение которого, благодаря данной норме, практически теряет всякий смысл. Обращает на себя внимание то, что условие отсутствия защитника включает в себя и отказ от защитника самим обвиняемым или подозреваемым. Таким образом ставится преграда попыткам недобросовестных следователей и работников органов дознания склонить обвиняемого и подозреваемого к формально добровольному отказу от защитника, за которым обычно стоит вынужденный отказ от защитника либо незаконная попытка «обменять» признательные показания на облегчение положения обвиняемого, подозреваемого (обещание не применять в качестве меры пресечения заключение под стражу, содействовать прекращению уголовного преследования и т.п.).

3. В пункте 2 части 2 этой статьи подтвержден и ранее имевший аналог в УПК РСФСР (ст. 74) запрет на показания «по слуху», т.е. показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности. Основаниями данной нормы является, во-первых, то соображение, что доказательством могут служить лишь сведения о конкретных обстоятельствах дела, но не предположения и догадки, и, во-вторых, то, что сведения, основанные на слухах или полученные из неизвестных источников, весьма ненадежны, а их проверка часто бывает крайне затруднительна. В то же время, в отличие от показаний свидетеля, законодатель не счел необходимым объявить недопустимыми показания потерпевшего, если тот не может указать источник своей осведомленности. Очевидно, предполагается, что потерпевший как правило сам является первоисточником данных о совершенном преступлении и редко может давать показания по слуху.

4. Недопустимыми, согласно пункту 3 части 2 настоящей статьи, являются и все иные доказательства, полученные с нарушением требований УПК. Часто полагают, что любое процессуальное нарушение, т.е. отступление буквально от всякого предписания, содержащегося в нормах закона, касающихся собирания и проверки доказательств, ведет к утрате полученных таким путем сведений качества допустимости. Следует, однако, учесть, что речь в комментируемой статье речь идет о нарушении требований Кодекса в целом, а не отдельных его предписаний. Если закон предусматривает средства и способы, с помощью которых можно нейтрализовать последствия нарушения отдельных его предписаний, доказав, что они не повлияли на соблюдение принципов уголовного судопроизводства, то при успешном применении таких средств и способов уже нельзя сказать, что такое доказательство использовано для доказывания в нарушение закона. Так, например, непредупреждение свидетеля о его праве не давать показания против себя и своих близких несомненно является весьма серьезным процессуальным нарушением. Однако, если будет доказано (в том числе, и объяснениями самого свидетеля), что это никак не повлияло на добровольность данных им показаний, а значит, и на сохранение равенства сторон, суд, как нам представляется, вправе признать полученные показания допустимыми. Нельзя утверждать, что такое доказательство использовано судом в нарушение закона, так как именно с помощью средств и способов, предусмотренных законом, процессуального нарушения было нейтрализовано. Нарушения, поддающиеся опровержению, следует, на наш взгляд, считать устранимыми, или опровержимыми. Напротив, если установлено, что искажение процедуры привело к реальному ущербу для принципов состязательного судопроизводства, ее результаты в любом случае должны считаться юридически ничтожными, а допущенные нарушения неустранимыми. Нельзя устранить, например, такое нарушение, как получение от обвиняемого признательных показаний путем применения к нему пыток или жестоких, бесчеловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения. В результате такого нарушения процесс перестал отвечать требованиям справедливой судебной процедуры, где стороны должны находиться в равном положении. Возместить правосудию столь жестокий урон невозможно.

Вместе с тем, не все процессуальные нарушения (даже неустранимые), допущенные в ходе производства по делу, являются существенными для получения доказательств. Так, присутствие в зале, где происходит судебное следствие, лиц, в возрасте до 16 лет, является процессуальным нарушением (ч. 6 ст. 241), но несущественным для получения доказательств, а потому не может уничтожить их допустимости. (О проблеме существенности процессуальных нарушений см.)

3. Представляется, что существенными и неустранимыми процессуальными нарушениями при собирании доказательств, влекущими признание полученных доказательств недопустимыми, являются следующие:

· Применение одной из сторон (обычно уголовным преследователем) к другой (как правило, к обвиняемому или подозреваемому) физического или психологического принуждения без законных на то оснований, а также применение таких методов расследования, которые могут нарушить ее способность к правильным суждениям и принятию адекватных решений.

· Прямое введение в заблуждение одной из сторон (обычно обвиняемого или подозреваемого) относительно ее прав, а также умолчание о них там, где без разъяснения прав невозможно обеспечить реальное равенство сторон;

· Ограничение при доказывании обстоятельств дела исследованием производных источников доказательств, если имеется фактическая возможность представления (достижимость) первоисточников. Равенство стороны, против которой направлены доказательства, в таком случае страдает, так как возможность проверки достоверности информации по производным источникам, как правило, затруднена. Так, оглашение в судебном заседании протокола допроса свидетеля взамен его непосредственного допроса лишает другую сторону возможности задать свидетелю необходимые вопросы; представление копии документа может ограничить возможности его экспертного исследования и т.д.

· Наличие оснований для отвода судьи, прокурора, дознавателя, следователя, прокурора, участвовавших в собирании доказательств.

· Незаконное изменение субъектного состава процессуальных правоотношений, способное изменить установленный законом баланс сил в пользу одной из сторон (нарушение правил подследственности, незаконное участие в проведении предварительного следствия ненадлежащих следователей, органов дознания и их сотрудников и т.д.). Произвольное нарушение правил подследственности порождает неустранимое сомнение в независимости государственного органа, но пристрастность публичного обвинителя несовместима в состязательном процессе с принципом равенства сторон.

· Суд допускает в процесс представленные стороной доказательства, полученные с процессуальными нарушениями, которые объективно оставляют неустранимые сомнения в достоверности полученных данных. Суд, допуская подобные доказательства, как бы принимает их на веру и, тем самым, попадает в зависимость от добросовестности или недобросовестности представившей их стороны. Например, при проверке в суде протокола обыска выяснилось, что понятые, принимавшие участие в этом следственном действии, являются штатными сотрудниками органа дознания и, следовательно, зависимы по службе от его руководства. Сам факт нарушения точного и ясного требования закона о том, что понятыми могут быть лишь незаинтересованные в деле лица (ч. 1 ст. 60), порождает сомнения в объективности проведения обыска и достоверности полученных результатов. Закрыв глаза на этот дефект, суд принимает на веру сомнительное доказательство и теряет часть своей независимости (в данном случае от стороны обвинения). Точно так же вызывают неустранимые сомнения результаты предъявления для опознания, если опознающий прежде не был подробно допрошен о приметах и признаках, по которым он собирается произвести опознание объекта и т.д.

4. В отличие от ранее действовавшего уголовно-процессуального законодательства, в УПК РФ предусмотрены гарантии своевременного выявления и блокирования недопустимых доказательств. Согласно ч. 3, 4 ст. 88, при наличии на то оснований, прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе. Доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение или обвинительный акт. Суд вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе в порядке, установленном ст. 234 и 235, 271 (см. комментарий к указанным статьям).

5. Согласно ч. 1 ст. 125 УПК "постановления дознавателя, следователя, прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные их действия (бездействие) и решения, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в суд по месту проведения предварительного расследования". В соответствии с ч. 2 ст. 50 Главы 2 ("Права и свободы человека и гражданина" ;) Конституции конституционным правом является, в частности, исключение из процесса доказательств, полученных с нарушением закона. Следовательно, незаконные действия или бездействие органов расследования и прокурора, а также их решения при получении доказательств, принятые с нарушением закона (о приобщении к делу, о принудительном освидетельствовании, осмотре против воли лиц и т.д.), могут быть обжалованы в суд с требованием об исключении соответствующих незаконно полученных доказательств. Представляется, что отказ в удовлетворении ходатайств о собирании относящихся к делу доказательств также можно обжаловать, поскольку это нарушает, во-первых, конституционное право (ч. 4 ст. 29 Конституции) свободно искать информацию, а во-вторых, международные нормы и стандарты (например, право иметь достаточные возможности для подготовки своей защиты; на очную ставку (подпункты (b) и (d). п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав и основных свобод человека).

6. Согласно ч. 3 ст. 14, все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого. На наш взгляд, это правило распространяется и на толкование сомнений в отношении допустимости доказательств. Так, если следователь, прокурор, дознаватель, суд получили оправдывающее обвиняемого доказательство с нарушением законного порядка, оно по ходатайству стороны защиты должно быть признано допустимым, ибо в любом случае порождает определенные сомнения в виновности обвиняемого (т.н. асимметрия при оценке доказательств). Бремя доказывания при ошибках обвинения не может быть возложено на обвиняемого. Иначе должен решаться вопрос, когда сторона защиты представила доказательства, полученные ей самой с нарушением закона. В этих случаях доказательства могут быть признаны недопустимыми, при условии если факт нарушения закона стороной защиты вне всякого сомнения доказан обвинителем. Основанием для этого вывода может служить не только ч. 1 ст. 75 УПК, но и конституционная норма, устанавливающая, что каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию только законным способом (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ). Однако принятие судом подобных доказательств не исключает оценки с точки зрения достоверности, в том числе, с учетом нарушений, допущенных при их собирании.
 
Неужели все обыски придется признать недействительными?
http://forum.zakonia.ru/showthread.php?t=134069&page=2
--------------------------------------------------------------------------------

Возможно ли признать протокол обыска недопустимым доказательством по причине отсутствия защитника. Защитник вступил в дело 12 февраля, а обыск проводился 16 февраля. Обыск проходил в присутствии подозреваемого и в жилище подозреваемого. Отказа от защитника не было.
Ст. 182 УПК РФ говорит так: "производстве обыска вправе присутствовать защитник". Получается, может присутствовать, может нет.
Вместе с тем, согласно ст. 46 УПК подозреваемый вправе пользоваться помощью защитника. Предполагается, что при любом следственном действии и в течении всего срока производства по делу. Соответственно и защитник вправе участвовать в допросе подозреваемого, обвиняемого, а также в иных следственных действиях, производимых с участием подозреваемого (ст. 53 УПК).
А что по этому поводу говорит судебная практика?
Получалось ли у кого устранить такого рода доказательство по данному основанию?


Цитата:
Сообщение от алексей макаров
По-моему, участие подозреваемого/обвиняемого в следственном действии и присутствие его при обыске (что вовсе необязательно) - это разные вещи с точки зрения теории права. И, соответственно, юридические последствия также различные. Не зря ведь норма ст. 182 УПК предполагает лишь возможность присутствия защитника при обыске, но никак не участие его в этом следственном действии.

Тогда, следуя логике, получается, что и заявление ходатайства подозреваемым о присутствии защитника при обыске, не обязывает следователя предоставлять защитника, ведь нормы ст. 46 - 52 УПК говорят именно об участии защитника во всех следственных действиях, произведённых с участием подзащитного.

А вот уважаемый Конституционный Суд в одном из своих определений (Определение Конституционного Суда РФ от 16.07.2009г. №967-О-О)указывает, что согласно ч.11 ст. 182 УПК РФ при производстве вправе присутствовать защитник, а также адвокат того лица, в помещении которого производится обыск. Названные гарантии предоставляются стороне защиты вне зависимости от того, производится обыск незамедлительно либо по истечении срока кассационного обжалования соответствующего судебного решения.
Т.е. присутствие адвоката при обыске - это уголовно-процессуальная гарантия, а не волеиъявление следователя.
 
К вопросу о допустимости показаний обвиняемого, данных им в отсутствие защитника
ОБВИНЯЕМОГО, ДАННЫХ ИМ В ОТСУТСТВИЕ ЗАЩИТНИКА
С.А. НОВИКОВ
Новиков С.А., кафедра уголовного процесса и криминалистики Санкт-Петербургского государственного университета.
С 1 июля 2002 года в России действует новый Уголовно-процессуальный кодекс, который существенно отличается от своих предшественников. В целом он может рассматриваться как более отвечающий современным направлениям уголовно-процессуальной политики России и приближающий нас к правовому государству. Вместе с тем правильность отдельных его новелл небесспорна.
Одной из таких весьма дискуссионных новелл является, на наш взгляд, положение, закрепленное в пункте 1 части 2 статьи 75 УПК России, согласно которому к недопустимым доказательствам относятся показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде.
Анализируя эту новеллу, авторы одного из Комментариев к новому УПК отмечают, что так воплощается один из принципов уголовного судопроизводства - презумпция невиновности, согласно которому бремя доказывания лежит на стороне обвинения. Любые сведения, сообщенные подозреваемым и обвиняемым в ходе досудебного производства по уголовному делу и отвечающие требованиям допустимости доказательств на данном этапе, после неподтверждения их в суде автоматически признаются недопустимыми <*>. В обоснование этой новеллы авторы Комментария также напоминают, что "обвинение не может основываться лишь на признательных показаниях обвиняемого, а они должны использоваться для собирания других доказательств" <**>.
--------------------------------
<*> См.: Комментарий к УПК РФ / Под общ. ред. В.В. Мозякова. М., 2002. С. 192 - 193.
<**> См.: Там же: С. 193.
Рассмотрим эти тезисы внимательнее. Первый тезис: признание недопустимым доказательством показаний обвиняемого, данных во время досудебного производства в отсутствие защитника, является результатом действия презумпции невиновности и избавления обвиняемого от бремени доказывать свою невиновность. На наш взгляд, это не совсем так. Действительно, бремя доказывания лежит на стороне обвинения и обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность; он вправе вообще отказаться от дачи показаний. Однако если он все же решил дать показания, то при отсутствии нарушений закона при их получении в деле появляется самостоятельное доказательство - показания обвиняемого - подлежащее в дальнейшем проверке и оценке. Заметим: закон не дает обвиняемому права произвольно по своему усмотрению переводить в разряд недопустимых доказательств любые ранее данные им самим показания. В противном случае недопустимыми доказательствами следовало бы признать любые ранее данные и впоследствии не подтвержденные обвиняемым показания, где бы и при каких условиях они ни давались, в том числе на предварительном следствии в присутствии защитника или в суде во время предыдущего судебного заседания. Смысл пункта 1 части 2 статьи 75 УПК России не в принципиальном запрете использовать в доказывании показания обвиняемого, если он решил от них отказаться, а в установлении дополнительного барьера для недопущения в процесс доказательств, полученных с нарушением закона.
Второй тезис: любые сведения, сообщенные подозреваемым и обвиняемым в ходе досудебного производства по уголовному делу и отвечающие требованиям допустимости доказательств на данном этапе, после неподтверждения их в суде автоматически признаются недопустимыми. Этот тезис также нуждается в серьезном уточнении: не любые, а только сообщенные в отсутствие защитника сведения могут быть признаны недопустимыми. Таким образом, УПК связывает возможность признания недопустимыми показаний обвиняемого с присутствием при их получении защитника, как некоего гаранта соблюдения закона.
Третий тезис: обвинение не может основываться лишь на признательных показаниях обвиняемого, а они должны использоваться для собирания других доказательств. Это, безусловно, верно, однако, на наш взгляд, в данном контексте такая ссылка не совсем уместна. У нас не вызывает сомнения правильность нормы, запрещающей класть в основу обвинения признание обвиняемым своей вины, не подтвержденное совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств. Но в пункте 1 части 2 статьи 75 УПК России речь идет о другом: об автоматическом исключении не подтвержденных подсудимым показаний независимо от того, подтверждаются ли они всей совокупностью собранных по делу доказательств. Такое огульное исключение из доказательственной базы правомерно полученных на досудебной стадии процесса показаний обвиняемого вряд ли, на наш взгляд, можно признать правильным.
Вводя эту норму, законодатель стремится не допустить "вынужденных признаний", когда обвиняемый признает свою вину не ввиду раскаяния и не под давлением собранных доказательств, а в результате применяемого к нему насилия. Однако другие статьи уголовно-процессуального закона прямо запрещают применение насилия, угроз и иных незаконных мер, поэтому "вынужденные признания" обвиняемых в любом случае будут отнесены к недопустимым доказательствам, как полученные с нарушением требований УПК, что, безусловно, правильно.
С другой стороны, если обвиняемому до допроса на предварительном следствии были разъяснены все его права, в том числе право не свидетельствовать против самого себя и право иметь защитника, если сам допрос был произведен в строгом соответствии с требованиями УПК, а полученные на нем показания подтверждаются всей совокупностью собранных доказательств, то такие показания неверно, на наш взгляд, исключать из доказательственной базы лишь на том основании, что обвиняемый в суде от них отказался. И показания, данные обвиняемым на досудебной стадии, и отличные от них показания, данные им в суде, не должны иметь для суда заранее предустановленной (большей или меньшей) силы. Те и другие показания надо оценивать прежде всего по их содержанию, а не с точки зрения того, в каком месте они получены: в кабинете следователя или в зале судебных заседаний.
Практике известны многочисленные примеры, когда суд в результате тщательного судебного разбирательства приходил к выводу о достоверности показаний обвиняемого, полученных в самом начале расследования, и недостоверности более поздних его показаний. Если же суд установит, что показания обвиняемого не подтверждаются другими доказательствами, то такие показания в любом случае будут оценены как недостоверные.
Сегодняшнее положение закона нельзя признать идеальным. Представим такую ситуацию: что, если ранее данные (без защитника) показания обвиняемого свидетельствуют не о большей, а о меньшей его виновности? Затем в суде, в результате посткриминального воздействия на него со стороны соучастников, обвиняемый отказывается от ранее данных показаний и "берет всю вину на себя". Разве правильно в такой ситуации лишать суд возможности анализировать прежние показания обвиняемого?! Между тем фактически сегодня суд лишается такой возможности. Позиция некоторых ученых, согласно которой "признание доказательств недопустимыми - не обязанность, а право суда" и "суд может, исходя из обстоятельств дела и хода его расследования, не признать недопустимым оправдательное или смягчающее наказание доказательство" <*>, не основана на законе.
--------------------------------
<*> Рыжаков А.П. Комментарий к УПК РФ. М., 2002. С. 76.
Видимо, посредством закрепленного в пункте 1 части 2 статьи 75 УПК России положения реализуются такие направления современной уголовно-процессуальной политики нашего государства, как гуманизация законодательства <*>, стремление максимально обеспечить соблюдение прав личности при производстве по уголовному делу. Однако нельзя забывать и о необходимом балансе между законными интересами и правами граждан и интересами государства, что правильно отмечено В.З. Лукашевичем, который заметил также: "У нас сейчас заботятся главным образом о расширении прав участников уголовного процесса, забывая о соблюдении интересов государства и общества в борьбе с преступниками" <**>. Кроме того, как мы видели, менее защищены и интересы самого обвиняемого, который может в суде ложно оговорить себя в совершении более тяжкого преступления, чем то, которое он в действительности совершил, а суд не учтет его прежних, правдивых показаний.
--------------------------------
<*> Подробнее см.: Александров А.И. Уголовно-процессуальная политика в России в условиях реформирования государства: история и современность. СПб., 1998. С. 210 - 214, 294.
<**> Лукашевич В.З. У нашей страны свой путь становления уголовного судопроизводства. Ж. Санкт-Петербургский университет. Специальный выпуск. 1997. С. 10.
Здесь уместно обратиться и к зарубежному опыту. Соединенные Штаты Америки никто сейчас не упрекает в несоблюдении прав человека; напротив, это едва ли не признанный шаблон демократического правового государства, на который равняются и по которому равняют другие страны. Так вот, в США существует так называемая привилегия от самообвинения и установлены правила, которым обязаны следовать сотрудники полиции при допросе любого арестованного лица. Лишь при соблюдении данных правил полученное сознание в содеянном может быть использовано в суде. Эти правила, закрепленные в решении Верховного суда США по делу Миранды, теперь носят его имя. Само это решение было принято при соотношении голосов судей 5 к 4. Один из возразивших, судья Б. Уайт, заявил, что оно "вернет на улицы убийцу и насильника, которые вновь будут совершать преступления, как только им этого захочется" <*>.
--------------------------------
<*> Здесь и далее при изложении вопроса о правилах Миранды использована работа В.Н. Махова, М.А. Пешкова "Уголовный процесс США (досудебные стадии)" (М., 1998. С. 76 - 86).
Правила Миранды заключаются в том, что перед тем, как задать любой первый вопрос, сотрудник полиции обязан предупредить арестованного, что: 1) он имеет право сохранять молчание; 2) все, что он скажет, может быть использовано как доказательство против него; 3) у него есть право на присутствие адвоката на допросе. После соответствующих предупреждений о правилах Миранды полиция вправе допросить арестованного, если он на это согласен. Если арестованный готов отвечать на вопросы только после предварительной консультации с адвокатом либо в присутствии адвоката, то такие условия должны быть приняты полицией. Если, согласившись давать показания в отсутствие адвоката, допрашиваемый затем передумает и потребует адвоката, допрос должен быть прекращен.
Важное значение для практики США имеет судебное решение по делу Бербина (1985 год), арестованного полицией города Крестона по обвинению в краже, на которого также пало подозрение в совершении убийства в городе Провиденс. Сестра арестованного обратилась в ведомство государственного защитника для назначения брату адвоката. Назначенный Бербину адвокат связалась по телефону с полицейским участком, где ей сообщили, что в этот день Бербина допрашивать не будут, скрыв, что последний подозревается в совершении убийства в Провиденсе и что полицейские из этого города уже прибыли в Крестон. Самого арестованного вообще не уведомили о попытках его адвоката связаться с ним. В течение часа после звонка адвоката полицейские допрашивали Бербина. После того как ему сообщили о его правах согласно правилу Миранды, Бербин письменно отказался от защиты и признался в совершении убийства. Ни разу в ходе допроса он не затребовал себе адвоката. Перед судебным разбирательством Бербин обратился в суд с ходатайством о признании своих показаний недействительными. Суд отклонил это ходатайство и признал его виновным в совершении убийства. В дальнейшем это решение подвергалось пересмотрам, но в результате Верховным судом США было признано правильным по тем мотивам, что сокрытие полицией звонка адвоката не явилось нарушением права на защиту, поскольку действия полицейских имели место в отсутствие арестованного и были ему совершенно неизвестны, то есть они не могли "повлиять на способность воспользоваться конституционным правом или сознательно отказаться от него".
Таким образом, Верховный суд США постановил, что признание, полученное после соответствующим образом оформленного отказа от использования своего права на защиту, может быть использовано в качестве обвинительного доказательства, даже несмотря на то что в полиции могли скрыть от адвоката намерение допросить клиента или не уведомить последнего о попытках адвоката встретиться с ним.
Мы полагаем, что и российскому законодателю следует построить более приемлемые механизмы дополнительных гарантий соблюдения прав лиц, подвергающихся уголовному преследованию, при получении их показаний, с тем, однако, чтобы судья не лишался возможности самостоятельно оценивать как вновь даваемые, так и все данные прежде показания обвиняемого; это важное условие для достижения торжества справедливости при разрешении дела. Представляется, что закон должен указывать лишь на недопустимость таких доказательств, как показания, данные будущим обвиняемым на допросе в качестве свидетеля, хотя согласно материалам дела у следователя уже имелись основания для предъявления ему обвинения <*>.
--------------------------------
<*> Подробнее об этой проблеме см.: Зайцев О.А. Правовые основы и практика обеспечения участия свидетеля на предварительном следствии. М., 1995, С. 19; Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995. С. 41.
На досудебной стадии показания обвиняемого могут быть получены разными субъектами: следователем, оперативным работником, дознавателем, прокурором. На наш взгляд, во всяком случае, нет причин исключать из числа допустимых доказательств показания обвиняемого, полученные следователем, если не установлено, что при их получении был нарушен закон, даже если такие показания даны в отсутствие защитника, а обвиняемый от них в суде отказался. Если оперативные работники заинтересованы в раскрытии каждого преступления, отвечают за низкие показатели раскрываемости преступлений, что может толкнуть их на получение "вынужденного признания" обвиняемого, то следователь - процессуально самостоятельная фигура, отвечающая за качество расследования, а не за раскрываемость. Сейчас в юридической литературе активно обсуждается вопрос о дальнейшем укреплении процессуальной самостоятельности следователя, повышении его статуса. В этой связи правильнее будет не исключать как недопустимые полученные им от обвиняемого показания, а оценивать их в совокупности с другими собранными по делу доказательствами наравне с новыми показаниями.
Для того же чтобы предупредить фиктивные отказы от услуг защитника со стороны обвиняемых, можно, в конце концов, предусмотреть необходимость вызывать адвоката, чтобы обвиняемый в его присутствии и после беседы с ним заявил о том, что он не нуждается в услугах защитника и желает защищать себя самостоятельно.
Однако на сегодняшний день правило, установленное пунктом 1 части 2 статьи 75 УПК России, остается пока в неизменном виде: любые показания обвиняемого (и оправдательные, и обвинительные), данные в ходе досудебного производства по делу в отсутствие защитника, при их неподтверждении обвиняемым в суде становятся недопустимыми.
В декабре 2002 года нами был проведен опрос 43 работников прокуратуры, поддерживающих обвинение в судах Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Опрос показал, что исключение показаний обвиняемого, данных им на досудебной стадии и не подтвержденных в суде, явление отнюдь не редкое в судебной практике; с такими фактами за полгода работы многократно сталкивались 100% опрошенных. При этом, по мнению последних, обычно именно исключаемые показания в большей степени соответствовали фактическим обстоятельствам дела.
Подводя итог вышесказанному, можно констатировать, что статья 75 УПК России нуждается в изменении: положение пункта 1 части 2 этой статьи законодателю следует исключить.
Изменено: Наталия Семенова - 12.06.2011 19:00:29
 
Частное мнение нескольких юристов, которым не нравится нынешнее положение закона, запрещающее использовать показания обвиняемого, данные в отсутствие адвоката и от которых обвиняемый на суде отказался.
 
Цитата
Олег Москвин пишет:
Частное мнение нескольких юристов, которым не нравится нынешнее положение закона, запрещающее использовать показания обвиняемого, данные в отсутствие адвоката и от которых обвиняемый на суде отказался.
Если кому-то не нравиться закон, то пусть выходят в Конституционный суд РФ, тот же судья может направить запрос в КС РФ!
Получается тупая неопределность, поскольку следак ничего не нарушая с согласия подозреваемого опрашивает его и расследует дело в отсутствие адвоката, а затем в суде зладей ничего не подтверждает и дело разваливается! И кто здесь виноват? А виноватых нет, поскольку следак УПК РФ не нарушал, прокурор утверждаяя обв. заключение и направля дело в суд тоже не виноват! А казна должна платить деньги зладею за то, что незаконно держала его в СИЗО?
Если пойти дальше, то можно сделать также и в суде 1-ой инстанции, провести процесс без адвоката, а в кассации от всего отказаться и сказать, что показания его и свидетелей даны без участия адвоката! И что в этом случае должна делать кассация, признавать недопустимым все, что было в суде 1-ой инстанции?

Статья 51 УПК РФ. Обязательное участие защитника
1. Участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если:

1) подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном статьей 52 настоящего Кодекса;

2) подозреваемый, обвиняемый является несовершеннолетним;

3) подозреваемый, обвиняемый в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту;

3.1) судебное разбирательство проводится в порядке, предусмотренном частью пятой статьи 247 настоящего Кодекса;

4) подозреваемый, обвиняемый не владеет языком, на котором ведется производство по уголовному делу;

5) лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь;

6) уголовное дело подлежит рассмотрению судом с участием присяжных заседателей;

7) обвиняемый заявил ходатайство о рассмотрении уголовного дела в порядке, установленном главой 40 настоящего Кодекса.

2. В случаях, предусмотренных пунктами 1 - 5 части первой настоящей статьи, участие защитника обеспечивается в порядке, установленном частью третьей статьи 49 настоящего Кодекса, а в случаях, предусмотренных пунктами 6 и 7 части первой настоящей статьи, - с момента заявления хотя бы одним из обвиняемых ходатайства о рассмотрении уголовного дела судом с участием присяжных заседателей либо ходатайства о рассмотрении уголовного дела в порядке, установленном главой 40 настоящего Кодекса.

3. Если в случаях, предусмотренных частью первой настоящей статьи, защитник не приглашен самим подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого, то дознаватель, следователь или суд обеспечивает участие защитника в уголовном судопроизводстве.

Статья 52. Отказ от защитника
1. Подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого. Отказ от защитника заявляется в письменном виде. Если отказ от защитника заявляется во время производства следственного действия, то об этом делается отметка в протоколе данного следственного действия.
2. Отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя и суда.
3. Отказ от защитника не лишает подозреваемого, обвиняемого права в дальнейшем ходатайствовать о допуске защитника к участию в производстве по уголовному делу. Допуск защитника не влечет за собой повторения процессуальных действий, которые к этому моменту уже были произведены.
Изменено: Наталия Семенова - 13.06.2011 08:35:52
 
Цитата
Наталия Семенова пишет:
Цитата
Олег Москвин пишет:
Частное мнение нескольких юристов, которым не нравится нынешнее положение закона, запрещающее использовать показания обвиняемого, данные в отсутствие адвоката и от которых обвиняемый на суде отказался.
Если кому-то не нравиться закон, то пусть выходят в Конституционный суд РФ, тот же судья может направить запрос в КС РФ!
Получается тупая неопределность, поскольку следак ничего не нарушая с согласия подозреваемого опрашивает его и расследует дело в отсутствие адвоката, а затем в суде зладей ничегоне подтверждает и дело разваливается! И кто здесь виноват? А виноватых нет, поскольку следак УПК РФ не нарушал, прокурор утверждаяя обв. заключение и направля дело в суд тоже не виноват! А казна должна платить деньги зладею за то, что незаконно держала его в СИЗО?
Если пойти дальше, то можно сделать также и в суде 1-ой инстанции, провести процесс без адвоката, а в кассации от всего отказаться и сказать, что показания его и свидетелей даны без участия адвоката! И что в этом случае должна делать кассация, признавать недопустимым все, что было в суде 1-ой инстанции?
Ну и хорошо, что такая неопределенность имеется. То есть для обвиняемого хорошо. Для прокурора, естестваенно, плохо. Но мы-то тут не за прокуроров радеем..
 
Цитата
Наталия Семенова пишет:
Получается тупая неопределность, поскольку следак ничего не нарушая с согласия подозреваемого опрашивает его и расследует дело в отсутствие адвоката, а затем в суде зладей ничего не подтверждает и дело разваливается! И кто здесь виноват? А виноватых нет, поскольку следак УПК РФ не нарушал, прокурор утверждаяя обв. заключение и направля дело в суд тоже не виноват!
Есть обязанности государственных органов и их представителей в отношении граждан, в том числе подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, осужденных, которые должны исполнятся по мимо желания и согласия этих лиц и предусмотренных законодательством и Конституцией РФ. Так что здесь нет ни какой неопределенности.
Изменено: Das - 13.06.2011 09:00:39
 
Цитата
Олег Москвин пишет:



Цитата


Наталия Семенова пишет:




Цитата


Олег Москвин пишет:
Частное мнение нескольких юристов, которым не нравится нынешнее положение закона, запрещающее использовать показания обвиняемого, данные в отсутствие адвоката и от которых обвиняемый на суде отказался.
Если кому-то не нравиться закон, то пусть выходят в Конституционный суд РФ, тот же судья может направить запрос в КС РФ!
Получается тупая неопределность, поскольку следак ничего не нарушая с согласия подозреваемого опрашивает его и расследует дело в отсутствие адвоката, а затем в суде зладей ничегоне подтверждает и дело разваливается! И кто здесь виноват? А виноватых нет, поскольку следак УПК РФ не нарушал, прокурор утверждаяя обв. заключение и направля дело в суд тоже не виноват! А казна должна платить деньги зладею за то, что незаконно держала его в СИЗО?
Если пойти дальше, то можно сделать также и в суде 1-ой инстанции, провести процесс без адвоката, а в кассации от всего отказаться и сказать, что показания его и свидетелей даны без участия адвоката! И что в этом случае должна делать кассация, признавать недопустимым все, что было в суде 1-ой инстанции?

ЛЕГ МОСКВИН:
Ну и хорошо, что такая неопределенность имеется. То есть для обвиняемого хорошо. Для прокурора, естестваенно, плохо. Но мы-то тут не за прокуроров радеем..
Ну канешна не за прокуроров!
Однако меня удивляет почему до сих пор никто не урегулирует это противоречие? Ответ простой: "Патамушта зладеи этим очень редко пользуются, а те кто пользуется и отказывается в суде от превоначальных показаний без адвоката, то их суды не слушают и берут за основу их показания данные без адвоката, а кассация и надзор это засиливает! А вот если бы эти отказы от показаний носили бы массовый характер, то законодатели урегулировали бы этот вопрос! Поэтому надо "маляву" прогнать по СИЗО, чтобы обвиняемые в суде смело отказывались бы от того, что наговорили следаку без адвоката!
Изменено: Наталия Семенова - 13.06.2011 09:04:49
 
Я думаю, что данное явление не носит распростаненного характера. Во-первых, следаки не особо допрашивают без адвокатов. Во-вторых, научить обвиняемых пользоваться данным противоречием невозможно, поскольку речь идет о первоначальных показаниях признательного характера. Человека выдернули с воли, морально-психологически раздавили и раскололи. У него на данный момент нет никаких юридических знаний, возможно он первый раз в жизни услышит про комбинацию цифр 2, 2 и 8. В такой ситуации он не сможет осознанно манипулировать операми и следаком. К тому же, если человек способен после ареста сохранять ясность ума, он придумает что-нибудь поизящнее, чем идти в сознанку слепо рассчитывая на то, что под конец допроса в кабинет не заскочит положняковый адвокат черкнуть роспись под протоколом.
В СИЗО малявы, мне кажется, рассылать смысла нет, к суду все уже умные, если хотят уйти от признанки, нерпеменно обратят внимание на описанную возможность.
Кстати, я консультрую на нескольких наркосайтах, уму непостижимо, насколько люди пофигистски относятся к грозящим им опасностям! С ними ничего плохого случиться не может, в лагерях сидят какие-то другие, и все истории о поверочных закупках тоже к ним не относятся.
 
Надо отказываться от защиты сразу же, если адвокат по назначению, а не по соглашению. В этом случае гораздо больше плюсов, чем при наличии адвоката, который зависим и который всё равно не поможет по 228. Держится всё только на незнании и на призрачных надеждах и страхе, ведь кажется, что с адвокатом-то как-то поспокойнее, кажется, что ты под защитой. Понимание иллюзорности этой защиты приходит только потом. Сталкиваются люди с системой не каждый же день. Откуда взяться всем этим знаниям/ способам действий /хитростям, тонкостям, если в тюрьму не собираешься, к защите не готовишься и не предполагаешь, с чем столкнешься. Это то же самое, что сейчас ни с того, ни с сего взять и начать изучать хирургию (со всеми приемами, тонкостями, секретиками профессионалов), вдруг пригодится в будущем, а хирурга рядом не будет?

Кстати, некоторые у нас в деле отказывались от защитника в период предварительного следствия перед дачей показаний (особо умные, видимо), а потом чудесным образом в протоколах появлялись подписи адвокатов! Доказать то, что фактически никакого адвоката не было, не удалось никому. Надо было в протокол вписывать фразу об отказе от защитника, что допрос проводится без защитника большими буквами. Да только такой протокол не увидел бы свет, вот и всё. Бумажки подбивались друг к другу очень тщательно, особенно внимательное отношение было к тем, кто качал права. Тексты допросов НАПЕЧАТАНЫ, за исключением одного подсудимого, у которого допросы рукописные. При подозрениях, что дело разваливается, конечно, принимались меры. Невероятно предположить, что суд этого не понимает, но ТАКОЕ дело...
 
Цитата
Елена пишет:
Надо отказываться от защиты сразу же, если адвокат по назначению, а не по соглашению.
Раздавленный, "расколотый" человек, дающий признательные показания, на такие поступки не способен. А для того, кто находит в себе силы не давать показаний, всё это не важно.
 
Цитата
Олег Москвин пишет:
Во-вторых, научить обвиняемых пользоваться данным противоречием невозможно, поскольку речь идет о первоначальных показаниях признательного характера. Человека выдернули с воли, морально-психологически раздавили и раскололи. У него на данный момент нет никаких юридических знаний, возможно он первый раз в жизни услышит про комбинацию цифр 2, 2 и 8. В такой ситуации он не сможет осознанно манипулировать операми и следаком. К тому же, если человек способен после ареста сохранять ясность ума, он придумает что-нибудь поизящнее, чем идти в сознанку слепо рассчитывая на то, что под конец допроса в кабинет не заскочит положняковый адвокат черкнуть роспись под протоколом.
Я о другом говорю! Вот например написал глупый первоходка явку с повинной или там дал показания ненужные, а потом ему сокамерники уже могут подсказать, что мол не дрефь, в суде пойдешь в отказ и требуй доказательства недопустимыми!
Или вот к примеру появляются на сайте новички и говорят, а что же делать, я все признал и еще сдал товарищей! Вот таким-то и надо подсказывать
 
Цитата
Олег Москвин пишет:
Кстати, я консультрую на нескольких наркосайтах
Дайте ссылки, а что это за сайты? Наши конкуренты? :o
 
Цитата
Наталия Семенова пишет:
Цитата
Олег Москвин пишет:
Во-вторых, научить обвиняемых пользоваться данным противоречием невозможно, поскольку речь идет о первоначальных показаниях признательного характера. Человека выдернули с воли, морально-психологически раздавили и раскололи. У него на данный момент нет никаких юридических знаний, возможно он первый раз в жизни услышит про комбинацию цифр 2, 2 и 8. В такой ситуации он не сможет осознанно манипулировать операми и следаком. К тому же, если человек способен после ареста сохранять ясность ума, он придумает что-нибудь поизящнее, чем идти в сознанку слепо рассчитывая на то, что под конец допроса в кабинет не заскочит положняковый адвокат черкнуть роспись под протоколом.
Я о другом говорю! Вот например написал глупый первоходка явку с повинной или там дал показания ненужные, а потом ему сокамерники уже могут подсказать, что мол не дрефь, в суде пойдешь в отказ и требуй доказательства недопустимыми!
Или вот к примеру появляются на сайте новички и говорят, а что же делать, я все признал и еще сдал товарищей! Вот таким-то и надо подсказывать
явка с повинной не катит. ее не рассматривают как показания. и даже объяснениям суды умудряются придавать статус явки - при условии информирования о ст 51 конституции.
 
Цитата
Олег Москвин пишет:
явка с повинной не катит. ее не рассматривают как показания. и даже объяснениям суды умудряются придавать статус явки - при условии информирования о ст 51 конституции.
Помню, и тема была и мы это обсуждали я там была Вашим оппонентом и я Вам доказывала тогда, что даже протоколу объяснения придадут статус доказательства, и кажеться я Вас в тот раз убедила и Вы согласились со мной! Не?
На этот раз Вы наверное со мной также согласитесь, поскольку эту тему я и открыла с целью удедить Вас насчет того, что суд признает доказательства(протоколы допроса в отсутсвие адвоката) допустимыми, поскольку в ст.51, 52 УПК РФ прямо сказано, что подозреваемый имеет право отказаться от адвоката, а следак имеет право принять такой отказ!
И если суды признают допустимыми доказательсвами явку с повиной и протокол обяснения, полученные без адвоката, то с какого перепугу суду с такой же легкостью не признать допустимым еще и протокол допроса, который был оформлен без участия адвоката?
Вот мы и подошли к ответу относительно начатого мной спора!
Цитата
Подводя итог вышесказанному, можно констатировать, что п.1.ч.2 ст. 75 УПК России противоречит ст.51, 52 УПК РФ, поэтому у суда появляется право выбора, какими ему нормами УПК руководствоваться.
Изменено: Наталия Семенова - 14.06.2011 07:49:33
 
Всё же нынешний предмет дискуссии отличается от предыдущего - тем, что в данном случае в законе есть прямое и недвусмысленное определение.
И по-моему, право отказа от адвоката не противоречит ст 75. Обе нормы защищают разные права обвиняемого, это набор гарантий.
Да, заявить об отказе от адвоката обвиняемый может. Но показания будут недопустимыми, если он в суде он их не подтвердит.
У следователя есть право не удовлетворять отказ от защитника. Был бы я на месте следователя, всегда бы заверял признанку подписью адвоката.
Может мудрый законодатель и вложил такой именно смысл: признание должно сопровождаться адвокатским контролем?
 
Цитата
Олег Москвин пишет:
Может мудрый законодатель и вложил такой именно смысл: признание должно сопровождаться адвокатским контролем?
Я извиняюсь что вмешиваюсь в Вашу с Наталией Семеновой учёную беседу. Я понимаю так, что Вы наконец разобрались что нет ни каких противоречий. Что эта норма закона защищает обвиняемого от произвола заинтересованных лиц /а следователь лицо несомненно заинтересованное/, то есть гарантирует что обвиняемый даёт показания как говорится "в здравом уме и твердой памяти", а не подвергся психологической обработке заинтересованных лиц.
 
Цитата
Наталия Семенова пишет:
И если суды признают допустимыми доказательсвами явку с повиной и протокол обяснения, полученные без адвоката, то с какого перепугу суду с такой же легкостью не признать допустимым еще и протокол допроса, который был оформлен без участия адвоката?
Наверное, дело в том, что объяснение берется не с обвиняемого же. Различный правовой статус предполагает различные правовые последствия.
 
Цитата
Наталия Семенова пишет:
И если суды признают допустимыми доказательсвами явку с повиной и протокол обяснения, полученные без адвоката,
Объяснение не процессуальный документ, это не протокол, просто объяснительная.
 
Эту тему мы плотно обсуждали в прошлом году. Объяснения одни судьи категорически отказываются оглашать по причине непроцессуальности документа, другие "осматривают" их как "иные документы", третьи наделяют статусом явки с повинной - не изжит в наших правоприменителях постулат времен Вышинского о том, что признание - царица доказательств.
 
Цитата
Елена пишет:



Цитата


Наталия Семенова пишет:
И если суды признают допустимыми доказательсвами явку с повиной и протокол обяснения, полученные без адвоката, то с какого перепугу суду с такой же легкостью не признать допустимым еще и протокол допроса, который был оформлен без участия адвоката?
Наверное, дело в том, что объяснение берется не с обвиняемого же. Различный правовой статус предполагает различные правовые последствия.
Все вот эти догадки и неопределности в действующем УПЗ пусть разъясняют судья и прокурор в судебном заседании, вт поэтому я всех и учу, чтобы они вопросы задавали прокурору
 
Цитата
Олег Москвин пишет:
Эту тему мы плотно обсуждали в прошлом году. Объяснения одни судьи категорически отказываются оглашать по причине непроцессуальности документа, другие "осматривают" их как "иные документы", третьи наделяют статусом явки с повинной - не изжит в наших правоприменителях постулат времен Вышинского о том, что признание - царица доказательств.
Надо было возражать против действий судьи и отводы заявлять и требовать, чтобы судья и адвокат написали запрос и жалобу в Конституционный суд РФ относительно неконституционности УПК РФ, поскольку позволяет по разному его понимать!
 
Уважаемая Наталия Семенова!

Я хотел узнать Ваше мнение по такой ситуации (обвинение не по 228, но, вероятно, это не так важно):

Человека вызывает следователь на допрос.
Допрос в качестве свидетеля.
Т.о. отказаться от дачи показаний нельзя, лгать нельзя. Да и адвокат не предлагается.
Затем, этот свидетель делается тоже обвиняемым. В значительной степени на основе его же собственных свидетельских показаний.
Суд отказывается исключить протокол допроса подсудимого в качестве свидетеля.

Я искал в Интернете тогда ответ: мне была дана консультация, что следователь ничего не нарушил и судья прав.

Но, ведь, если бы человека сразу допрашивали в качестве подозреваемого, то он мог бы отказаться давать показания и не свидетельствовать против самого себя?
 
Цитата
Наталия Семенова пишет:
И если суды признают допустимыми доказательсвами явку с повиной и протокол обяснения, полученные без адвоката, то с какого перепугу суду с такой же легкостью не признать допустимым еще и протокол допроса, который был оформлен без участия адвоката?
Определение КС РФ от 06.02.2004 № 44-О
"...закрепленному в пункте 1 части второй статьи 75 УПК Российской Федерации правилу, согласно которому показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым".
Изменено: Das - 15.06.2011 14:45:19
 
Цитата
Das пишет:



Цитата


Наталия Семенова пишет:
И если суды признают допустимыми доказательсвами явку с повиной и протокол обяснения, полученные без адвоката, то с какого перепугу суду с такой же легкостью не признать допустимым еще и протокол допроса, который был оформлен без участия адвоката?
Определение КС РФ от 06.02.2004 № 44-О
"...закрепленному в пункте 1 части второй статьи 75 УПК Российской Федерации правилу, согласно которому показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым".
Дайте сцылку! Это может быть на пример в случае если злаедй просит адвоката, но ему отказывают!
Олег же Вам написал(см.выше), что на практике бывает, так, что судьи и признают допустимыми и не признают, и в надзоре все это засиливается! Вот ведь в чем вопрос-то!
Страницы: 1 2 3 След.
Читают тему (гостей: 1)

Наши  партнеры
Новое на форумах
23.03.2019 09:17:38
Европейский Суд (ЕСПЧ)
Просмотров: 352083
Ответов: 829
23.03.2019 08:52:20
Наркологический учет
Просмотров: 74385
Ответов: 90
23.03.2019 08:47:01
Законотворчество в сфере оборота наркотиков
Просмотров: 536476
Ответов: 537
20.03.2019 15:27:55
Вещдоки
Просмотров: 164932
Ответов: 437
18.03.2019 12:25:10
ПОПОЛНЕНИЕ ПОДБОРКИ ПОЛЕЗНЫХ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ
Просмотров: 53527
Ответов: 115
15.03.2019 08:05:15
НАРКОПРЕСТУПЛЕНИЯ НАРКОПОЛИЦИИ
Просмотров: 50239
Ответов: 185
15.03.2019 07:18:28
Понятые
Просмотров: 130319
Ответов: 323
14.03.2019 18:03:07
Бог давно отвернулся от этой страны
Просмотров: 135965
Ответов: 448
Рекомендации