Главная Поиск Карта сайта
Поиск по сайту
Авторизация
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Легализация
petition.jpg

Амнистии 2012-2014

[ Закрыто ] Амнистии 2012-2014
 
Я общался с несколькими депутатами гос.думы. Интересовался какие ходят слухи в ихних думских кабинетах по поводу амнистии. Ответ был дан, что скорее всего амнистия будет не раньше июля 2012 года. Подробно все описано на сайте BIGFLIK.RU
Страницы: Пред. 1 ... 11 12 13 14 15 ... 120 След.
Ответы
 
Вы заблуждаетесь, отнюдь не государство!  Граждане  продажны, текут, лжесвидетельствуют, одни от страха, вторые хотят "баблосы" поиметь!  В преступный сговор вошли в корыстных целях, разные ОРЧ ,следователи, прокуроры, судьи!  Если мы с вами, сами, не будем изобличать их, параллельно возбуждать уголовные дела, на должностных лиц, размещать информацию о должностных преступлениях каждого чиновника, писать веером во все инстанции, да, трудно, зафиксировать КУСП(ом), устное  сообщение о преступлении на  судью,  вызвать наряд полиции в суд, не едут, "крышуют", вот тогда только положение изменится! Каждый из чиновников боится лишиться кормушки! Исполнение закона гарантируются только наказанием
 
Цитата
клименко тамара пишет:
устное сообщение о преступлении на судью,
15 раз поданы в СК заявления на судью, и столько же отказов.
 
11 октября Совет по правам человека при президенте РФ определится со своими предложениями согласно амнистии, приуроченной к 20-летию Конституции РФ.Об этом РИА Новости сообщил глава СПЧ Михаил Федотов.
"Для нас это очень ответственная задача, и я надеюсь, что мы с ней справимся. Завтра совет в 11 часов соберется на внеочередное заседание, и на нем совет должен будет определиться, какие предложения будут переданы президенту (по амнистии). Я надеюсь, что во второй половине дня, когда мы сформулируем свои решения, мы сможем об этом уже рассказать", — сказал Федотов.
Он также подчеркнул, что до этого времени никакой информации по поводу своего решения совет давать не будет.
"Если что-то будет просачиваться, то это будет не от нас. Если вы увидите какие-то утечки информации, 10 раз перепроверьте", — отметил Федотов.
"Завтра, я надеюсь, мы его (вариант постановления об амнистии) одобрим на заседании совета и завтра о нем расскажем", — добавил глава СПЧ.
По информации радио "Эхо Москвы", часть заключённых должны будут выпустить из мест лишения свободы, другим обещают сократить сроки заключения или смягчить условия содержания, третьих могут освободить от дополнительного вида наказания.
Президент России Владимир Путин также не исключил возможности того, что амнистия коснется осужденных по уголовным статьям.
В свою очередь замглавы думского комитета по гражданском законодательству Юрий Напсо поддерживает идею освобождения беременных, женщин с детьми и инвалидов, а депутат Юрий Синельщиков считает, что амнистировать за один раз 26 тысяч заключенных - это слишком много.
Напомним, 26 сентября президент РФ Владимир Путин по итогам заседания СПЧ поручил представить ему предложения об объявлении амнистии в связи с 20-летием принятия Конституции РФ.
В нижней палате не исключают, что может быть сформирован общий и комплексный вариант амнистии на базе всех существующих проектов, пишет ИТАР-ТАСС.
Среди предложений - амнистия, которая затронет обвиняемых в массовых беспорядках (в том числе, фигурантов "болотного дела"), а также "миграционная" амнистия для приезжих.
 
Цитата
Утро на море пишет:
депутат Юрий Синельщиков считает, что амнистировать за один раз 26 тысяч
заключенных - это слишком много.
А ведь именно он, был, как вариант, кто мог бы нам помочь. Вот уж точно прокурорских бывших, как и ментов, не бывает....
 









Из мест лишения свободы Совет по правам человека готов отпустить несколько сот тысяч человек, в том числе совершивших тяжкие преступления

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Киселев


11 октября Совет по правам человека обсудит проект амнистии, приуроченной к 20-летию Конституции РФ. Согласно проекту документа (имеется в распоряжении «Известий»), на свободу могут выйти коррупционеры, лица, совершившие преступления в отношении несовершеннолетних, наркоторговцы и осужденные за подготовку терактов. Кроме того, получат разрешение на въезд иностранные граждане, ранее высланные из страны за нарушение миграционного режима. Всего могут амнистировать порядка двухсот тысяч человек, которые также отбывают наказания по тяжким и средней тяжести статьям.

26 сентября на сайте Кремля был опубликован указ Владимира Путина — он поручил Совету при президенте по правам человека подготовить проект амнистии к 20-летнему юбилею Конституции. В предварительный проект амнистии правозащитники включили беременных и женщин с малолетними детьми, пожилых людей и инвалидов.

Подготовить проект амнистии было поручено двум комиссиям совета — Постоянной комиссии по гражданскому участию в правовой реформе, которую возглавляет экс-судья Конституционного суда Тамара Морщакова, и Постоянной комиссии по содействию ОНК и реформе пенитенциарной системы Андрея Бабушкина. Руководители комиссий представили два варианта проекта амнистии, которые будут рассмотрены на закрытом заседании СПЧ 11 октября.

В целом проекты похожи. Самое значительное отличие — Тамара Морщакова указала перечень статей, на которые действие амнистии не распространяется. В проекте Андрея Бабушкина разбивки по статьям нет.
Оба проекта открывают возможность для освобождения крайне широкого круга лиц, в том числе осужденных за тяжкие и особо тяжкие преступления. К ним относятся преступления против жизни и здоровья, свободы, чести и достоинства личности (в частности, это похищение, торговля людьми, использование рабского труда, действия сексуального характера с недостигшими 16 лет).
Так, в варианте Андрея Бабушкина предусмотрено освобождение лиц, привлеченных впервые за совершение ненасильственных преступлений, максимальное наказание за которые не превышает 10 лет лишения свободы. Под эти условия подпадает, в частности, одна из главных фигуранток дела о многомиллиардных хищениях госактивов через холдинг «Оборонсервис» Евгения Васильева — максимальный срок лишения свободы по предъявленным ей статьям не превышает 10 лет, и они относятся к ненасильственным. По проекту амнистии СПЧ освободится и бывший губернатор Тульской области Вячеслав Дудка, приговоренный к 9,5 годам колонии за взятку, а также будет прекращено дело в отношении экс-президента Банка Москвы Андрея Бородина, обвиняемого в хищениях в особо крупных размерах и превышении должностных полномочий.

Амнистируемые статьи могут быть скорректированы, у проекта уже есть противники в самом совете. Так, глава Национального антикоррупционного комитета, член СПЧ Кирилл Кабанов настроен категорически против амнистирования коррупционеров.

— Выпускать лиц, совершивших коррупционные преступления, ни в коем случае нельзя до тех пор, пока они полностью не возместят ущерб, причиненный государству. Неважно — женщины с детьми или беременные. Сначала пусть вернут нажитое коррупционным путем, — подчеркнул Кабанов.
Впервые представлены к амнистированию люди, осужденные за совершение ненасильственных преступлений, не повлекших необратимых последствий. В эту группу могут попасть педофилы, осужденные за разврат и домогательство, поскольку в результате их действий пострадавшие не умерли и им не были нанесены увечья.
Андрей Бабушкин также предлагает разрешить въезд на территорию России иностранным гражданам и апатридам, выдворенным из страны за совершение административных правонарушений, к которым, в частности, относится нарушение миграционного законодательства — отсутствие регистрации по месту пребывания, незаконное привлечение к трудовой деятельности и другие. В случае принятия этой нормы право въезда в страну получат все иностранные граждане, в том числе трудовые мигранты из стран СНГ, ранее депортированные на родину.

Также смогут выйти на свободу Михаил Ходорковский и Платон Лебедев, осужденные на 11 лет, — оба проекта предусматривают освобождение лиц, осужденных на срок свыше 10 лет, в случае если они отбыли две трети назначенного срока.
Помимо этого и Бабушкин, и Морщакова сходятся в положении об освобождении лиц, осужденных впервые на срок до 10 лет, отбывших половину срока. Под эти условия подпадают лица, осужденные за подготовку терактов, подстрекательство к террористической и экстремистской деятельности. В качестве примера тех, кто может быть освобожден по этому положению, можно привести членов питерской экстремистской группировки Mad Crowd, а также членов «Национал-социалистического общества».

Правозащитники единодушны в стремлении освободить инвалидов и тяжелобольных заключенных. Согласно текстам обоих проектов, под действие амнистии подпадают инвалиды I и II групп, а также страдающие заболеваниями типа туберкулеза. Согласно данным ФСИН, в следственных изоляторах и исправительных учреждениях отбывают наказание почти 9,5 тыс. инвалидов обеих групп. Из них 8,5 тыс. совершили тяжкие и особо тяжкие преступления, такие как убийство, грабеж, разбой, изнасилование, бандитизм.

— Буду предлагать скорректировать этот пункт. Хоть это и маловероятно, но я не исключаю возможности того, что некоторые заключенные начнут симулировать тяжелые заболевания, — опасается Кирилл Кабанов.
К беременным и матерям несовершеннолетних добавили женщин старше 50 лет, женщин с детьми-инвалидами и осужденных на срок до пяти лет включительно, в том числе за преступления, совершенные умышленно. Это порядка 15 тыс. женщин, среди которых с высокой долей вероятности многие осуждены за тяжкие и особо тяжкие преступления, в частности, связанные с незаконным оборотом наркотиков — по данным составам, согласно статистике ФСИН, отбывает наказание 42% от общего количества осужденных женщин.
На свободу соответственно должны выйти и участницы группы Pussy Riot Надежда Толоконникова и Мария Алёхина, у которых есть малолетние дети. Они подпадают под действие амнистии, несмотря на то что дети уже несколько лет живут отдельно от матерей. Хотя, как заверил «Известия» собеседник в Госдуме, девушки из Pussy Riot в любом случае выйдут на свободу по амнистии, их преступления не являются тяжкими.

По мнению члена Госдумы по уголовному законодательству Юрия Синельщикова, амнистию затеяли не столько ради самого акта милосердия, сколько для освобождения конкретных личностей.
— Все спрашивают — а Ходорковский подпадет? А Pussy Riot освободят? А участников «болотного дела»? В такой ситуации целесообразно просить о помиловании, а не затевать амнистию, — говорит депутат.
Андрей Бабушкин и Тамара Морщакова от комментариев отказались, сославшись на договоренность не обсуждать документы до утверждения президентом.
Экс-генерал-лейтенант МВД Александр Гуров считает, что прежде чем освобождать из мест лишения свободы, надо подготовиться и продумать, как трудоустроить бывших заключенных. По мнению эксперта, подобные проекты амнистии не проработаны и сделаны  на коленке, так как по ним могут выйти на свободу несколько сот тысяч осужденных.
— В местах лишения свободы содержатся 25–30% зэков, которых вообще нельзя выпускать. С остальными можно работать. Можно освободить 300–400 тыс. Но куда их девать? Что они будут делать? У многих же за это время распадаются семьи, им некуда идти. Если мы хотим, чтобы эти люди исправились, надо их трудоустраивать. Отпускать и трудоустраивать. Все ведь жалуются на нехватку рабочих рук. Так вот вам, пожалуйста, гигантский ресурс рабочей силы, — рассуждает Гуров.

В проект амнистии также внесли предложения Координационного совета оппозиции. Их передал коллегам Павел Чиков, который недавно открыто лоббировал в совете принятие решений в защиту Надежды Толоконниковой, обвинявшей УФСИН Мордовии в нарушениях правил содержания заключенных. Она является подзащитной его жены — адвоката Ирины Хруновой. Тогда коллеги по СПЧ сделали ему замечание о нарушении этических норм.

Андрей Бабушкин активно защищает бывшего члена Совета Федерации Игоря Изместьева, отбывающего пожизненный срок за организацию убийств.
Члены совета должны обсудить, внести правку и, в случае необходимости, объединить проекты до 15 октября — в этот день они должны представить окончательный вариант на рассмотрение главы государства.



Читайте далее: http://izvestia.ru/news/558622#ixzz2hNfAqqk5
 
Выйдут все - и убийцы, и педофилы, и всяки другие подонки, но только  не наши мальчики, которых спровоцировали те же  власти на преступления. Интересно, чем они  так провинились перед властями, что не желают упорно их отпускать? и пересматривать дела,   в основном все фальшивые, шитые белыми нитками.?  
 
Даже стало интересно. Неужели свершится чудо. Хотя сам же и говорил своему близкому, что бы она в амнистию не верила.
Хотя сначала подставить, осудить после амнистировать и на новый круг.
 
На какой эл.адрес писать  Бабушкину ?
на этом сайте http://zagr.org/cat109/index.html адрес не открывается
 
Всем, у кого есть вопросы по амнистии!!! Друзья, задаем вопросы Членам СПЧ на сайте Газета.ру открыто .http://m.gazeta.ru/interview/nm/s5701209.shtml
 
Цитата
оксана с пишет:
Всем, у кого есть вопросы по амнистии!!! Друзья, задаем вопросы Членам СПЧ на
сайте Газета.ру открыто . http://m.gazeta.ru/interview/nm/s5701209.shtml

Предлагаю не только задавать вопросы, но и высказывать свои пожелания, просьбы и, наконец, просто требования о включении в амнистию наркостатей вне зависимости от тяжести вменяемого деяния ( размер, ОПГ, ОПС и т.д.) Все мы понимаем как оно рукотворно создается следствием!
От нашей массовости сейчас много зависит. Я лично указала, что терпение родственников осужденных по статье 228 уже подходит к концу и может выйти за рамки правового поля.
Думаю многие со мной согласятся!
ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ!
 
Цитата
Вера Богачева пишет:
требования о включении в амнистию наркостатей вне зависимости от тяжести вменяемого деяния ( размер, ОПГ, ОПС и
Но ведь  пишут,  что  наркоторговцы  будут  амнистированы.  Настоящих  наркобаронов  нельзя  амнистировать. Таких   мало  в зонах.  В ,основном,  колонии  забиты  невиновными,  дела  которых  сфабрикованы  и фальсифицированы   ради  отчетности,  карьеры. Подбросы  наркотиков с  целью  вымогательства  денег. Такие  люди должны  выйти  на свободу.
 
Цитата
tatianasawinowa пишет:
Настоящих наркобаронов нельзя амнистировать.

Татьяна, настоящие наркобароны  по зонам не сидят! У них теплые кабинеты и жилье в Испании, на жену или детей оформлено. Ваша наивность поражает...
 
tatianasawinowa пишет:
Цитата
дела которых сфабрикованы и фальсифицированы ради отчетности, карьеры. Подбросы наркотиков с целью вымогательства денег. Такие люди должны выйти на свободу.
А вы думаете, что ради отчетности, карьеры и с целью вымогательства  ОПГ и ОПС не фальсифицируют?  
 
Цитата
Вера Богачева пишет:
ОПГ и ОПС не фальсифицируют?
В нашей  стране,   где  нет  суда,  где  силовики  все взяли в  свои  руки,  естественно  все  дела  фабрикуются и фальсифицируются.   В  этом  спору  нет,  полностью  согласна.
 
Цитата
Вера Богачева пишет:
tatianasawinowa пишет:
Цитата
дела которых сфабрикованы и фальсифицированы ради отчетности, карьеры. Подбросы наркотиков с целью вымогательства денег. Такие люди должны выйти на свободу.
А вы думаете, что ради отчетности, карьеры и с целью вымогательства ОПГ и ОПС не фальсифицируют?
Угу, "..вступив в преступный сговор с неустановленными лицами...". Очень часто встречается  8)

Главное слово "сговор" присутствует в МД, остальное - лирика...С кем, когда- не важно
Изменено: leika - 11.10.2013 21:00:55
 
В редакции «Газеты.Ru» завершилась онлайн-конференция с участием председателя совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) Михаила Федотова, члена СПЧ, судьи Конституционного суда в отставке Тамары Морщаковой и президента благотворительного фонда «Интернациональный проект — Молодежное правозащитное движение» Андрея Юрова. Они рассказали о том, как готовится проект амнистии, приуроченной к 20-летию Конституции РФ, кого конкретно она коснется, смогут ли рассчитывать на нее участники «болотного дела» и арестованные по обвинению в пиратстве активисты Greenpeace.



Добрый день, уважаемые гости! В первую очередь хотелось бы выразить благодарность за то, что вы нашли время и возможность принять участие в нашем мероприятии. Мы проводим онлайн-конференцию, посвященную подготовке проекта постановления об амнистии, о которой последнее время так много говорят. О широкой амнистии. Для начала я представлю нашим читателям участников мероприятия, поскольку произошло небольшое изменение, дополнение. У нас в гостях председатель совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Федотов Михаил Александрович и члены СПЧ — Морщакова Тамара Георгиевна, судья Конституционного суда в отставке, и присоединился в последний момент к нам Юров Андрей Юрьевич, если я не ошибаюсь, президент благотворительного фонда «Интернациональный проект — Молодежное правозащитное движение». Итак, первый вопрос. Информация уже по агентствам и по СМИ прошла о том, что совет принял документ, предложение о постановлении по амнистии. Итак, вопрос, кто первым ответит официально, что документ подготовлен? // Газета.Ru

Михаил Федотов: Давайте я начну. 4 сентября, когда cовет встречался с президентом Путиным, и в выступлениях целого ряда членов совета, и в моем тоже, говорилось о том, что мы предлагаем объявить амнистию к 20-летию Конституции России. 20-летие Конституции — важный политический итог и тот повод, к которому приурочить объявление амнистии было бы правильно.

Более того, я тогда в своем выступлении сказал и об основных параметрах этой амнистии, как я ее вижу. Во-первых, это способ освободить от наказания наиболее уязвимые группы осужденных, с одной стороны. А с другой стороны, как бы обнулить счетчик, подвести черту под тем, что происходило в нашей правоохранительной системе в последние десятилетия. 20-летний юбилей — это как раз повод начать сначала, и начать с того, что законы применяются не избирательно. Ответственность должна быть не по выбору правоохранителя. Хочу — я его посажу, хочу — я его, хотя он совершил преступление, отмажу. Нет, вот наказание должно быть, как это у нас говорится, неотвратимо. Все время забываю это слово. Он должно быть действительно неотвратимым, и тогда мы сможем действительно сильно продвинуться вперед по пути строительства правового государства. Вот с чего, собственно говоря, это началось. Дальше президент подписал перечень поручений, в котором поручил совету среди прочего подготовить предложения об объявлении амнистии к 20-летию Конституции. И вот сегодня мы обсуждали эти предложения, которые были подготовлены двумя постоянными комиссиями. Постоянная комиссия, которую возглавляет Тамара Георгиевна Морщакова, — это комиссия по гражданскому участию в правовой реформе, и постоянная комиссия, которую возглавляет Андрей Владимирович Бабушкин. Она называется постоянная комиссия по содействию общественно-наблюдательным комиссиям и реформе пенитенциарной системы. Вот эти предложения сегодня были озвучены в двух докладах. Дальше развернулась дискуссия по отдельным вопросам. И конечно, мы проголосовали за то, чтобы одобрить, принять за основу эти предложения и поручить двум постоянным комиссиям их доработать. Таким образом, на следующей неделе снова соберутся вот эти две постоянные комиссии, внесут соответствующие коррективы в свои материалы — и дальше мы будем их передавать президенту. И мы договорились на заседании совета, что наши комментарии по поводу наших предложений будут достаточно скромными. С тем чтобы не получилось, что президент, когда мы принесем ему наш проект, скажет: «Михаил Александрович, а зачем вы мне его принесли, я ведь его уже в газете прочитал». Поэтому мы считаем, что просто будет неэтично, если мы эти предложения предадим гласности до того, как они попадут на стол главе государства.



А можно ли сказать относительно формы: сколько страниц в документе, что он собой представляет, насколько он масштабный?// Газета.Ru

Михаил Федотов: Это будет несколько страниц.



А если брать по содержанию? Не будем касаться конкретики, перейдем сразу к содержанию. Речь идет о предложениях, если они будут приняты, воплощены в документ, чем эта амнистия отличается от предыдущих? Условно говоря, речь идет об амнистии, применительно к каким-то конкретным статьям Уголовного кодекса, на кого она распространяется, или есть другие формулировки и подходы? // Газета.Ru

М.Ф.: Давайте на этот вопрос лучше ответит Тамара Георгиевна. Потому что она не только председатель соответствующей постоянной комиссии, но еще и доктор юридических наук в области именно криминологических дисциплин. Она все знает гораздо лучше, чем я, потому что я скорее цивилист и конституционалист, а Тамара Георгиевна, наоборот, для нее эти проблемы просто профессионально очень близки и очень знакомы.



Читатели спрашивают: коснется ли амнистия следующих статей — 159-й и 160-й (мошенничество)? Коснется ли амнистия, скажем, 228-й статьи, по наркотикам? Говорят, что по этой статье сидят в основном молодые люди, которых трудно считать рецидивистами. Вот в этом плане кого именно и как может коснуться амнистия? // Газета.Ru

Тамара Морщакова: Вы ставите вопрос таким образом, что он абсолютно противоречит подходу совета к решению того, какая должна быть амнистия. Совет исходит из одного простого принципа. Мы для себя сначала хотели ответить и пытаемся ответить, для чего все это. Совет очень надеется, что обществом будет осознаваться все в большей мере, что амнистия — это не просто акт некоего такого гуманного прощения тех, кто плох, нехорош, как поэт говорит, «милость к падшим проявить».

Мы исходим из того, что амнистия имеет вполне реальные масштабные объективные основания. Основания, которые коренятся во всей нашей жизни. И к таким основаниям можно причислить несколько самых существенных факторов. Перечень может быть большим, но в качестве главных нужно назвать, и мне кажется, что и совет исходя из сегодняшнего обсуждения разделяет эту позицию. Во-первых, каждый может стать жертвой системы. Действительно, каждый. И это связано и с толкованием закона, и с возможностью для правоохранительных органов использовать свои полномочия, чтобы решать собственные задачи. Или чтобы решать задачи, не соответствующие общественным интересам, но соответствующие ведомственным интересам. И в такой обстановке деятельность органов правоохранительной системы во многом, об этом тоже упомянул Михаил Александрович, строится, простите, на произволе, как ни печально применять этот термин относительно деятельности государственного органа или государственных органов. И именно исходя из этого нужно принять какие-то меры, чтобы, да, были ликвидированы общественно значимые последствия такого произвола. Мы могли бы сказать, что ну если они неправильно делают, неправильно расследуют, неправильно судят, неправильно наказывают, то для этого есть разные инстанции, которые могут все исправить. Инстанции эти не работают. Никакого контроля за следствием практически нет, его не осуществляют ни прокуратура, ни суд. Другой вопрос, почему они не осуществляют то, что должны, собственно, делать. Никакого контроля нет, и поправить их никто не может. Поэтому кажется совершенно необходимым прибегнуть к такому вот средству, в определенном смысле напоминающему хирургический нож.



Тамара Георгиевна, вы правильно сказали. Но при этом все-таки милосердие входит иногда в прямые задачи правительства. Может быть, сам акт амнистии не лишает карательного характера всю систему правосудия. Михаил Александрович упомянул неотвратимость. Но другими двумя принципами являются соразмерность и справедливость этого наказания. И, единожды совершив этот акт, мы еще не можем быть уверены в его окончательной формулировке, поскольку слово за президентом.

Мы совершенно не снимаем угроз, о которых вы сказали, буквально с первого дня после объявления амнистии. Как быть с этим?// Газета.Ru

Т.М.: Вы знаете, это очень правильная постановка вопроса. Но если мы рассмотрим процесс преобразований, к которому стремимся, в том числе в сфере уголовной политики, в сфере деятельности правоохранительных органов, в сфере деятельности органов, которые обеспечивают исполнение наказаний, — если мы это рассмотрим в динамике, как развивающееся, усовершенствованное действо, то мы должны подумать о том, с чего может начаться такое усовершенствование. И может ли оно начаться без первого шага или без каких-то предварительных предпосылок, которые мы бы рассматривали как обязательные. Как кондиции sinequanone, без которых не пойдет развитие по другим необходимым направлениям.

Отвечу просто на ваш вопрос. Возможность принятия акта амнистии — это то право, данное государственной, парламентской, скажем так, власти, которое основано на том, что милосердие должно быть в государстве. Но это милосердие в конкретных условиях нашей жизни, оно дополнительно стимулируется. Тем, что правоохранительная система действует несоразмерно, несправедливо и произвольно. И оно стимулируется еще в меньшей степени тем, как организовано у нас исполнение уголовных наказаний. Ведь о реформе исправительной системы, системы органов исполнения наказаний все говорят давно. И у нас группа есть в совете, которая этим занимается. Мы и с Министерством юстиции сотрудничаем по этому направлению. Но она не движется, оно нереализуемо в условиях, когда тюремное население, ну, можем сказать, зашкаливает. Мы на втором месте среди всех стран мира по числу тюремного населения после Америки на душу населения.
Андрей Юров: Абсолютно — на восьмом.
Т.М.: А так — на втором месте среди, в общем, всех этих стран. Но и этого еще мало.
Редакция. Мы стремимся в Америку и в этом?
Т.М.: Ну вот, может быть, это то единственное направление, где мы можем если не обогнать, то хотя бы догнать, если не будем принимать мер, сдерживающих наши людоедские, простите меня, настроения. Потому что довольно страшно жить в обществе, где не только правоохранительная система, но и просто люди думают, что если человека приговорили к трем годам лишения свободы, то, подумаешь, какая ерунда, три года отсидел. А попробовал кто-то, то есть каждый из нас, просидеть в условиях изоляции даже не годы, а неделю, месяц? Это все страшные, чудовищные травмы для людей. И представьте себе, как это должно восприниматься человеком, который ни в чем не виноват и не может доказать. Если он не виноват, бывают ошибки, но он может быть уверен в том, что сможет доказать, что не виноват. У нас практически нет такой возможности. И если вы хотите подтверждения этим словам, посмотрите, сколько у нас оправдательных приговоров. Один процент.
А.Ю.: И еще очень важно, сколько во второй инстанции...
Т.М.: ...пересматривается, да. И не пересматриваются эти решения в пользу осужденных. Я слышала от судьи областного суда, то есть суда уровня субъекта Федерации, поразительное объяснение этому низкому проценту оправданий в стране. Он говорит: а как может быть иначе, если мы получаем материалы от органов расследования, они же уже все исполнили. Вот в обстановке такой работы, в обстановке, когда в местах лишения свободы люди не живут, они гниют там.

Мы можем говорить об ужасных условиях в армии, мы можем говорить об ужасных условиях, гораздо более худших, в местах лишения свободы. А ведь этих людей никто к пыткам не приговаривал. Их приговаривали к мерам наказания, заключающимся в ограничении их свободы. Но не к тому, что тебя будут унижать, бить, вымогать что-то, заставлять заниматься трудом, который похож на рабский. Хотя можно и без слова «похож», наверное, употребить это определение. И вот это делает акт гуманизма и милосердия, о котором мы сказали, объективно необходимым. Потому что, не освободившись от этого груза, мы не можем реформировать ни правоохранительную систему, ни систему пенитенциарную, то есть систему отбывания наказания.
 
А можете сказать, есть ли какие-нибудь приблизительные оценки, сколько примерно человек из нынешнего варианта она может затронуть? // Газета.Ru

А.Ю.: Это уж точно, у нас нет такой статистики. Я боюсь, что нужны специальные исследования. Их нет даже у ФСИН или там у департамента...
Редакция. Хотя бы приблизительно, это тысячи, десятки тысяч?..
М.Ф.: Нет, здесь даже приблизительные цифры назвать невозможно. Для этого нужно поднимать статистику, которая есть в Федеральной службе исполнения наказаний, смотреть, считать. Это большая работа. Эта работа не под силу совету.



Слушайте, как такое возможно? В стране, которая занимает лидирующие позиции по осужденным, мы не знаем, сколько людей выйдет, сколько останется. Почему у вас нет до сих пор этой статистики? // Газета.Ru

Т.М.: А кто нам должен был дать эти цифры? Они же относятся, правильно я говорю, не к сведениям, находящимся в открытом доступе.
А.Ю.: Конечно. Мы же не можем точную статистику получить, например, по отдельным статьям, это очень сложно. Понять, кто за что сидит.
М.Ф.: Нет, есть официальная статистика Верховного суда, которую вы можете открыть и посмотреть, сколько осуждено было в таком-то году по такой-то статье Уголовного кодекса. Но из этой цифры абсолютно вы ничего не сможете почерпнуть.
А.Ю.: И из самой статьи тоже. Потому что по одной и той же статье совершенно разные могут быть вещи.
Т.М.: Да, даже составы преступлений могут быть разные.
А.Ю.: Потому что мы вот сейчас говорим о том, что главный лейтмотив этой амнистии — ненасильственные преступления. Мы говорим о том, что под ненасильственными мы подразумеваем не сами акты легкого насилия. Ну схватил за руку, например. Мы под ненасилием понимаем отсутствие долгосрочных последствий. То есть нет травм, тяжелых, неизлечимых. Речь идет о том, что мы говорим о преступлениях, которые не носят по-настоящему насильственного характера. В смысле не имели целью повредить человека или что-то с ним еще сделать.
Т.М.: И таких последствий не наступило.
А.Ю.: Да. И не наступило никаких последствий. То есть речь идет об этом. И причем мы говорим преимущественно про эти преступления. Но идея-то как раз, продолжая то, что сказала Тамара Георгиевна, не только в проявлении милосердия со стороны власти. Меня, например, намного больше волнует некое отношение населения к тому, что происходит в тюрьме. Мы должны напомнить про разные категории граждан. Чтобы люди понимали, какое количество женщин сидит с маленькими детьми. Что происходит в колонии с разными категориями инвалидов, с разными категориями инфицированных людей. С людьми с неизлечимыми заболеваниями. Да, я понимаю, у нас очень жестокое общество. Но мы что-то должны делать. Потому что, как ни странно, для меня-то как раз не менее важна сама попытка переломить отношение общества.



А вам на это скажут, что насилие над чувствами верующих гораздо страшнее подчас, чем физическое рукоприкладство. // Газета.Ru

А.Ю.: Не знаю, насколько я соглашусь или не соглашусь со своими коллегами-юристами. Я в отличие от них не юрист, а правозащитник. И для меня, например, неотвратимость наказания, как ни странно, не очень важна. Я всегда вспоминаю слова Екатерины II, что важнее оправдать десять виновных, чем наказать одного невинного.
М.Ф.: Это еще у Петра I было.
А.Ю.: Да, но наша власть исходит из прямо противоположного: лучше наказать десять невинных, чем оправдать хотя бы одного виновного. В этом смысле для меня, как для правозащитника, неотвратимость не так уж важна. Для меня как раз важна справедливость и соразмерность, пропорциональность. И для меня очень важно, продолжая опять же то, что сказала Тамара Георгиевна, что этих людей никто не приговаривал к пыткам. А 90% из них находится в ситуациях, которые могут быть признаны если не пытками, то жестоким, бесчеловечным обращением.
Т.М.: Это безусловно.
А.Ю.: Да, в соответствии с 3-й статьей Европейской конвенции.
М.Ф.: Вот я вам приведу маленький пример. Недавно мы проводили выездное заседание совета в Чечне. И посещали колонию, название которой, я думаю, у всех, кто помнит первую чеченскую войну, в памяти, — Чернокозово. Знаменитое Чернокозово. И вот в этом знаменитом Чернокозове мы встретились с большим количеством людей, разговаривали с ними. В том числе я познакомился с одним осужденным. Человек глубоко пожилой, перенесший уже два инсульта. Его к нам, можно сказать, вынесли на руках. И мы его спросили: вы подавали на условно-досрочное освобождение? Он говорит: да, несколько раз. — И как к этому отнеслась администрация колонии? — Они поддержали мою просьбу об условно-досрочном освобождении. — И что суд? — А суд отказал. Вот как в этой ситуации тяжелобольного человека вернуть домой? Только одним способом — амнистией. Ну или помилованием, конечно.
Т.М.: Но есть еще способ, который предусмотрен даже нашим, вовсе не таким мягким законодательством. Освобождение по Уголовному кодексу — это то, на что может рассчитывать тяжелобольной человек. Тяжелобольной, попадающий с точки зрения своего заболевания в перечень заболеваний, установленный правительством Российской Федерации. И каждый тяжелобольной имеет право на освобождение. Но здесь определенные стереотипы создаются практикой. Например, Верховный суд Российской Федерации разъяснил, что если человек тяжело болен, что соответствует тому состоянию, которое дает основание по перечню для освобождения, то это вовсе не значит, что суд, который будет решать вопрос об освобождении, не должен сначала оценить тяжесть совершенного им деяния, его поведение в местах лишения свободы и даже такую деталь, как его отношение к лечению. И это в отношении людей, которые больны безнадежно. Верховный суд объяснил судам: вы не можете исходя из одной тяжести заболевания принять решение об условно-досрочном освобождении или просто об освобождении такого человека. Вот, пожалуйста, что в этих условиях делать?
М.Ф.: Представим себе ситуацию: безногий инвалид, когда к нему подходит сотрудник колонии, он с ним не здоровается, а посылает его матом. Что это такое? Дисциплинарное нарушение, нарушение правил распорядка. И он получает шизо, штрафной изолятор. Да, он безногий инвалид, инвалид первой группы. Но его никто не выпустит. Потому что он, вот видите, не раскаялся, продолжает, в частности, материться.
Т.М.: Правда, я сегодня слышала совершенно замечательную передачу. Обсуждали новые нормативные акты, которые проектируют для работников системы исполнения наказания. Например, запретить пользование вот этим административно-хозяйственным языком — нецензурной речью и заставить их перейти на великий правдивый свободный могучий русский язык. У всех вызывает достаточно большие сомнения. Может быть, нужно сначала учить? А второй вопрос, поймут ли те, кому они на этом языке излагают свои инвективы, то, что они скажут на великом, правдивом и свободном?..



Читатели спрашивают, чтобы распространилась на человека амнистия, нужно ли ему признавать свою вину? // Газета.Ru

М.Ф.: Нет.
А.Ю.: Нет, это же не помилование.
Т.М.: И при помиловании не нужно. Это абсолютно не следует ни из нормативов, ни из представлений о стандартах, которые характерны для таких актов. Ведь эти акты мы не в России изобретаем, они существуют во всем мире. Я знаю, в Германии существует даже такая правовая отрасль, которая содержит все эти нормы, регулирующие милосердные процедуры — помилование и амнистии. У нас этого, к сожалению, нет, но это не мы изобрели.
А.Ю.: По крайней мере, позиция совета такова, что ни в коем случае амнистия не должна распространяться на человека или не распространяться в зависимости от его признания вины. То есть уж точно не должно так быть. Если кто-то — либо законодатели, либо правоприменители — поставит такое условие, с нашей точки зрения, это во многом дискредитирует саму идею амнистии. А мы гарантировать это не можем.
М.Ф.: Хотя бы просто потому, что человек, который невиновен, он не будет признавать свою вину.
Т.М.: Но он оказывается в худшем положении.
А.Ю.: Вот я хотел еще добавить. Это, конечно, мое личное мнение, и, возможно, я сильно преувеличиваю и кто-нибудь этим будет очень недоволен, но, по моему общению с огромным количеством заключенных и их родственников, я считаю, что где-то четверть сидит вообще невинно. В смысле либо вообще ничего не совершали, либо совершили намного меньшее преступление, а вынуждены были под неким давлением, мягко говоря, признаться. Примерно четверть. А еще четверть как минимум действительно совершали некие деяния, но деяния абсолютно безопасные. С моей точки зрения, ни в одной стране мира они бы не сидели в тюрьмах, была бы избрана другая мера, даже не наказания, а социальная реабилитация. То есть вообще другой подход. Это люди, которые совершили очень смешные преступления.

Сегодня как раз на cовете приводились примеры, когда парень просто украл коробку конфет, — семь лет. Просто потому, что он оттолкнул охранника. Толкнул охранника, получается, уже грабеж. Понятно, что этот человек вряд ли социально опасен. У меня есть друг, правозащитник, который в Казахстане задавил человека. Но он ехал абсолютно безопасно, 60 километров. Пьяный человек просто бросился ему под колеса. Его осудили на четыре года, он отсидел два. Это было политическое дело. Но формально он сидел за убийство. Но ведь это не значит, что человек представляет хоть какую-то опасность. Он что, будет на улицах к кому-то приставать, кого-то душить? Что страшного в этом преступлении, если человек совершенно в трезвом состоянии ехал на машине? Да, каждый может сбить. Это трагедия. И для того, кого сбили, его родственников, и для того, который сбил. Понятно, что он человек, правозащитник, переживающий очень сильно это. Но зачем его лишать свободы? Не лучше ли, например, заставить его, не знаю, выплатить семье большой штраф, помогать? Зачем, если одну семью лишили кормильца, лишать еще и вторую? Что это за средневековый метод — око за око? Либо мы живем по-прежнему в Средневековье, либо мы — но тут опять я возвращаюсь к своей теме, — либо мы, как общество, начинаем немножко думать о том, что нам нужно пересматривать наши подходы к людям в тюрьмах, в армии, в других местах.
М.Ф.: Я два слова добавлю к тому, что сказал Андрей Юров. В положении о совете совету прямо предписано вносить предложения по гуманизации нашего общества. И мы видим свои предложения по амнистии как раз как выполнение, в частности, этой нашей функции — функции по гуманизации общества. Мы должны делать общество более милосердным.



Тамара Георгиевна, вопрос к вам, как к человеку, готовившему в том числе предложения об идеях амнистии. Читатели задают совершенно конкретные вопросы. Например, коснется ли амнистия так называемых злостных нарушителей? Не будет ли ограничения по этому признаку? Так как у нас иногда взыскания, наложенные внутри системы исполнения наказаний, бывают взяты и связаны с какими-то конфликтами между администрацией и осужденным. // Газета.Ru

Т.М.: Это очень важная сторона. И мы думаем, что сумеем так сконструировать предложения, чтобы был обеспечен баланс между интересами какого-то влияния превентивного и воспитательного. На тех, кто действительно может быть признан злостными нарушителями, и в то же время интересы защиты тех, кто может подпасть под такие меры дисциплинарного характера в местах лишения свободы. Которые, так же как и наказание, часто используются лицами, представляющими администрацию, для некой расправы с неугодными или для того, чтобы лишить людей возможности досрочно выйти на свободу на основе применения к ним условно-досрочного освобождения. Поэтому, я думаю, мы должны сформулировать несколько идей, я сейчас не говорю о нормах.

Одна идея, она совершенно такая революционная, а другая — наоборот, широко признаваемая всеми актами амнистий, которые мы знаем. И эта вот широко признаваемая состоит в том, что тот, кто совершает в местах лишения свободы преступление, причем такое, которое связано с лишением жизни, конечно, не подлежит освобождению. Это понятно, если совершаются нарушения такого характера и такой тяжести. Но точно так же общим местом в амнистии является нераспространение амнистий на особо опасных рецидивистов. Понятно, что люди, которые систематически занимаются преступной деятельностью, совершают тяжкие преступления. И очевидно, их нельзя рассматривать как людей, которых в равной мере может исправить нахождение в тюрьме или на свободе. Но и оснований их поведение не дает, чтобы можно было к ним применять акты амнистии. Но есть и другая категория людей, которые страдают от этих произвольных дисциплинарных взысканий, налагаемых на них в местах лишения свободы. И мы думаем заложить такую идею, что, как и все деяния, совершенные до опубликования и вступления в силу постановления об амнистии, так же и все дисциплинарные проступки, которые были наказаны, собственно, кем налагается это взыскание дисциплинарное, которые имели место до момента опубликования и вступления в силу акта амнистии, будут погашены. Вот они будут погашены, и тогда, может быть, и администрация задумается над тем, что надо иначе как-то процесс организовать. Надо сказать, совет уже давно озаботился этой негодной процедурой, или, вернее, отсутствием процедуры, с применением которой должны налагаться дисциплинарные взыскания. И нужны законодательные меры, которые ее бы урегулировали и которые минимально защищали бы подвластного администрации человека от произвола администрации. Поэтому тут тоже амнистия могла бы сделать первый шаг, обнулить, как сегодня уже выразился однажды Михаил Александрович, все, что связано с системой дисциплинарных взысканий. Будет считаться, что их не было, например.
М.Ф.: Я хочу рассказать маленькую историю. Наверное, во многих колониях, где я был за последнее время, встречал в штрафных изоляторах, в этих самых ПКТ, осужденных, которые на вопрос: а давно ли вы находитесь здесь, то есть в шизо? — отвечали: да практически с первого дня. Как с первого дня? Ведь срок пребывания там не может быть больше 15 суток. А очень просто: вот дали ему 15 суток за нарушение, например, формы одежды, ну пуговица не застегнута, -- на 15 суток в шизо. И мы смотрели личные дела таких заключенных. Интересно получается. Вот ему дают эти 15 суток. 14 суток он проживает совершенно спокойно, никаких взысканий нет. На 15-е сутки он получает взыскание за то, что не поздоровался с сотрудником администрации. И еще 15 суток проходит. Опять никаких нарушений. А на 15-е сутки у него новое взыскание: он не встал, когда вошел представитель администрации. Ну и так далее. То есть просто надо иметь некоторые навыки и некоторую долю воображения, чтобы каждый раз, просто каждые 14 дней, накладывать новое взыскание, — и человек будет там сидеть годами.
 
Понятно, что всех интересует последняя ситуация, связанная с именами. Можем ли мы, подчеркивая, что это лишь ваш проект и он может принять совершенно иные финальные формы, можем ли мы ответить на уровне «да — нет», подпадают ли под амнистию Ходорковский, девочки из Pussy Riot, Косенко, ребята из Greenpeace? // Газета.Ru

М.Ф.: Я могу по поводу Greenpeace сказать, что, честно говоря, я вообще этого не понимаю. Потому что им предъявили обвинение в пиратстве. Я уже сказал вчера, что с таким же успехом им могли предъявить обвинение в групповом изнасиловании платформы. Нельзя сказать, что мы призываем амнистировать всех осужденных за пиратство? Но в данных действиях нет ничего похожего на пиратство.
Редакция. Они подпадают?
М.Ф.: Под что, под пиратство? Нет.
Редакция. Под вашу амнистию.
М.Ф.: Значит, мы договорились, что, во-первых, исходим из того, что в Уголовном кодексе амнистия определяется как неиндивидуализированный акт. Там нет и не может быть никаких фамилий. Там нет и не может быть никаких конкретных дел. Это просто противоречит природе амнистии, как она определена в нашем Уголовном кодексе. И поэтому говорить сейчас о том, попадет такой-то человек или такой-то, абсолютно преждевременно. И просто бессмысленно даже.



А такой уточняющий вопрос: в чем она, амнистия, будет выражаться? Есть же разные варианты. Это освобождение от наказания? Либо речь идет о смягчении наказания? И некоторых читателей волнует, коснется ли амнистия историй с погашением судимости, поскольку это тоже налагает серьезные последствия. // Газета.Ru

Т.М.: Это очень хороший вопрос. Потому что, с одной стороны, может показаться, что амнистия мыслится нами как широкая. Потому что в качестве ликвидации отрицательных правовых последствий осуждения могут быть использованы разные формы решений, относящихся к осужденным. Вы правильно сказали, это может быть полное освобождение от наказания. Это может быть полное освобождение не только от наказания в виде лишения свободы, но и от других видов наказания. Это может быть снятие отрицательных последствий осуждения, таких как судимость. Вы об этом тоже упомянули. Это может касаться отмены мер административного надзора, которые устанавливаются в отношении отбывших наказание за тяжкие преступления. Это может касаться и всех дополнительных наказаний, которые были назначены осужденным в связи с совершенными ими преступлениями. Так что это может выражаться в снятии очень разных отрицательных последствий. Это, безусловно, может выражаться и в сокращении сроков наказания. Конечно, это обычный способ амнистирования и это не наше открытие. Важно, что при сокращении сроков наказания в практике амнистий, как правило, используется метод пропорциональности. Осужденным к такому-то сроку лишения свободы, чтобы быть освобожденными, нужно отбыть одну треть наказания. К другому, более тяжкому сроку — нужно отсидеть половину наказания, к третьему — две трети, к четвертому — еще сколько-то. Мы хотели бы, чтобы был признан действующий в данной амнистии принцип — принцип требования снижения наказания, пропорционального назначенным по приговорам срокам. Нам кажется, это достаточно справедливо. Но если мы посмотрим на действующее уголовное законодательство, то знаем, что каждый, который лишен свободы, по отбытии какой-то части назначенного ему наказания может просить об условно-досрочном освобождении. При ходатайстве об условно-досрочном освобождении есть такие требования для очень серьезных наказаний, максимальных, — нужно отбыть и три четверти, и четыре пятых. Мы думаем, что эта планка требований к отбытому сроку может быть для групп, допустим, осужденных на сроки более десяти лет, унифицирована. Она может составлять не обязательно четыре пятых и три четверти, а просто для всех две трети. Тем более если мы выдвигаем предварительное требование этого отбытия наказаний. Ведь две трети вычисляются от большего срока, значит, это не есть уравниловка. Все равно человек должен отсидеть намного больше, если он приговорен к большему сроку. Поэтому вот такое предложение мы хотим сформулировать.
М.Ф.: Я хотел бы только добавить, от чего амнистия не может освободить и не должна. Это от гражданской ответственности. То есть если преступлением нанесен материальный ущерб и в приговоре суда указано, что должен быть этот ущерб возмещен, эта часть приговора никуда не девается. Таким образом, наше представление об амнистии одновременно защищает права потерпевших. Их права никуда не исчезают. Как там потерпевший должен был получить в порядке возмещения нанесенного ему ущерба, предположим, сто тысяч рублей, так он эти сто тысяч и получит. И кстати говоря, получит их быстрее...
Т.М.: Да, вот это очень важно.
М.Ф.: ...чем когда его обидчик находится в колонии. Потому что когда он находится в колонии, он получает зарплату, ну вот я видел квиточки, 23 рубля в месяц, 15 рублей. Ну максимум суммы, который я видел, было, по-моему, 1500 рублей или 1300. Извините, из такой зарплаты он эти сто тысяч будет возмещать сколько лет? Сто или больше?



Михаил Александрович, пока шло заседание совета, в ряде СМИ уже появились сообщения о том, что по амнистии, подготовленной правозащитниками, на свободу выйдут коррупционеры, наркоторговцы, педофилы... Так ли это? // Газета.Ru

М.Ф.: Пиар я лично не комментирую.
Т.М.: Личный, вы имеете в виду? Личный пиар, который обеспечивали себе информаторы. То есть те, кто сообщил эту информацию.



Вопрос технический, из области ликбеза. Как человеку сделать, чтобы амнистия на него распространилась? Ему надо самому обращаться либо она будет автоматически распространяться? Как осужденному инициировать процесс, чтобы амнистия на него распространилась? // Газета.Ru

М.Ф.: Это будет конкретизировано в постановлении о порядке применения амнистии. Когда Государственная дума принимает акт амнистии, она принимает два постановления — постановление об объявлении амнистии и постановление о порядке применения постановления об амнистии. Вот там все как раз конкретизируется. Я думаю, что, безусловно, если все состоится так, как задумано, то тогда и постановление об амнистии появится, и постановление о порядке применения.
Редакция. А какие варианты здесь теоретически возможны?
Т.М.: На самом деле это не новаторство, механизмы эти отработаны. Сами подумайте, все зависит от того, в какой стадии находится или рассматриваемое или расследуемое дело, или процесс отбывания наказания. Если дело только расследуется, а, допустим, амнистия предусматривает, что то преступление, которое является предметом обвинения, подпадает под амнистию и требует освобождения, определена санкция, определен характер преступления как подпадающий под амнистию, очевидно: должны принять именно органы расследования, потому что все остальное будет неэффективная деятельность. Дело дойдет до суда, суд сделать из этого менее тяжкого преступления более тяжкое не может, закон это исключает, значит, орган расследования должен принять такое решение о прекращении уголовного преследования.

У суда, конечно, более сложная ситуация, потому что амнистия должна быть распространена на лиц с определенной мерой наказания. Суд назначает меру наказания в рамках какой-то санкции. Допустим, он может назначить от пяти до десяти лет. И мы не знаем заранее, каким будет наказание. А амнистия, скажем, распространяется... Ну я условно скажу, это не имеет никакого отношения к конкретике нынешнего предложения об амнистии. Амнистия распространяется, раньше всегда так было в СССР и в РСФСР, на лиц, совершивших деяния, наказание за которые может представлять собой лишение свободы до шести лет. А санкция статьи, скажем, от трех до восьми. Значит, чтобы решить, амнистируется лицо или нет, суд должен высказаться по поводу того, какую меру наказания он выбирает. Но если суд выбирает лицу уже по приговору наказание до шести лет лишения свободы, он тоже должен вынести решение об освобождении. Дальше наступает ответственность тех учреждений, где лицо отбывает наказание. Они должны смотреть, в соответствии с актом об амнистии должен ли он быть освобожден по амнистии, если отбыл две трети. Они должны пересчитать этот срок. Есть у него две трети, значит, он подлежит освобождению, его надо представить для освобождения. Есть еще люди, условно-досрочно освобожденные. За них отвечают инспекции, которые уже на свободе отслеживают поведение, и так далее. Эти инспекции по исполнению уголовных наказаний и целый ряд органов должны быть в этом задействованы.



Предполагается ли какой-то контроль со стороны совета и других правозащитных организаций? Насколько эти инспекции и прочие органы будут добросовестно применять проект об амнистии? // Газета.Ru

М.Ф.: Да, безусловно. У нас есть специальная постоянная комиссия по содействию ОНК и реформе пенитенциарной системы. Мы рассчитываем, что в ближайшее время будут внесены изменения в положение о совете, полномочия членов совета будут расширены. В частности, они получат возможность посещать места принудительного содержания. И за счет этого, думаю, контрольные функции совета сильно прибавят.
А.Ю.: Мне от себя хотелось бы все-таки дать очень краткий комментарий на вопрос, но в рамках исключительно принятой концепции, что немедленно какие-то страшные люди выйдут на свободу. Во-первых, давайте еще раз. Амнистия не предполагает немедленный выход на свободу всех. Многих она коснется только исключительно уменьшением сроков, смягчением наказания и так далее. Что немедленно какие-то ужасные монстры выйдут на улицу, об этом речи нет. Второе -- мы только что говорили, что вся концепция амнистии построена вокруг смягчения наказания и возможного выхода на свободу людей, не совершавших тяжелых насильственных действий. Это явно не те, кто перечисляется в этих пугалках, страшилках в газетах. Давайте об этом говорить. И третье. Если даже и предполагаются совершившие легкое насилие, это, безусловно, люди, не представляющие угрозы обществу. Давайте не будем пугать амнистией. Никто не предполагает немедленно... Члены совета -- такие же люди, они ездят не какими-то спецмашинами с мигалками, а ходят по улицам и ездят в метро. Мы точно так же не хотим видеть на улицах уличную преступность, как и любые другие наши слушатели и читатели. Мы еще пока в своем уме. Нет никакой угрозы, что какие-то ужасные террористы, бандиты, экстремисты, рецидивисты немедленно выйдут и тут начнется "холодное лето 53-го". Об этом речь вообще не идет. А идет она о максимально гуманном отношении к людям, которые, в общем, безопасны для общества. Они не будут совершать насильственные преступления, ну, с высочайшей вероятностью. С такой же вероятностью и мы с вами можем совершить какое-то преступление: вдруг что-то с головой случится...
М.Ф.: Я хотел бы добавить два слова. Ведь криминологическая наука российская существует не первый день, не первое десятилетие. И она хорошо разбирается и в вопросах амнистии в том числе, и в вопросах причин преступности, и в вопросах, как строгость наказания влияет на преступность. Я никогда не забуду лекцию профессора Нинель Федоровны Кузнецовой. Она приводила пример, чтобы объяснить, что строгость наказания и уровень преступности между собой связаны очень непрямым образом. Она говорила: после того как наказание за групповое изнасилование подняли до смертной казни, на следующий год судимость по статье за групповое изнасилование возросла в три раза. В три раза! То есть рост преступности. Не падение, что было как бы естественным: мы усилили наказание, значит, преступность снизится. Мы усилили наказание, а преступность выросла в три раза. Поэтому важно не делать, так сказать, фетишем строгость наказания. Это совсем не дает никакого результата. И криминологическая наука давно уже определила, что акты амнистии имеют очень высокую эффективность в смысле борьбы с рецидивом. Рецидив среди амнистированных значительно меньше, чем среди тех, кто отбыл свой срок от звонка до звонка. Значительно.
Т.М.: Да, это статистика.
А.Ю.: Это всемирная статистика.
Т.М.: И этому есть чисто прагматическое объяснение. Потому что обычно любой акт амнистии запрещает освобождать тех людей, которые, однажды уже будучи освобожденными в результате амнистии, вновь что-то совершают. Поэтому человек, когда он выходит на свободу, уже осознает, что в состоянии своем помилованном, так сказать, он должен вести себя соответственно. И кстати, Михаил Александрович, по поводу того, почему увеличилось число преступлений в три раза, когда ужесточили ответственность за изнасилование. Тут же все очень просто. Чтобы избежать этой сильной ответственности за изнасилование, жертв стали убивать. Преступник стал убивать жертву, надеясь, что тогда никто не сможет поспособствовать раскрытию деяния. И вместо одного преступления мы получили "в одном флаконе" два.
А.Ю.: В США это случилось в начале века, когда в ряде штатов, где не было смертной казни, ввели смертную казнь: произошло значительно больше преступлений, связанных с убийствами. Причем убивали не только жертву, но часто свидетелей и полицейского. Потому что если за убийство жертвы все равно смертная казнь, тебе все равно, сколько свидетелей при этом убьешь. Какая разница, тебе все равно электрический стул. Но если ты убьешь, глядишь, может быть, никого и не останется. Количество жертв возрастает. То есть когда ряд людей в обществе призывает: давайте усилим наказание, давайте устрашим, -- самое важное, что мы хотим получить? Либо мы хотим получить реальную нашу собственную безопасность и низкую преступность. И чтобы осужденные выходили на свободу тоже не зверями, а людьми и могли социализироваться. Но тогда, извините, нужно идти не по пути ужесточения наказания, а по пути сложных разных схем, связанных не только с насильственными действиями, с наказаниями и с лишением свободы. Пенитенциарная система в мире, она значительно более сложная, она не сводится исключительно к тюрьмам и трудовым лагерям. Она намного более дифференцирована. И тогда действительно реальное снижение преступности происходит. Можно изучить пример Австралии, где 30 лет назад ситуация в полиции и в тюрьмах была примерно такой, как в России. Сейчас, за эти 30 лет реформы, ситуация изменилась кардинально: уровень рецидива упал с 80 или 70% буквально до 15 или 12%. То есть кардинальным образом изменилась безопасность на улицах. Бывшие заключенные там выходят не преступниками и на третий день уже опять начинают грабить, а нормальными, социализированными людьми. Ну наша-то цель какая, чего мы хотим? Просто жестокости? Тогда мы будем эту жестокость и видеть. Или мы хотим все-таки жить в нормальном, более или менее гуманном обществе? Но тогда нужно подходить по-другому. Тогда-то прежде всего социализация людей. И амнистия — одна из форм такой гуманной социализации. Помочь им стать снова нормальными людьми в обществе. А не выйти, отбыв полный срок, озлобившись и с желанием только мстить за невинно потраченные годы. Это очень важная вещь.Еще вопрос. Можно ли говорить, что эта амнистия является продолжением бизнес-амнистии, которая, как признано, не удалась? Если это параллельные процессы, то работа в направлении бизнес-амнистии будет продолжаться и продолжается ли? // Газета.Ru


М.Ф.: Нет, я должен сказать, что это, в общем, процессы, между собой никак не связанные.
Т.М.: Формально — да, абсолютно верно. Но по существу они не могут быть не связаны. Потому что многое из того, что не подпало под бизнес-амнистию, должно подпасть под эту общую амнистию. И в этом смысле то, что предлагается как общая амнистия, развивает бизнес-амнистию. Я бы сказала, что мы, осуществляя эту амнистию, должны учесть уроки только что состоявшейся бизнес-амнистии.
А.Ю.: Или не совсем состоявшейся, так скажем.
Т.М.: Или те уроки, которые, состоявшись, она нам преподнесла. Именно из-за того, что объем ее оказался настолько мизерным, что мы, собственно, почти и не можем говорить о том, что она осуществлена. Во всяком случае, не достигнуты те цели, которые ставились. И эта бизнес-амнистия, неудавшаяся, несостоявшаяся или неэффективная, нас научила тому, на какие грабли не надо наступать.



Возвращаясь тогда к 4 сентября и к перспективе ваших нынешних широких предложений, как вам кажется, Михаил Александрович, президент услышал тогда ваши идеи именно широкой амнистии? // Газета.Ru

Ф.М.: Я бы сказал, президент не просто услышал наши предложения, прозвучавшие 4 сентября, но и выразил к ним совершенно определенное отношение. Потому что он ведь мог не включать этот вопрос в перечень поручений. А он включил этот вопрос в перечень поручений. Он поручил совету подготовить предложения по амнистии. Значит, он прислушался к мнению членов совета.



Возвращаясь к тому, что вы говорили о контроле. Как он будет применяться? Есть ли система оценки результатов амнистии?// Газета.Ru

Т.М.: Ну а что вы понимаете под результатом?
Редакция. Скольких человек она коснулась или коснется? Есть ли статистика, пусть округленная, по прежним амнистиям?
Т.М.: Считают обычно, сколько было освобождено и какому числу людей было наказание сокращено.
Редакция. Минюст считает?
Т.М.: Во-первых, органы исполнения наказаний. Есть частично такая статистика в судебных органах. Потому что решения по приговорам, которые исполняются, принимает суд, в порядке исполнения приговора. Выпускает не сама администрация. Но здесь важен, с моей точки зрения, контроль в другом смысле. Вы сказали слово «контроль» за амнистией или за ее результатами — я на это сразу прореагировала, но в ином смысле. Скажу почему. Михаил Александрович уже сказал, что совет будет контролировать, что область общественного контроля в связи с применением амнистии, она для совета расширяет его задачи. Это, конечно, прекрасно. Но на что хочется обратить внимание в области контроля. Контроль за амнистией — это тоже функция государственных правоохранительных органов. И судебных, и прокуратуры. Почему? Потому что у прокурора функция есть такая и это в законе о прокуратуре записано: прокурор должен, проверяя, осуществляя надзор за деятельностью учреждений, исполняющих наказания, немедленно реагировать на то, что кто-то продолжает сидеть, в то время как на него распространяется амнистия. Особенно этот контроль важен, когда лицо уже попадает в категорию слабо социально защищенных, само не отстаивает свои права. Особенно важен контроль за случаями неосвобождения или длительного неосвобождения в отношении тех лиц, которые подпали под амнистию, но при этом по отношению к ним в течение срока, который устанавливают для реализации (для применения амнистии это обычно шесть месяцев), никакие меры по освобождению приняты не были. Прокуратура должна реагировать. Это одна из задач прокурорского надзора за местами лишения свободы, и этот надзор никто не отменял — в отличие от надзора прокуратуры за следствием в органах Следственного комитета.

И важно, чтобы вся система государственных органов восприняла это как свою задачу: контролировать применение амнистии, а не сокращать ее применение любыми средствами. И это последнее уже, конечно, относится к судам, которые не могут позволять себе, ну, с точки зрения просто общих принципов права трактовать условия применения амнистии, сужая их по содержанию. Это не их задачка, сужать условия амнистии по содержанию можно только с помощью закона. Здесь не должно быть произвола правоприменителя. Поэтому осуществление амнистии востребует, я бы сказала, все контрольные функции системы правоохранительных и судебных органов. Не могут они делать то, что на самом деле уменьшало бы пределы применения норм, созданных законодателем в постановлении об амнистии. И это надо понимать, потому что это тоже является объектом общественного контроля.



// Газета.Ru

А.Ю.: Я бы хотел продолжить линию Михаила Александровича по поводу общественного контроля. И конечно, этим должен заниматься не только cовет при президенте. Понятно, есть другие институты гражданского общества. Например, общественно-наблюдательные комиссии существуют в каждом регионе. И они могли бы проконтролировать, просто задать вопрос на региональном уровне: а сколько у вас по этим статьям, дайте нам, пожалуйста, статистику. Если местные ФСИНы никто не будет шевелить, они не будут шевелиться. По крайней мере быстро. Но и другие, есть институт гражданского общества. Например, почему бы этим не заняться региональным средствам массовой информации, вашим коллегам-журналистам? Это было бы очень важно. Либо общество все-таки научится контролировать власть. Либо мы всегда так и будем все контрольные функции сводить к другим властным органам и ждать, пока они проконтролируют другие органы власти. Либо все-таки граждане начинают через различные институты, включая средства массовой информации, более активно контролировать власть, например, в сфере осуществления реальной амнистии.
М.Ф.: И в этом плане нам должно оказать большое содействие появление нового федерального закона — закона об основах общественного контроля в Российской Федерации. Это тоже одно из поручений президента: нам поручено его подготовить к внесению в Государственную думу. Это серьезная задача. Проект готов, с ним можно познакомиться на сайте совета. Проблема не в этом. Проблема в том, чтобы теперь довести его до той стадии готовности, когда проект может вноситься в Государственную думу. И на встрече 4 сентября президент как раз сказал, что он согласен с моими словами о том, что в результате принятия этого закона и введения его в действие мы можем получить совершенно другую ситуацию в стране. Когда действительно общество будет контролировать власть, реально контролировать.
Т.М.: При этом, надо понимать, это не контроль только, допустим, применительно к нашему случаю с амнистией за администрацией учреждений. Это контроль не только за тем, чтобы они своевременно проверяли статьи, представляли нужные материалы и так далее. Но и контроль за другими контролерами, государственными контролерами. Потому что мы не можем быть удовлетворены состоянием деятельности правоохранительных органов. Здесь общественный контроль совершенно необходим. Применительно к реализации амнистии в первую очередь это будет осуществляться, если такой акт будет принят.



Как вы сами оцениваете по разговорам и спорам вокруг проекта, насколько оживленные и жестокие могут быть споры и обсуждения сейчас, до внесения в Думу, и когда он уже будет внесен? Споры каких сил он вызывает, заинтересованных или незаинтересованных? Как вы сами оцениваете? // Газета.Ru

М.Ф.: Вообще акт амнистии — акт не только милосердия и гуманности, но и акт умиротворения. Нам очень важно общество успокоить, снизить уровень напряженности, уровень озлобления, которое мы часто видим на улицах, в метро. Когда вы наблюдаете либо неспровоцированную агрессию, либо вы видите, что агрессии нет, но нехорошо на нас смотрит этот человек. Вот уровень агрессии нужно снижать, в том числе такими методами, как амнистия. Уровень противостояния в обществе нужно снижать, а не повышать. Потому что у нас задача не взорвать страну, а, наоборот, ее успокоить и дать ей возможность нормально развиваться, процветать. Понимаете, нам надо строить страну, а не взрывать ее. И вот именно то, чтобы ее строить и возвращать к нормальной жизни тех людей, которые сегодня отбывают наказание и которые готовы вернуться к нормальной жизни, — вот это самое важное сейчас.
Т.М.: Последняя реплика, мне очень понравилось, как Михаил Александрович сказал, это может быть неким лозунгом: надо перестать нехорошо смотреть друг на друга. Понимаете? Тогда будет в порядке с ресоциализацией и решим многие другие задачи. Просто не будут возникать конфликты, которые сейчас приводят к разным нехорошим вещам, необоснованным, в сфере уголовной репрессии.
 
Цитата
оксана с пишет:
в вопросах причин преступности, и в вопросах, как строгость наказания влияет на преступность. Я никогда не забуду лекцию профессора Нинель Федоровны Кузнецовой. Она приводила пример, чтобы объяснить, что строгость наказания и уровень преступности между собой связаны очень непрямым образом.
С уверенностью от себя лично могу сказать только одно: если человек осуждён законом, но незаконно, ему и года будет предостаточно, чтобы получить то, что вы называете "рецидивом". Вот только он разный и протекает у всех по-разному.
 
Цитата
frola пишет:
Отправила в ГД и Федотову, а Президенту не смогла, по технической причине, указанной выше
Как написать? Шаблон есть или нет? Где смотреть???
 
Цитата
Светлана Дорошенко пишет:
Шаблон есть или нет?
Осужденным по статьям, связанным с наркотиками – амнистию!
Мы нижеподписавшиеся, со всей ответственностью заявляем: алкоголь и наркотики это зло.Но отправлять людей на годы и десятилетия в лагеря за приверженность вредным привычкам – это не только зло, но и преступление против граждан своей страны .  
Общеизвестно, что профилактика гораздо эффективнее и дешевле карательных мер, от которых страдают не столько осужденные, сколько их родные и близкие. Тем не менее, львиную долю миллионного населения СИЗО и колоний составляют осужденные по статьям о наркотиках.  
Каждое второе уголовное дело, рассматриваемое судами, – о наркотиках.  Госнаркоконтроль гордится достигнутыми показателями. А количество россиян, злоупотребляющих наркотиками и алкоголем, не уменьшается. Утверждение о том, что уголовному преследованию в основном подвергаются сбытчики наркотиков, а не потребители, является примером лукавой (читай, лживой!) фразеологии. Потребители, в отсутствие легального рынка, вынуждены приобретать наркотики в складчину, по случаю, одалживать и снабжать друг друга. Потребление и сбыт взаимообусловлены. Вывод о том, что именно – спрос или предложение – является двигателем оборота наркотиков, лежит на поверхности, поскольку природа любой экономики – и легальной, и нелегальной – одинакова: спрос рождает предложение, а не наоборот. Понимая это, руководство ФСКН в последнее время заговорило о необходимости смещения акцентов, о том, что бороться следует прежде со спросом. Но слова пока остаются словами. А спрос при этом по-прежнему моделируется сотрудниками наркополиции искусственным образом. Провокации приобрели такой размах, что пришлось вмешаться Европейскому суду по правам человека. В результате его усилий в российском «Законе об оперативно-розыскной деятельности» несколько лет назад появился запрет на провокацию. Но полицейские в силу карьерных или корыстных соображений, работают как и прежде, то есть формируют у человека, выбранного объектом (попавшего в их поле зрения в связи с употреблением наркотиков – возможно нерегулярным или даже разовым, случайным) намерение сбыта и затем этого «сбытчика» разоблачают, вменяя ему приготовление или покушение на преступление. Спровоцированный полицией на сбыт в "особо крупном размере" (а он, как известно, меряется отнюдь не грузовиками, не чемоданами и даже не горстями) ставится в один ряд с убийцами и насильниками.  
Прививаемая обществу ассоциация «наркотик» – «убийца» является спекулятивной. Переносить её в сферу уголовного права недопустимо. Жертвы классических насильственных преступлений не рыщут по району в поисках своих убийц и насильников, не суют им деньги, не умоляют совершить в отношении них преступление. Существующие проекты амнистии, тем не менее, предлагают не применять её к лицам, совершившим убийства, насильственные преступления против личности, а наряду с ними, к осужденным за хранение или сбыт наркотиков. Таким образом, на одну доску ставятся несоизмеримые по степени общественной опасности действия. Молодые люди, часто едва отметившие совершеннолетие, часто прямо со студенческой скамьи - отправляются за колючую проволоку на сроки, превышающие половину прожитой ими жизни. В кого они там превратятся – в граждан с испорченной психикой и подорванным здоровьем или в настоящих убийц (в прямом, не ассоциативном смысле этого слова, и все это , на деньги, уплаченные их родителями в виде налогов)? Третьего не дано. Считаем, что лицам, осужденным по делам о наркотиках, назначено чрезмерно суровое наказание, что уже отбытые ими сроки являются достаточными.  

Требуем  распространить амнистию, приуроченную к 20-летию принятия Конституции РФ, на статьи 228, 228.1 и 231 УК РФ.  
 
Необходимость этого вызвана в первую очередь несовершенством законодательства:  
 
·    В настоящее время действует  правило определения размера веществ по всему весу смеси (с учетом нейтральных компонентов), а не по психоактивному веществу. Это создает идеальные условия для профанации борьбы с наркопреступностью, когда преступления особо тяжкой категории без труда раскрываются и расследуются в любом нужном для отчетности количестве путем проверочной закупки в «особо крупном» размере.  
 
·    Огромное количество граждан осуждено за так называемые «производные» наркотических средств, полного и конечного списка которых не существует.  
Вместе с тем в соответствии со ст. 2 ФЗ «О наркотических средствах психотропных веществах» Перечень должен состоять из названий веществ.  
В этой ситуации человек лишен возможности оценить степень опасности этих веществ и определить установленные для них меры контроля.  
 
Освободить от наказания лиц совершивших покушение на преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30 УК РФ, и распространить действие этого пункта на лиц, совершивших покушение на статьи 228, 228.1 и 231 УК РФ.  
 
Предусмотреть  сокращение сроков для лиц, осужденных по статьям 228, 228.1 и 231 УК РФ, и  не подпадающих под освобождение по Амнистии.  
 
Предусмотреть  сокращение сроков для лиц, осужденных впервые по статьям 228, 228.1 и 231 УК РФ.
 
Цитата
frola пишет:
Освободить от наказания лиц совершивших покушение на преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30 УК РФ, и распространить действие этого пункта на лиц, совершивших покушение на статьи 228, 228.1 и 231 УК РФ.
а как же "приготовление" - часть 1 статьи 30?
решили опять не упоминать?

я понимаю, что если примЕнится амнистия к части 3 статьи 30-й, то к части 1 статьи 30-й она применится тем более, потому что часть 1 статьи 30-й (приготовление к сбыту) - "менее общественно опасное преступление", чем часть 3 статьи 30-й (покушение на сбыт).
(хотя так же понимаю, что не применится эта амнистия ни к ч.3, ни к ч.1, ни к сбыту вообще)

Может быть, формулировать предложения относительно преступлений, связанных с наркотиками, применяя слово "НЕОКОНЧЕННОЕ", наряду с провокацией, которая обычно сопровождает "доказанную" часть 3 статьи 30-й, чтобы приготовление тоже хотя бы упоминалось?

Или все считают, что, если доказалось в суде приготовление к сбыту (вообще не было проверочной закупки), то осужденные за приготовление - 100%-но и неоспоримо собирались сбывать?
 
Добрый день, уважаемые гости! В первую очередь хотелось бы выразить благодарность за то, что вы нашли время и возможность принять участие в нашем мероприятии. Мы проводим онлайн-конференцию, посвященную подготовке проекта постановления об амнистии, о которой последнее время так много говорят. О широкой амнистии. Для начала я представлю нашим читателям участников мероприятия, поскольку произошло небольшое изменение, дополнение. У нас в гостях председатель совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Федотов Михаил Александрович и члены СПЧ — Морщакова Тамара Георгиевна, судья Конституционного суда в отставке, и присоединился в последний момент к нам Юров Андрей Юрьевич, если я не ошибаюсь, президент благотворительного фонда «Интернациональный проект — Молодежное правозащитное движение». Итак, первый вопрос. Информация уже по агентствам и по СМИ прошла о том, что совет принял документ, предложение о постановлении по амнистии. Итак, вопрос, кто первым ответит официально, что документ подготовлен? // Газета.Ru
Михаил Федотов: Давайте я начну. 4 сентября, когда cовет встречался с президентом Путиным, и в выступлениях целого ряда членов совета, и в моем тоже, говорилось о том, что мы предлагаем объявить амнистию к 20-летию Конституции России. 20-летие Конституции — важный политический итог и тот повод, к которому приурочить объявление амнистии было бы правильно.

Более того, я тогда в своем выступлении сказал и об основных параметрах этой амнистии, как я ее вижу. Во-первых, это способ освободить от наказания наиболее уязвимые группы осужденных, с одной стороны. А с другой стороны, как бы обнулить счетчик, подвести черту под тем, что происходило в нашей правоохранительной системе в последние десятилетия. 20-летний юбилей — это как раз повод начать сначала, и начать с того, что законы применяются не избирательно. Ответственность должна быть не по выбору правоохранителя. Хочу — я его посажу, хочу — я его, хотя он совершил преступление, отмажу. Нет, вот наказание должно быть, как это у нас говорится, неотвратимо. Все время забываю это слово. Он должно быть действительно неотвратимым, и тогда мы сможем действительно сильно продвинуться вперед по пути строительства правового государства. Вот с чего, собственно говоря, это началось. Дальше президент подписал перечень поручений, в котором поручил совету среди прочего подготовить предложения об объявлении амнистии к 20-летию Конституции. И вот сегодня мы обсуждали эти предложения, которые были подготовлены двумя постоянными комиссиями. Постоянная комиссия, которую возглавляет Тамара Георгиевна Морщакова, — это комиссия по гражданскому участию в правовой реформе, и постоянная комиссия, которую возглавляет Андрей Владимирович Бабушкин. Она называется постоянная комиссия по содействию общественно-наблюдательным комиссиям и реформе пенитенциарной системы. Вот эти предложения сегодня были озвучены в двух докладах. Дальше развернулась дискуссия по отдельным вопросам. И конечно, мы проголосовали за то, чтобы одобрить, принять за основу эти предложения и поручить двум постоянным комиссиям их доработать. Таким образом, на следующей неделе снова соберутся вот эти две постоянные комиссии, внесут соответствующие коррективы в свои материалы — и дальше мы будем их передавать президенту. И мы договорились на заседании совета, что наши комментарии по поводу наших предложений будут достаточно скромными. С тем чтобы не получилось, что президент, когда мы принесем ему наш проект, скажет: «Михаил Александрович, а зачем вы мне его принесли, я ведь его уже в газете прочитал». Поэтому мы считаем, что просто будет неэтично, если мы эти предложения предадим гласности до того, как они попадут на стол главе государства.


—А можно ли сказать относительно формы: сколько страниц в документе, что он собой представляет, насколько он масштабный? // Газета.Ru
Михаил Федотов: Это будет несколько страниц.


—А если брать по содержанию? Не будем касаться конкретики, перейдем сразу к содержанию. Речь идет о предложениях, если они будут приняты, воплощены в документ, чем эта амнистия отличается от предыдущих? Условно говоря, речь идет об амнистии, применительно к каким-то конкретным статьям Уголовного кодекса, на кого она распространяется, или есть другие формулировки и подходы? // Газета.Ru
М.Ф.: Давайте на этот вопрос лучше ответит Тамара Георгиевна. Потому что она не только председатель соответствующей постоянной комиссии, но еще и доктор юридических наук в области именно криминологических дисциплин. Она все знает гораздо лучше, чем я, потому что я скорее цивилист и конституционалист, а Тамара Георгиевна, наоборот, для нее эти проблемы просто профессионально очень близки и очень знакомы.


—Читатели спрашивают: коснется ли амнистия следующих статей — 159-й и 160-й (мошенничество)? Коснется ли амнистия, скажем, 228-й статьи, по наркотикам? Говорят, что по этой статье сидят в основном молодые люди, которых трудно считать рецидивистами. Вот в этом плане кого именно и как может коснуться амнистия? // Газета.Ru
Тамара Морщакова: Вы ставите вопрос таким образом, что он абсолютно противоречит подходу совета к решению того, какая должна быть амнистия. Совет исходит из одного простого принципа. Мы для себя сначала хотели ответить и пытаемся ответить, для чего все это. Совет очень надеется, что обществом будет осознаваться все в большей мере, что амнистия — это не просто акт некоего такого гуманного прощения тех, кто плох, нехорош, как поэт говорит, «милость к падшим проявить».

Мы исходим из того, что амнистия имеет вполне реальные масштабные объективные основания. Основания, которые коренятся во всей нашей жизни. И к таким основаниям можно причислить несколько самых существенных факторов. Перечень может быть большим, но в качестве главных нужно назвать, и мне кажется, что и совет исходя из сегодняшнего обсуждения разделяет эту позицию. Во-первых, каждый может стать жертвой системы. Действительно, каждый. И это связано и с толкованием закона, и с возможностью для правоохранительных органов использовать свои полномочия, чтобы решать собственные задачи. Или чтобы решать задачи, не соответствующие общественным интересам, но соответствующие ведомственным интересам. И в такой обстановке деятельность органов правоохранительной системы во многом, об этом тоже упомянул Михаил Александрович, строится, простите, на произволе, как ни печально применять этот термин относительно деятельности государственного органа или государственных органов. И именно исходя из этого нужно принять какие-то меры, чтобы, да, были ликвидированы общественно значимые последствия такого произвола. Мы могли бы сказать, что ну если они неправильно делают, неправильно расследуют, неправильно судят, неправильно наказывают, то для этого есть разные инстанции, которые могут все исправить. Инстанции эти не работают. Никакого контроля за следствием практически нет, его не осуществляют ни прокуратура, ни суд. Другой вопрос, почему они не осуществляют то, что должны, собственно, делать. Никакого контроля нет, и поправить их никто не может. Поэтому кажется совершенно необходимым прибегнуть к такому вот средству, в определенном смысле напоминающему хирургический нож.


—Тамара Георгиевна, вы правильно сказали. Но при этом все-таки милосердие входит иногда в прямые задачи правительства. Может быть, сам акт амнистии не лишает карательного характера всю систему правосудия. Михаил Александрович упомянул неотвратимость. Но другими двумя принципами являются соразмерность и справедливость этого наказания. И, единожды совершив этот акт, мы еще не можем быть уверены в его окончательной формулировке, поскольку слово за президентом.

Мы совершенно не снимаем угроз, о которых вы сказали, буквально с первого дня после объявления амнистии. Как быть с этим? // Газета.Ru
Т.М.: Вы знаете, это очень правильная постановка вопроса. Но если мы рассмотрим процесс преобразований, к которому стремимся, в том числе в сфере уголовной политики, в сфере деятельности правоохранительных органов, в сфере деятельности органов, которые обеспечивают исполнение наказаний, — если мы это рассмотрим в динамике, как развивающееся, усовершенствованное действо, то мы должны подумать о том, с чего может начаться такое усовершенствование. И может ли оно начаться без первого шага или без каких-то предварительных предпосылок, которые мы бы рассматривали как обязательные. Как кондиции sinequanone, без которых не пойдет развитие по другим необходимым направлениям.

Отвечу просто на ваш вопрос. Возможность принятия акта амнистии — это то право, данное государственной, парламентской, скажем так, власти, которое основано на том, что милосердие должно быть в государстве. Но это милосердие в конкретных условиях нашей жизни, оно дополнительно стимулируется. Тем, что правоохранительная система действует несоразмерно, несправедливо и произвольно. И оно стимулируется еще в меньшей степени тем, как организовано у нас исполнение уголовных наказаний. Ведь о реформе исправительной системы, системы органов исполнения наказаний все говорят давно. И у нас группа есть в совете, которая этим занимается. Мы и с Министерством юстиции сотрудничаем по этому направлению. Но она не движется, оно нереализуемо в условиях, когда тюремное население, ну, можем сказать, зашкаливает. Мы на втором месте среди всех стран мира по числу тюремного населения после Америки на душу населения.
Андрей Юров: Абсолютно — на восьмом.
Т.М.: А так — на втором месте среди, в общем, всех этих стран. Но и этого еще мало.
—Редакция. Мы стремимся в Америку и в этом?
Т.М.: Ну вот, может быть, это то единственное направление, где мы можем если не обогнать, то хотя бы догнать, если не будем принимать мер, сдерживающих наши людоедские, простите меня, настроения. Потому что довольно страшно жить в обществе, где не только правоохранительная система, но и просто люди думают, что если человека приговорили к трем годам лишения свободы, то, подумаешь, какая ерунда, три года отсидел. А попробовал кто-то, то есть каждый из нас, просидеть в условиях изоляции даже не годы, а неделю, месяц? Это все страшные, чудовищные травмы для людей. И представьте себе, как это должно восприниматься человеком, который ни в чем не виноват и не может доказать. Если он не виноват, бывают ошибки, но он может быть уверен в том, что сможет доказать, что не виноват. У нас практически нет такой возможности. И если вы хотите подтверждения этим словам, посмотрите, сколько у нас оправдательных приговоров. Один процент.
А.Ю.: И еще очень важно, сколько во второй инстанции...
Т.М.: ...пересматривается, да. И не пересматриваются эти решения в пользу осужденных. Я слышала от судьи областного суда, то есть суда уровня субъекта Федерации, поразительное объяснение этому низкому проценту оправданий в стране. Он говорит: а как может быть иначе, если мы получаем материалы от органов расследования, они же уже все исполнили. Вот в обстановке такой работы, в обстановке, когда в местах лишения свободы люди не живут, они гниют там.

Мы можем говорить об ужасных условиях в армии, мы можем говорить об ужасных условиях, гораздо более худших, в местах лишения свободы. А ведь этих людей никто к пыткам не приговаривал. Их приговаривали к мерам наказания, заключающимся в ограничении их свободы. Но не к тому, что тебя будут унижать, бить, вымогать что-то, заставлять заниматься трудом, который похож на рабский. Хотя можно и без слова «похож», наверное, употребить это определение. И вот это делает акт гуманизма и милосердия, о котором мы сказали, объективно необходимым. Потому что, не освободившись от этого груза, мы не можем реформировать ни правоохранительную систему, ни систему пенитенциарную, то есть систему отбывания наказания.


—А можете сказать, есть ли какие-нибудь приблизительные оценки, сколько примерно человек из нынешнего варианта она может затронуть? // Газета.Ru
А.Ю.: Это уж точно, у нас нет такой статистики. Я боюсь, что нужны специальные исследования. Их нет даже у ФСИН или там у департамента...
—Редакция. Хотя бы приблизительно, это тысячи, десятки тысяч?..
М.Ф.: Нет, здесь даже приблизительные цифры назвать невозможно. Для этого нужно поднимать статистику, которая есть в Федеральной службе исполнения наказаний, смотреть, считать. Это большая работа. Эта работа не под силу совету.


—Слушайте, как такое возможно? В стране, которая занимает лидирующие позиции по осужденным, мы не знаем, сколько людей выйдет, сколько останется. Почему у вас нет до сих пор этой статистики? // Газета.Ru
Т.М.: А кто нам должен был дать эти цифры? Они же относятся, правильно я говорю, не к сведениям, находящимся в открытом доступе.
А.Ю.: Конечно. Мы же не можем точную статистику получить, например, по отдельным статьям, это очень сложно. Понять, кто за что сидит.
М.Ф.: Нет, есть официальная статистика Верховного суда, которую вы можете открыть и посмотреть, сколько осуждено было в таком-то году по такой-то статье Уголовного кодекса. Но из этой цифры абсолютно вы ничего не сможете почерпнуть.
А.Ю.: И из самой статьи тоже. Потому что по одной и той же статье совершенно разные могут быть вещи.
Т.М.: Да, даже составы преступлений могут быть разные.
А.Ю.: Потому что мы вот сейчас говорим о том, что главный лейтмотив этой амнистии — ненасильственные преступления. Мы говорим о том, что под ненасильственными мы подразумеваем не сами акты легкого насилия. Ну схватил за руку, например. Мы под ненасилием понимаем отсутствие долгосрочных последствий. То есть нет травм, тяжелых, неизлечимых. Речь идет о том, что мы говорим о преступлениях, которые не носят по-настоящему насильственного характера. В смысле не имели целью повредить человека или что-то с ним еще сделать.
Т.М.: И таких последствий не наступило.
А.Ю.: Да. И не наступило никаких последствий. То есть речь идет об этом. И причем мы говорим преимущественно про эти преступления. Но идея-то как раз, продолжая то, что сказала Тамара Георгиевна, не только в проявлении милосердия со стороны власти. Меня, например, намного больше волнует некое отношение населения к тому, что происходит в тюрьме. Мы должны напомнить про разные категории граждан. Чтобы люди понимали, какое количество женщин сидит с маленькими детьми. Что происходит в колонии с разными категориями инвалидов, с разными категориями инфицированных людей. С людьми с неизлечимыми заболеваниями. Да, я понимаю, у нас очень жестокое общество. Но мы что-то должны делать. Потому что, как ни странно, для меня-то как раз не менее важна сама попытка переломить отношение общества.


—А вам на это скажут, что насилие над чувствами верующих гораздо страшнее подчас, чем физическое рукоприкладство. // Газета.Ru
А.Ю.: Не знаю, насколько я соглашусь или не соглашусь со своими коллегами-юристами. Я в отличие от них не юрист, а правозащитник. И для меня, например, неотвратимость наказания, как ни странно, не очень важна. Я всегда вспоминаю слова Екатерины II, что важнее оправдать десять виновных, чем наказать одного невинного.
М.Ф.: Это еще у Петра I было.
А.Ю.: Да, но наша власть исходит из прямо противоположного: лучше наказать десять невинных, чем оправдать хотя бы одного виновного. В этом смысле для меня, как для правозащитника, неотвратимость не так уж важна. Для меня как раз важна справедливость и соразмерность, пропорциональность. И для меня очень важно, продолжая опять же то, что сказала Тамара Георгиевна, что этих людей никто не приговаривал к пыткам. А 90% из них находится в ситуациях, которые могут быть признаны если не пытками, то жестоким, бесчеловечным обращением.
Т.М.: Это безусловно.
А.Ю.: Да, в соответствии с 3-й статьей Европейской конвенции.
М.Ф.: Вот я вам приведу маленький пример. Недавно мы проводили выездное заседание совета в Чечне. И посещали колонию, название которой, я думаю, у всех, кто помнит первую чеченскую войну, в памяти, — Чернокозово. Знаменитое Чернокозово. И вот в этом знаменитом Чернокозове мы встретились с большим количеством людей, разговаривали с ними. В том числе я познакомился с одним осужденным. Человек глубоко пожилой, перенесший уже два инсульта. Его к нам, можно сказать, вынесли на руках. И мы его спросили: вы подавали на условно-досрочное освобождение? Он говорит: да, несколько раз. — И как к этому отнеслась администрация колонии? — Они поддержали мою просьбу об условно-досрочном освобождении. — И что суд? — А суд отказал. Вот как в этой ситуации тяжелобольного человека вернуть домой? Только одним способом — амнистией. Ну или помилованием, конечно.
Т.М.: Но есть еще способ, который предусмотрен даже нашим, вовсе не таким мягким законодательством. Освобождение по Уголовному кодексу — это то, на что может рассчитывать тяжелобольной человек. Тяжелобольной, попадающий с точки зрения своего заболевания в перечень заболеваний, установленный правительством Российской Федерации. И каждый тяжелобольной имеет право на освобождение. Но здесь определенные стереотипы создаются практикой. Например, Верховный суд Российской Федерации разъяснил, что если человек тяжело болен, что соответствует тому состоянию, которое дает основание по перечню для освобождения, то это вовсе не значит, что суд, который будет решать вопрос об освобождении, не должен сначала оценить тяжесть совершенного им деяния, его поведение в местах лишения свободы и даже такую деталь, как его отношение к лечению. И это в отношении людей, которые больны безнадежно. Верховный суд объяснил судам: вы не можете исходя из одной тяжести заболевания принять решение об условно-досрочном освобождении или просто об освобождении такого человека. Вот, пожалуйста, что в этих условиях делать?
М.Ф.: Представим себе ситуацию: безногий инвалид, когда к нему подходит сотрудник колонии, он с ним не здоровается, а посылает его матом. Что это такое? Дисциплинарное нарушение, нарушение правил распорядка. И он получает шизо, штрафной изолятор. Да, он безногий инвалид, инвалид первой группы. Но его никто не выпустит. Потому что он, вот видите, не раскаялся, продолжает, в частности, материться.
Т.М.: Правда, я сегодня слышала совершенно замечательную передачу. Обсуждали новые нормативные акты, которые проектируют для работников системы исполнения наказания. Например, запретить пользование вот этим административно-хозяйственным языком — нецензурной речью и заставить их перейти на великий правдивый свободный могучий русский язык. У всех вызывает достаточно большие сомнения. Может быть, нужно сначала учить? А второй вопрос, поймут ли те, кому они на этом языке излагают свои инвективы, то, что они скажут на великом, правдивом и свободном?..


—Читатели спрашивают, чтобы распространилась на человека амнистия, нужно ли ему признавать свою вину? // Газета.Ru
М.Ф.: Нет.
А.Ю.: Нет, это же не помилование.
Т.М.: И при помиловании не нужно. Это абсолютно не следует ни из нормативов, ни из представлений о стандартах, которые характерны для таких актов. Ведь эти акты мы не в России изобретаем, они существуют во всем мире. Я знаю, в Германии существует даже такая правовая отрасль, которая содержит все эти нормы, регулирующие милосердные процедуры — помилование и амнистии. У нас этого, к сожалению, нет, но это не мы изобрели.
А.Ю.: По крайней мере, позиция совета такова, что ни в коем случае амнистия не должна распространяться на человека или не распространяться в зависимости от его признания вины. То есть уж точно не должно так быть. Если кто-то — либо законодатели, либо правоприменители — поставит такое условие, с нашей точки зрения, это во многом дискредитирует саму идею амнистии. А мы гарантировать это не можем.
М.Ф.: Хотя бы просто потому, что человек, который невиновен, он не будет признавать свою вину.
Т.М.: Но он оказывается в худшем положении.
А.Ю.: Вот я хотел еще добавить. Это, конечно, мое личное мнение, и, возможно, я сильно преувеличиваю и кто-нибудь этим будет очень недоволен, но, по моему общению с огромным количеством заключенных и их родственников, я считаю, что где-то четверть сидит вообще невинно. В смысле либо вообще ничего не совершали, либо совершили намного меньшее преступление, а вынуждены были под неким давлением, мягко говоря, признаться. Примерно четверть. А еще четверть как минимум действительно совершали некие деяния, но деяния абсолютно безопасные. С моей точки зрения, ни в одной стране мира они бы не сидели в тюрьмах, была бы избрана другая мера, даже не наказания, а социальная реабилитация. То есть вообще другой подход. Это люди, которые совершили очень смешные преступления.

Сегодня как раз на cовете приводились примеры, когда парень просто украл коробку конфет, — семь лет. Просто потому, что он оттолкнул охранника. Толкнул охранника, получается, уже грабеж. Понятно, что этот человек вряд ли социально опасен. У меня есть друг, правозащитник, который в Казахстане задавил человека. Но он ехал абсолютно безопасно, 60 километров. Пьяный человек просто бросился ему под колеса. Его осудили на четыре года, он отсидел два. Это было политическое дело. Но формально он сидел за убийство. Но ведь это не значит, что человек представляет хоть какую-то опасность. Он что, будет на улицах к кому-то приставать, кого-то душить? Что страшного в этом преступлении, если человек совершенно в трезвом состоянии ехал на машине? Да, каждый может сбить. Это трагедия. И для того, кого сбили, его родственников, и для того, который сбил. Понятно, что он человек, правозащитник, переживающий очень сильно это. Но зачем его лишать свободы? Не лучше ли, например, заставить его, не знаю, выплатить семье большой штраф, помогать? Зачем, если одну семью лишили кормильца, лишать еще и вторую? Что это за средневековый метод — око за око? Либо мы живем по-прежнему в Средневековье, либо мы — но тут опять я возвращаюсь к своей теме, — либо мы, как общество, начинаем немножко думать о том, что нам нужно пересматривать наши подходы к людям в тюрьмах, в армии, в других местах.
М.Ф.: Я два слова добавлю к тому, что сказал Андрей Юров. В положении о совете совету прямо предписано вносить предложения по гуманизации нашего общества. И мы видим свои предложения по амнистии как раз как выполнение, в частности, этой нашей функции — функции по гуманизации общества. Мы должны делать общество более милосердным.


—Тамара Георгиевна, вопрос к вам, как к человеку, готовившему в том числе предложения об идеях амнистии. Читатели задают совершенно конкретные вопросы. Например, коснется ли амнистия так называемых злостных нарушителей? Не будет ли ограничения по этому признаку? Так как у нас иногда взыскания, наложенные внутри системы исполнения наказаний, бывают взяты и связаны с какими-то конфликтами между администрацией и осужденным. // Газета.Ru
Т.М.: Это очень важная сторона. И мы думаем, что сумеем так сконструировать предложения, чтобы был обеспечен баланс между интересами какого-то влияния превентивного и воспитательного. На тех, кто действительно может быть признан злостными нарушителями, и в то же время интересы защиты тех, кто может подпасть под такие меры дисциплинарного характера в местах лишения свободы. Которые, так же как и наказание, часто используются лицами, представляющими администрацию, для некой расправы с неугодными или для того, чтобы лишить людей возможности досрочно выйти на свободу на основе применения к ним условно-досрочного освобождения. Поэтому, я думаю, мы должны сформулировать несколько идей, я сейчас не говорю о нормах.

Одна идея, она совершенно такая революционная, а другая — наоборот, широко признаваемая всеми актами амнистий, которые мы знаем. И эта вот широко признаваемая состоит в том, что тот, кто совершает в местах лишения свободы преступление, причем такое, которое связано с лишением жизни, конечно, не подлежит освобождению. Это понятно, если совершаются нарушения такого характера и такой тяжести. Но точно так же общим местом в амнистии является нераспространение амнистий на особо опасных рецидивистов. Понятно, что люди, которые систематически занимаются преступной деятельностью, совершают тяжкие преступления. И очевидно, их нельзя рассматривать как людей, которых в равной мере может исправить нахождение в тюрьме или на свободе. Но и оснований их поведение не дает, чтобы можно было к ним применять акты амнистии. Но есть и другая категория людей, которые страдают от этих произвольных дисциплинарных взысканий, налагаемых на них в местах лишения свободы. И мы думаем заложить такую идею, что, как и все деяния, совершенные до опубликования и вступления в силу постановления об амнистии, так же и все дисциплинарные проступки, которые были наказаны, собственно, кем налагается это взыскание дисциплинарное, которые имели место до момента опубликования и вступления в силу акта амнистии, будут погашены. Вот они будут погашены, и тогда, может быть, и администрация задумается над тем, что надо иначе как-то процесс организовать. Надо сказать, совет уже давно озаботился этой негодной процедурой, или, вернее, отсутствием процедуры, с применением которой должны налагаться дисциплинарные взыскания. И нужны законодательные меры, которые ее бы урегулировали и которые минимально защищали бы подвластного администрации человека от произвола администрации. Поэтому тут тоже амнистия могла бы сделать первый шаг, обнулить, как сегодня уже выразился однажды Михаил Александрович, все, что связано с системой дисциплинарных взысканий. Будет считаться, что их не было, например.
М.Ф.: Я хочу рассказать маленькую историю. Наверное, во многих колониях, где я был за последнее время, встречал в штрафных изоляторах, в этих самых ПКТ, осужденных, которые на вопрос: а давно ли вы находитесь здесь, то есть в шизо? — отвечали: да практически с первого дня. Как с первого дня? Ведь срок пребывания там не может быть больше 15 суток. А очень просто: вот дали ему 15 суток за нарушение, например, формы одежды, ну пуговица не застегнута, — на 15 суток в шизо. И мы смотрели личные дела таких заключенных. Интересно получается. Вот ему дают эти 15 суток. 14 суток он проживает совершенно спокойно, никаких взысканий нет. На 15-е сутки он получает взыскание за то, что не поздоровался с сотрудником администрации. И еще 15 суток проходит. Опять никаких нарушений. А на 15-е сутки у него новое взыскание: он не встал, когда вошел представитель администрации. Ну и так далее. То есть просто надо иметь некоторые навыки и некоторую долю воображения, чтобы каждый раз, просто каждые 14 дней, накладывать новое взыскание, — и человек будет там сидеть годами.


—Понятно, что всех интересует последняя ситуация, связанная с именами. Можем ли мы, подчеркивая, что это лишь ваш проект и он может принять совершенно иные финальные формы, можем ли мы ответить на уровне «да — нет», подпадают ли под амнистию Ходорковский, девочки из Pussy Riot, Косенко, ребята из Greenpeace? // Газета.Ru
М.Ф.: Я могу по поводу Greenpeace сказать, что, честно говоря, я вообще этого не понимаю. Потому что им предъявили обвинение в пиратстве. Я уже сказал вчера, что с таким же успехом им могли предъявить обвинение в групповом изнасиловании платформы. Нельзя сказать, что мы призываем амнистировать всех осужденных за пиратство? Но в данных действиях нет ничего похожего на пиратство.
—Редакция. Они подпадают?
М.Ф.: Под что, под пиратство? Нет.
—Редакция. Под вашу амнистию.
М.Ф.: Значит, мы договорились, что, во-первых, исходим из того, что в Уголовном кодексе амнистия определяется как неиндивидуализированный акт. Там нет и не может быть никаких фамилий. Там нет и не может быть никаких конкретных дел. Это просто противоречит природе амнистии, как она определена в нашем Уголовном кодексе. И поэтому говорить сейчас о том, попадет такой-то человек или такой-то, абсолютно преждевременно. И просто бессмысленно даже.


—А такой уточняющий вопрос: в чем она, амнистия, будет выражаться? Есть же разные варианты. Это освобождение от наказания? Либо речь идет о смягчении наказания? И некоторых читателей волнует, коснется ли амнистия историй с погашением судимости, поскольку это тоже налагает серьезные последствия. // Газета.Ru
Т.М.: Это очень хороший вопрос. Потому что, с одной стороны, может показаться, что амнистия мыслится нами как широкая. Потому что в качестве ликвидации отрицательных правовых последствий осуждения могут быть использованы разные формы решений, относящихся к осужденным. Вы правильно сказали, это может быть полное освобождение от наказания. Это может быть полное освобождение не только от наказания в виде лишения свободы, но и от других видов наказания. Это может быть снятие отрицательных последствий осуждения, таких как судимость. Вы об этом тоже упомянули. Это может касаться отмены мер административного надзора, которые устанавливаются в отношении отбывших наказание за тяжкие преступления. Это может касаться и всех дополнительных наказаний, которые были назначены осужденным в связи с совершенными ими преступлениями. Так что это может выражаться в снятии очень разных отрицательных последствий. Это, безусловно, может выражаться и в сокращении сроков наказания. Конечно, это обычный способ амнистирования и это не наше открытие. Важно, что при сокращении сроков наказания в практике амнистий, как правило, используется метод пропорциональности. Осужденным к такому-то сроку лишения свободы, чтобы быть освобожденными, нужно отбыть одну треть наказания. К другому, более тяжкому сроку — нужно отсидеть половину наказания, к третьему — две трети, к четвертому — еще сколько-то. Мы хотели бы, чтобы был признан действующий в данной амнистии принцип — принцип требования снижения наказания, пропорционального назначенным по приговорам срокам. Нам кажется, это достаточно справедливо. Но если мы посмотрим на действующее уголовное законодательство, то знаем, что каждый, который лишен свободы, по отбытии какой-то части назначенного ему наказания может просить об условно-досрочном освобождении. При ходатайстве об условно-досрочном освобождении есть такие требования для очень серьезных наказаний, максимальных, — нужно отбыть и три четверти, и четыре пятых. Мы думаем, что эта планка требований к отбытому сроку может быть для групп, допустим, осужденных на сроки более десяти лет, унифицирована. Она может составлять не обязательно четыре пятых и три четверти, а просто для всех две трети. Тем более если мы выдвигаем предварительное требование этого отбытия наказаний. Ведь две трети вычисляются от большего срока, значит, это не есть уравниловка. Все равно человек должен отсидеть намного больше, если он приговорен к большему сроку. Поэтому вот такое предложение мы хотим сформулировать.
М.Ф.: Я хотел бы только добавить, от чего амнистия не может освободить и не должна. Это от гражданской ответственности. То есть если преступлением нанесен материальный ущерб и в приговоре суда указано, что должен быть этот ущерб возмещен, эта часть приговора никуда не девается. Таким образом, наше представление об амнистии одновременно защищает права потерпевших. Их права никуда не исчезают. Как там потерпевший должен был получить в порядке возмещения нанесенного ему ущерба, предположим, сто тысяч рублей, так он эти сто тысяч и получит. И кстати говоря, получит их быстрее...
Т.М.: Да, вот это очень важно.
М.Ф.: ...чем когда его обидчик находится в колонии. Потому что когда он находится в колонии, он получает зарплату, ну вот я видел квиточки, 23 рубля в месяц, 15 рублей. Ну максимум суммы, который я видел, было, по-моему, 1500 рублей или 1300. Извините, из такой зарплаты он эти сто тысяч будет возмещать сколько лет? Сто или больше?


—Михаил Александрович, пока шло заседание совета, в ряде СМИ уже появились сообщения о том, что по амнистии, подготовленной правозащитниками, на свободу выйдут коррупционеры, наркоторговцы, педофилы... Так ли это? // Газета.Ru
М.Ф.: Пиар я лично не комментирую.
Т.М.: Личный, вы имеете в виду? Личный пиар, который обеспечивали себе информаторы. То есть те, кто сообщил эту информацию.


—Вопрос технический, из области ликбеза. Как человеку сделать, чтобы амнистия на него распространилась? Ему надо самому обращаться либо она будет автоматически распространяться? Как осужденному инициировать процесс, чтобы амнистия на него распространилась? // Газета.Ru
М.Ф.: Это будет конкретизировано в постановлении о порядке применения амнистии. Когда Государственная дума принимает акт амнистии, она принимает два постановления — постановление об объявлении амнистии и постановление о порядке применения постановления об амнистии. Вот там все как раз конкретизируется. Я думаю, что, безусловно, если все состоится так, как задумано, то тогда и постановление об амнистии появится, и постановление о порядке применения.
—Редакция. А какие варианты здесь теоретически возможны?
Т.М.: На самом деле это не новаторство, механизмы эти отработаны. Сами подумайте, все зависит от того, в какой стадии находится или рассматриваемое или расследуемое дело, или процесс отбывания наказания. Если дело только расследуется, а, допустим, амнистия предусматривает, что то преступление, которое является предметом обвинения, подпадает под амнистию и требует освобождения, определена санкция, определен характер преступления как подпадающий под амнистию, очевидно: должны принять именно органы расследования, потому что все остальное будет неэффективная деятельность. Дело дойдет до суда, суд сделать из этого менее тяжкого преступления более тяжкое не может, закон это исключает, значит, орган расследования должен принять такое решение о прекращении уголовного преследования.

У суда, конечно, более сложная ситуация, потому что амнистия должна быть распространена на лиц с определенной мерой наказания. Суд назначает меру наказания в рамках какой-то санкции. Допустим, он может назначить от пяти до десяти лет. И мы не знаем заранее, каким будет наказание. А амнистия, скажем, распространяется... Ну я условно скажу, это не имеет никакого отношения к конкретике нынешнего предложения об амнистии. Амнистия распространяется, раньше всегда так было в СССР и в РСФСР, на лиц, совершивших деяния, наказание за которые может представлять собой лишение свободы до шести лет. А санкция статьи, скажем, от трех до восьми. Значит, чтобы решить, амнистируется лицо или нет, суд должен высказаться по поводу того, какую меру наказания он выбирает. Но если суд выбирает лицу уже по приговору наказание до шести лет лишения свободы, он тоже должен вынести решение об освобождении. Дальше наступает ответственность тех учреждений, где лицо отбывает наказание. Они должны смотреть, в соответствии с актом об амнистии должен ли он быть освобожден по амнистии, если отбыл две трети. Они должны пересчитать этот срок. Есть у него две трети, значит, он подлежит освобождению, его надо представить для освобождения. Есть еще люди, условно-досрочно освобожденные. За них отвечают инспекции, которые уже на свободе отслеживают поведение, и так далее. Эти инспекции по исполнению уголовных наказаний и целый ряд органов должны быть в этом задействованы.


—Предполагается ли какой-то контроль со стороны совета и других правозащитных организаций? Насколько эти инспекции и прочие органы будут добросовестно применять проект об амнистии? // Газета.Ru
М.Ф.: Да, безусловно. У нас есть специальная постоянная комиссия по содействию ОНК и реформе пенитенциарной системы. Мы рассчитываем, что в ближайшее время будут внесены изменения в положение о совете, полномочия членов совета будут расширены. В частности, они получат возможность посещать места принудительного содержания. И за счет этого, думаю, контрольные функции совета сильно прибавят.
А.Ю.: Мне от себя хотелось бы все-таки дать очень краткий комментарий на вопрос, но в рамках исключительно принятой концепции, что немедленно какие-то страшные люди выйдут на свободу. Во-первых, давайте еще раз. Амнистия не предполагает немедленный выход на свободу всех. Многих она коснется только исключительно уменьшением сроков, смягчением наказания и так далее. Что немедленно какие-то ужасные монстры выйдут на улицу, об этом речи нет. Второе — мы только что говорили
 
Цитата
Елена пишет:
решили опять не упоминать?
Лена, ну, мы же предлагали это обсудить.  :o  Многие отмолчались, и отправлено, как предложили.  Хотя думаю, не поздно (если не тянуть) сделать  дубль 2.
 
Готовтесь к разочарованию!
Страницы: Пред. 1 ... 11 12 13 14 15 ... 120 След.
Читают тему (гостей: 2)

ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИКАМИ РАЗРУШАЕТ
Новое на форумах
25.09.2022 08:00:26
ПОПОЛНЕНИЕ ПОДБОРКИ ПОЛЕЗНЫХ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ
Просмотров: 181551
Ответов: 308
25.08.2022 11:47:52
База данных ЕСПЧ по поданным жалобам
Просмотров: 10110
Ответов: 6
16.08.2022 12:49:41
Реабилитация
Просмотров: 198415
Ответов: 239
07.08.2022 19:40:58
Законопроект о принудительных работах
Просмотров: 146465
Ответов: 209
07.08.2022 19:39:15
Социальная адаптация заключенных
Просмотров: 893
Ответов: 3
07.08.2022 18:55:42
Вещдоки
Просмотров: 209468
Ответов: 439
24.07.2022 11:16:59
Перестройка институтов обжалования приговоров
Просмотров: 14523
Ответов: 33
20.06.2022 15:01:52
Контрабанда
Просмотров: 135367
Ответов: 352
20.06.2022 14:51:34
Понятые
Просмотров: 167285
Ответов: 330
20.06.2022 14:46:21
Я признался. Что делать?
Просмотров: 100015
Ответов: 259
Узнать № жалобы в ЕСПЧ
Новая услуга Антисуда