Главная Поиск Карта сайта
Поиск по сайту
Авторизация
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Легализация
petition.jpg

Европейский Суд (ЕСПЧ)

Страницы: Пред. 1 ... 26 27 28 29 30 ... 37 След.
Европейский Суд (ЕСПЧ)
 
16 февраля 2016, 14:27
ЕСПЧ признал нарушение прав 11 жалобщиков на российские суды
Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) признал нарушение прав 11 россиян, которые жаловались на суды РФ, рассмотревшие поданные ими иски без их участия. Соответствующее постановление было опубликовано на сайте страсбургского суда.
В документе указывается, что суд принял решение объединить в одно производство жалобы, направленные в разное время.
Все 11 граждан РФ обратились в ЕСПЧ, утверждая, что, когда они находились под стражей в связи с расследованием в их отношении уголовных дел, они были лишены возможности участвовать в гражданских процессах по поданным ими искам. В частности, семеро заявителей требовали выплаты компенсации за неприемлемые условия содержания их под стражей, еще трое подали иски о клевете, последний заявитель оспаривал в российском суде правомерность его уголовного преследования.
Таким образом, российские суды отклонили или рассмотрели, но оставили без удовлетворения жалобы россиян в их отсутствие.
В результате ЕСПЧ признал, что РФ нарушила статью 6 Европейской конвенции о правах человека (право на справедливое судебное разбирательство). Кроме того, страсбургский суд обязал власти РФ выплатить заявителям компенсацию, а также возместить судебные издержки на общую сумму 18 560 евро.

оригинал
 
ЕСПЧ про использование обнаруженного при незаконном обыске

Постановление ЕСПЧ по делу «Праде против Германии» (Prade v. Germany, жалоба № 7215/10) от 03 марта 2016 года
«36. <…> Суд должен в первую очередь рассмотреть вопрос о «незаконности» получения доказательства по делу заявителя.37. Суд прежде всего отмечает, что обыск в жилище, проведенный в рамках другого уголовного дела в отношении заявителя и приведший к [случайному] обнаружению наркотиков, не соответствовал национальному закону. Федеральный Конституционный Суд отменил решение суда [первой инстанции], разрешающее проведение обыска, поскольку оно было вынесено без достаточных оснований подозревать заявителя в нарушениях авторского права [выразившихся в продаже поддельных вещей, таких как часы и компьютерные программы, через eBay], по причине чего отсутствовали достаточные основания, которые оправдывали бы такое существенное воздействие на конституционные права заявителя, которое оказывает обыск в жилище. Тем не менее, как и предусмотрено статьей 13 Основного закона [Германии], власти получили решение суда на проведение обыска до его проведения. Ничто не указывает на то, что в данном случае полицейские действовали недобросовестно или с намерением нарушить формальные правила, когда они обращались за решением суда, разрешающим производство обыска, и исполняли его (ср. сKaletsch v. Germany (dec.), no. 31890/06, 23 June 2009).
38. Суд отмечает, что заявитель имел реальную возможность оспорить использование доказательства, полученного по результатам исполнения незаконного решения суда, разрешающего производство обыска. Он высказался против такого использования [полученного доказательства] в судах всех трех инстанций, утверждая, что общественные интересы в преследовании за совершение преступления не могут перевешивать его право на уважение жилища. Суды всех инстанций надлежащим образом рассмотрели его аргументы.
39. Далее Суд должен рассмотреть вопрос о качестве доказательства, о котором идет речь. Что касается интенсивности вмешательства, Суд отмечает, что настоящее дело существенно отличается от дела Яллоха ([Jalloh v. Germany [GC], no. 54810/00, ECHR 2006-IX]). По делу Яллоха власти осуществили серьезное вмешательство в физическую и психическую целостность заявителя против его воли [с помощью четырех полицейских, удерживавших его, врач ввел заявителю через нос солевой раствор и рвотный корень, а также сделал ему инъекцию апоморфина, деривата морфина, действующего как рвотное средство, в результате чего заявителя вырвало и был обнаружен небольшой пакетик с кокаином], и, таким образом, доказательства были получены посредством осуществления меры, нарушающей статью 3 Конвенции, одно из ключевых прав, гарантированных Конвенцией (см. Jalloh, названный выше, § 82), в то время как по настоящему делу доказательство было получено посредством осуществления меры, нарушающей национальный закон и не нарушающей статью 3 Конвенции. Что касается вопроса о том, вызывают ли обстоятельства, при которых было получено доказательство, сомнения в его достоверности, Суд отмечает, что между сторонами нет спора в отношении того, что доказательство было обнаружено в квартире в той комнате, которую использовал исключительно заявитель. Более того, количество и качество [обнаруженного] гашиша было установлено экспертом, к выводам которого заявителем не предъявлялось претензий ни на одном из этапов разбирательства. Таким образом, ничто не дает оснований для каких-либо сомнений в достоверности доказательства (см. в качестве примеров обратного Layijov v. Azerbaijan, no. 22062/07, § 75, 10 April 2014; Horvatić v. Croatia, no. 36044/09, § 84, 17 October 2013 and [Lisica v. Croatia, no. 20100/06, § 57, 25 February 2010]).
40. Что касается значения спорного доказательства для обоснования вывода о виновности заявителя в совершении преступления (ср. с Lisica, названным выше, § 57), Суд отмечает, что, согласно выводам Федерального Конституционного Суда, по настоящему делу оспоренный материал представлял собой по сути единственное доказательство против заявителя. [Суд] далее отмечает, что суд второй инстанции опирался [также] на показания самого заявителя, сделанные в письменной форме, смысл которых заключался в том, что он хранил наркотики. Суд напоминает, что необходимость существования других доказательств, помимо оспариваемого, зависит от обстоятельств дела. В данном случае, где [наркотические] средства, обнаруженные в жилище заявителя, представляли собой весомое доказательство и отсутствовал риск ненадежности этого доказательства, дополнительные доказательства были необходимы, соответственно, в меньшей степени (ср. с [Lee Davies v. Belgium, no. 18704/05, § 52, 28 July 2009]).
41. Наконец, при определении того, было ли всё разбирательство в целом справедливым, общественный интерес в расследовании преступления, о котором идет речь, и наказании за его совершение может приниматься во внимание и сопоставляться с интересам лица, заключающимися в получении доказательств, используемых против него, в соответствии с законом. Суд отмечает, что национальные суды тщательно проанализировали аргументы заявителя, касающиеся использования доказательства, и подробно мотивировали свое решение о том, что доказательство может быть использовано в рамках рассматриваемого уголовного дела, несмотря на получение в ходе незаконного обыска в жилище. Они соотнесли общественный интерес, заключающийся в привлечении к ответственности за совершение такого преступления как хранение наркотиков, с интересами заявителя, заключающимися в том, чтобы уважалось его жилище. В отличие от дела Яллоха (названного выше, § 107), где национальные власти рассматривали вопрос о допустимости использования доказательства, полученного в результате насильственного введения вызывающих рвоту средств, которое было предусмотрено национальным законом, по настоящему делу национальные суды понимали, что они имеют возможность по своему усмотрению признать недопустимым использование рассматриваемого доказательства. При таких обстоятельства и, кроме того, учитывая, что национальные суды приняли во внимание значительное количество гашиша [примерно 464 грамма], который был обнаружен (в отличие от дела Яллоха, где речь шла лишь о небольшом количестве обнаруженного кокаина [порядка 0,2 грамма]), их выводы о том, что общественные интересы перевешивают конституционные права заявителя, были тщательно и подробно мотивированы и не свидетельствуют о проявлении произвола или несоразмерности [вмешательства].
42. Проанализировав гарантии, которые были применены при оценке допустимости доказательства, о котором идет речь, характер и существенность нарушений, а также то, каким образом доказательство, полученное в ходе оспариваемого обыска, было использовано, Суд приходит к выводу, что разбирательство по делу заявителя в целом не было несоответствующим требованиям справедливого судебного разбирательства.
43. Из этого следует, что нарушения статьи 6 § 1 Конвенции допущено не было».
 
ДОПОЛНЕНИЕ ОТ 04 МАРТА 2016 ГОДА к тексту о том, какова вероятность признания «новой кассации» по УПК РФ внутренним средством правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции (http://europeancourt.ru/2015/06/04/20572/#add): По результатам изучения всех опубликованных изложений фактов и вопросов сторонам, подготовленных ЕСПЧ перед коммуницированием жалоб против России, зарегистрированных, начиная с 2013 года, я могу сказать, что Страсбургский Суд коммуницировал лишь одну жалобу, применительно к которой 6-месячный срок не соблюдается, если исчислять его с апелляционного определения, вынесенного в 2013 году или позже. Т.е. когда пересмотр вступивших в законную силу судебных актов был или остается доступен только в порядке «новой кассации», предусмотренной УПК РФ в редакции, действующей с 01 января 2013 года. Коммуникация единственной жалобы-исключения может объясняться ошибкой со стороны ЕСПЧ: в изложении фактов он указал, что судья Верховного Суда РФ отказал в передаче кассационной жалобы заявительницы для рассмотрения в заседании Судебной коллегии по гражданским делам, в то время как на самом деле речь идет о Судебной коллегии по уголовным делам (жалоба подана не на нарушение права на справедливое судебное разбирательство по предъявленному уголовному обвинению, а суть на нарушение, в частности, права на эффективное расследование нарушения права на жизнь; и речь идет об обжаловании в кассационном порядке судебных актов, вынесенных в рамках обжалования постановления о прекращении уголовного дела - это постановление не отменялось ни в результате обжалования, ни по иным причинам, а расследование, соответственно, не возобновлялось, заявительница также не прибегала к гражданско-правовым средствам защиты, поэтому я не усматриваю оснований для исчисления 6-месячного срока не от судебных актов, вынесенных в рамках судебного обжалования постановления о прекращении уголовного дела). Другими словами, в ЕСПЧ могли ошибочно посчитать, что обжалование осуществлялось в порядке, предусмотренном ГПК РФ, применительно к которому обращение с первыми двумя кассационными жалобами по общему правилу было признано эффективным средством правовой защиты (эта жалоба была коммуницирована уже после вынесения Решения по делу Абрамян и Якубовских). В ряде случаев в изложении фактов и вопросах сторонам апелляционные определения прямо названы окончательными решениями по делу (жалобы №№ 42424/14, 49429/14, 49901/13, 13437/14, 74480/14, 74812/14, 29035/14 и 29736/14). В одном случае (жалоба № 30124/14) в качестве последнего решения названо определение судьи Верховного Суда РФ об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в заседании Судебной коллегии по уголовным делам (правда, оно не обозначено прямо как «окончательное» решение по делу, но из контекста вроде бы следует именно это). Однако и в этом случае 6-месячный срок соблюдается, если исчислять его со дня вынесения апелляционного определения. Еще в одном случае, где 6-месячный срок не соблюдается, если исчислять его со дня вынесения апелляционного определения, сделана оговорка, что копия этого определения была получена позже (жалоба № 31903/14). А со дня получения копии апелляционного определения 6-месячный срок соблюдается. Более того, в прошлом году я готовил меморандум заявителя по жалобе на нарушение права на справедливое судебное разбирательство по предъявленному уголовному обвинению, на которое заявитель не подавал кассационные жалобы (апелляционное определение при этом было вынесено в 2014 году, т.е. по этому делу порядок обращения в кассацию регулировался и регулируется УПК РФ в редакции, вступившей в силу 01 января 2013 года). И ни ЕСПЧ, ни российские власти в принципе не спрашивали, подавал ли заявитель кассационные жалобы, никакие документы на этот счет не запрашивались (российские власти утверждали в своих замечаниях по делу, что «новая кассация», предусмотренная УПК РФ, неэффективна — им это было нужно, чтобы заявить о пропуске 6-месячного срока, исчисленного со дня вынесения апелляционного определения, который, как утверждал заявитель, был вызван задержкой отправки его жалобы в Страсбург администрацией колонии). По другой жалобе на нарушение права на справедливое судебное разбирательство по предъявленному уголовному обвинению, по которой я готовил меморандум заявителя, «новая кассация» была пройдена. Однако и по этому делу информация об этом ЕСПЧ не сообщалась и им не запрашивалась. Поэтому, хотя, повторюсь, и на сегодняшний день отсутствует решение ЕСПЧ о том, какие средства правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции предоставляет УПК РФ в редакции, действующей с 01 января 2013 года, в т.ч. с 11 января 2015 года, написанное выше следует принимать во внимание при оценке вероятности того, что подача кассационных (и надзорных) жалоб может быть отнесена к эффективным средствам правовой защиты. Как я полагаю, все эти факторы свидетельствуют в пользу более низкой вероятности такого вывода в сравнении с противоположным.
 
ЕСПЧ о поборах за длительные свидания с осужденными

Постановление ЕСПЧ по делу «Видиш против России» (Vidish v. Russia, жалоба № 53120/08) от 15 марта 2016 года (извлечение в моем переводе):«37. <…> Суд отмечает, что сборы за длительные свидания были установлены приказом администрации [ФКУ ЛИУ-3 УФСИН России по Курганской области, которое в то время именовалось ОФ 73/3 ЛИУ] и покрывали часть расходов на оплату за электроэнергию, воду и отопление, стоимость постельного белья и часть зарплаты сотрудников учреждения. ПриказМинистерства [юстиции России № 205 от 03 ноября 2005 года] об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений предусматривал возможность введения оплаты осужденными или лицами, прибывшими на свидание, «дополнительных услуг» при проведении длительных свиданий <…>. Стоит также отметить, что директор [ФСИН России] указывал [в своем письме] начальнику лечебного исправительного учреждения, что взимание с заключенных платы за использование помещениями для длительных свиданий противоречит [УИК РФ] <…>. Таким образом, расходы по обеспечению заключенным приемлемых условий во время длительных свиданий со своими родственниками должна была нести администрация исправительного учреждения, а не заключенные и члены их семей.
38. Несмотря на то, что ни заявитель, ни его дочери [приехавшие на длительное свидание с ним] не просили ни об организации каких-либо особых условий для свидания, ни о дополнительном оборудовании помещения для свиданий, от них ожидали оплаты части заработной платы сотрудников учреждения и расходов на [коммунальные] услуги, которые не могут рассматриваться как «дополнительные услуги». Поскольку российское законодательство не предусматривало возможности перекладывания стоимости основных услуг на родственников заключенных, рассматриваемые ограничения представляются самовольной инициативой администрации лечебного исправительного учреждения. Суд также отмечает в связи с этим, что сборы за длительные свидания были отменены вскоре после первого свидания заявителей со своими дочерьми, поскольку через несколько месяцев у заявителя было еще одно длительное свидание, на этот раз без оплаты <…>.
39. В связи с вышеизложенным Суд считает, что рассматриваемое вмешательство [в право заявителя на уважение семейной жизни] не может быть признано «предусмотренным законом» [как того требует статья 8 Конвенции]. <…>
40. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в связи с незаконными ограничениями в отношении длительных свиданий с родственниками».
 
Цитата
Галина Гордон написал:
Здравствуйте, ЕСПЧ вынес постановление о провокации органами ФСКН(дело Егорова и др 15 марта 2016г.) Что и куда писать в нашей стране. Надзор был полностью пройден до председателя ВС.
Здравствуйте! А есть текст постановления?
 
Цитата
Галина Гордон написал:
Здравствуйте, ЕСПЧ вынес постановление о провокации органами ФСКН(дело Егорова и др 15 марта 2016г.) Что и куда писать в нашей стране. Надзор был полностью пройден до председателя ВС.
Здравствуйте, о решении, принятом ЕСПЧ, "писать" в Верховный Суд будет г-н Матюшкин, Уполномоченный РФ при ЕСПЧ.
Как указано в тексте решения, оно является окончательным.


ст. 413 УПК РФ:
4. Новыми обстоятельствами являются:
2) установленное Европейским Судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела, связанное с:
а) применением федерального закона, не соответствующего положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод;
б) иными нарушениями положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод;

ст. 414 УПК РФ:
4. Днем открытия новых или вновь открывшихся обстоятельств считается:
3) день вступления в силу решения Европейского Суда по правам человека о наличии нарушения положений Конвенции по защите прав человека и основных свобод - в случае, указанном в пункте 2 части четвертой статьи 413 настоящего Кодекса;

ст. 415 УПК РФ:
5. Пересмотр приговора, определения или постановления суда по обстоятельствам, указанным в пунктах 1 и 2 части четвертой статьи 413 настоящего Кодекса, осуществляется Президиумом Верховного Суда Российской Федерации по представлению Председателя Верховного Суда Российской Федерации не позднее одного месяца со дня поступления данного представления. По результатам рассмотрения представления Президиум Верховного Суда Российской Федерации отменяет или изменяет судебные решения по уголовному делу в соответствии с постановлением Конституционного Суда Российской Федерации или постановлением Европейского Суда по правам человека. Копии постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации в течение 3 суток направляются в Конституционный Суд Российской Федерации, лицу, в отношении которого принято данное постановление, прокурору и Уполномоченному Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

Статья 44 Конвенции:
2. Постановление любой из Палат становится окончательным, если:
a) стороны не заявляют, что они будут просить о передаче дела в Большую Палату; или
b) по истечении трех месяцев с даты вынесения постановления не поступило обращения о передаче дела в Большую Палату; или
c) Коллегия Большой Палаты отклоняет обращение о передаче дела согласно статье 43.

Положение Об Уполномоченном Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека - заместителе Министра юстиции Российской Федерации:

в случае вынесения Судом постановления о нарушении Российской Федерацией положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод извещает об этом заинтересованные федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления, которые не позднее чем через один месяц после получения соответствующего извещения уведомляют Уполномоченного о мерах, принимаемых в целях обеспечения исполнения постановления Суда путем устранения допущенных нарушений положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, включая восстановление нарушенных прав заявителей, и (или) предотвращения таких нарушений, и направляют Уполномоченному подтверждающие это документы для их последующего представления в Комитет министров Совета Европы;

информирует Конституционный Суд Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации и Генеральную прокуратуру Российской Федерации о вынесении Судом указанного постановления;

в случае вынесения Судом постановления о присуждении заявителю компенсации за причиненный вред оформляет и направляет необходимые для осуществления выплаты компенсации документы в уполномоченный орган, который не позднее чем через 15 дней после их получения осуществляет соответствующую выплату заявителю и направляет Уполномоченному копии подтверждающих платежных документов;

информирует постоянного представителя Российской Федерации при Совете Европы об исполнении или ходе исполнения решений Суда и оказывает ему консультативное содействие при рассмотрении в Комитете министров Совета Европы вопросов о нарушениях Конвенции о защите прав человека и основных свобод;

 
Решение по делу Егорова и др на русском языке

Обратите внимание (в таблице) на то, когда г-н Егоров (а также другие заявители) подал жалобу и когда она была коммуницирована властям.
 
Обзор практики Верховного Суда РФ 1 (2016): решения ЕСПЧ

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ№ 4 (2015)
(утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 13 апреля 2016 года,
опубликован 14 апреля 2016 года)
(Извлечения)
ПРАКТИКА МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРНЫХ ОРГАНОВ
<…>
В сфере административно-правовых отношений, а также в сфере рассмотрения дел об административных правонарушениях
<…>
Практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 5525/11 «Мифобова против России» (вынесено 5 февраля 2015 г., вступило в силу 5 мая 2015 г.).
Заявитель жаловалась на то, что ее принудительная госпитализация в психиатрический стационар представляла собой нарушение подпункта «е» пункта 1 статьи 5 Конвенции.
Европейский Суд напомнил, что «…для законности принудительного заключения «лица, страдающего психическим расстройством», в психиатрический стационар по смыслу подпункта «е» пункта 1 статьи 5 Конвенции должны быть соблюдены как минимум три условия. Во-первых, соответствующее лицо действительно должно страдать психическим расстройством, то есть, путем объективного медицинского исследования компетентному органу должно быть доказано наличие психического заболевания, за исключением экстренных случаев; во-вторых, психическое расстройство должно быть такого характера или такой степени, чтобы оправдать принудительную госпитализацию; в-третьих, обоснованность длительного ограничения свободы обусловлена продолжительностью такого расстройства» (пункт 51 постановления).
Судом обращено внимание на то, что «…подпункт «e» пункта 1 статьи 5 Конвенции разрешает лишать «душевнобольных» свободы только при соблюдении материальных и процессуальных требований для такого лишения свободы. В сущности, при санкционировании принудительной госпитализации лиц, страдающих психическим расстройством, национальные власти должны установить, что психическое расстройство такого характера или такой степени, оправдывает принудительную госпитализацию… С точки зрения процессуальных норм, они обязаны обеспечить, чтобы процедуры, приводящие к принудительной госпитализации лица, являлись «справедливыми и надлежащими» и исключали возможность произвола» (пункт 56 постановления).
Суд отметил, что «…в делах, касающихся принудительной госпитализации в психиатрические учреждения, основной гарантией защиты от произвольного правоприменения в отношении принадлежащих к уязвимой категории заявителей является надлежащее и эффективное представление их интересов» (пункт 59 постановления).
В данном деле Суд установил, что «… представитель Управления здравоохранения мэрии не выступала в качестве представителя заявителя и не защищала ее интересы в суде… [а] во время рассмотрения дела о принудительной госпитализации заявитель, которая, по мнению психиатров, страдала галлюцинациями и не могла критически оценивать свое состояние, частично сама представляла свои интересы» (пункты 60, 61 постановления).
Суд также установил, что «…в своей кассационной жалобе в областной суд заявитель прямо заявила, что хотела бы воспользоваться помощью адвоката, однако суд кассационной инстанции оставил ее просьбу без внимания… заявитель ясно заявила российским властям о своем желании участвовать в рассмотрении ее кассационной жалобы… Областной суд в своем определении действительно отметил, что заявитель «была надлежащим образом уведомлена о дате и времени судебного заседания, однако в суд не явилась»… при этом маловероятно, что она могла явиться в суд без разрешения и помощи администрации диспансера. Обязанность удостовериться в наличии у заявителя желания участвовать в судебном заседании и проверить оправданность соответствующих действий и решения психиатрического учреждения лежала именно на российском суде» (пункт 62 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что «…компетентные российские органы власти не выполнили процессуальные требования в вопросе принудительной госпитализации заявителя, так как не исключили возможность произвольного правоприменения в рамках судебного разбирательства. Следовательно, принудительная госпитализация приравнивается к незаконному содержанию под стражей в значении подпункта «е» пункта 1 статьи 5 Конвенции» (пункт 66 постановления).
См. приведенное ниже постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 41675/08 «Фанзиева против России» (вынесено 18 июня 2015 г., вступило в силу 18 сентября 2015 г.).
<…>
В сфере уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений
<…>
Практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 63053/09 «Мисюкевич против России» (вынесено и вступило в силу 30 апреля 2015 года).
Заявитель жаловался, что условия его содержания под стражей в ходе предварительного следствия нарушали статью 3 Конвенции.
Власти Российской Федерации предоставили одностороннюю декларацию. В частности, они признали, что условия содержания под стражей в следственном изоляторе не соответствовали требованиям статьи 3 Конвенции, и выразили готовность выплатить заявителю 3765 евро в качестве справедливой компенсации. Они также ходатайствовали перед Судом об исключении жалобы из списка дел, подлежащих рассмотрению, согласно статье 37 Конвенции (пункт 12 постановления).
Европейский Суд установил, что «даже если метод расчета, используемый Властями Российской Федерации в отношении жалоб на условия содержания под стражей, не отвечает в точности руководящим принципам, установленным Судом в «пилотном» постановлении [см. постановление Европейского Суда от 10 января 2012 г. по делу «Ананьев и другие против России» (Ananyev and Others v. Russia), жалобы №№ 42525/07 и 60800/08] …важно то, что предлагаемые суммы не являются несправедливыми по сравнению с суммой, присуждаемой Европейским Судом в подобных делах» (пункт 19 постановления).
Таким образом, Суд пришел к выводу, что «целесообразным является исключение жалобы из списка дел, подлежащих рассмотрению, в части, касающейся вышеуказанной жалобы» (пункт 21 постановления).
Заявитель также жаловался, что его право на справедливое судебное разбирательство было нарушено в связи с отсутствием его защитника на судебном заседании кассационной инстанции. Он ссылался на пункт 1 и подпункт «с» пункта 3 статьи 6 Конвенции.
Европейский Суд отметил, что в соответствии со статьей 51 УПК РФ «предоставление юридической помощи является обязательным, если подозреваемый или обвиняемый явным образом не отказался от нее, за исключением определенной категории дел, когда от этого права вообще нельзя отказаться… [В] настоящем деле интересы заявителя в производстве в суде первой инстанции представлял адвокат Ф., и не имелось указаний на то, что заявитель намеревался отказаться от юридической помощи в суде кассационной инстанции» (пункт 28 постановления).
Суд также подчеркнул, что «…любой отказ должен был быть заявлен в письменном виде, и об этом должна была быть сделана отметка в протоколе данного следственного действия… [С]ледовательно, тот факт, что защитник, представлявший интересы заявителя в суде первой инстанции, не присутствовал на заседании суда кассационной инстанции, не подразумевает отказа от юридической помощи» (пункт 28 постановления).
Европейский Суд отметил, что «…поскольку заявитель был лишен юридической помощи в суде кассационной инстанции, областной суд мог воспользоваться другими процедурами … [О]н мог или назначить другого адвоката… или отложить заседание в целях обеспечения присутствия адвоката позднее» (пункт 30 постановления).
Суд пришел к выводу, что принцип справедливого судебного разбирательства не был соблюден и в связи с этим имело место нарушение пункта 1 и подпункта «с» пункта 3 статьи 6 Конвенции.

Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 43231/04 «Копаницин против России» (вынесено 12 марта 2015 г., вступило в силу 12 июня 2015 г.).
Заявитель жаловался, в частности, на то, что условия его содержания под стражей в следственном изоляторе являлись бесчеловечными и унижающими достоинство, а также что его содержание под стражей в ходе предварительного следствия … не имело соответствующего и достаточного обоснования.
Власти Российской Федерации признали, что заявитель содержался под стражей в следственном изоляторе в условиях, не соответствующих требованиям статьи 3 Конвенции, а также без надлежащего обоснования в нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции, и предложили выплатить Копаницину Д.Ю. 4810 евро в качестве справедливой компенсации. Однако заявитель отказался от предложенной суммы, посчитав ее недостаточной.
Европейский Суд в связи с этим пришел к выводу, что «… даже если указанная сумма не соответствует в точности суммам, присуждаемым Судом в аналогичных случаях, важно то, что указанная сумма не является необоснованной в сравнении с ними…[С] учетом вышеизложенного будет целесообразным прекратить производство по жалобе в части, касающейся бесчеловечных и унижающих достоинство условий содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе ИЗ-77/1 в городе Москве в период с 23 июля по 10 сентября 2004 года и отсутствия соответствующих и достаточных оснований для его содержания под стражей в ходе предварительного следствия» (пункты 29, 32 постановления).
Заявитель [также] жаловался на нарушение подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что его содержание под стражей в ходе предварительного следствия являлось незаконным, так как основания для него, указанные внутригосударственными судами, не имели отношения к делу и не являлись достаточными.
Европейский Суд отметил, что «… выражения «законный» и «в соответствии с предусмотренной законом процедурой» в пункте 1 статьи 5 относятся к национальному законодательству и определяют обязательство по соблюдению его материально-правовых и процессуальных норм… заявитель не оспаривал тот факт, что все периоды его содержания под стражей были санкционированы постановлениями суда. Он также отмечает, что при вынесении таких постановлений соответствующие суды действовали в рамках своей компетенции. Не имеется никаких оснований предполагать, что указанные постановления являлись недействительными или незаконными в соответствии с внутригосударственным законодательством в той мере, в какой они санкционировали содержание заявителя под стражей» (пункт 36 постановления).
Таким образом, Суд пришел к выводу, что «…данная жалоба является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с подпунктом «а» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции» (пункт 37 постановления).
Кроме того, заявитель жаловался, что рассмотрение его жалобы в Суд прокурором и задержки его переписки … привели к нарушению его права на подачу индивидуальной жалобы в соответствии со статьей 34 Конвенции.
Европейский Суд установил, что «…жалоба, направленная заявителем в Суд, попала в прокуратуру города Москвы, где была вскрыта и рассмотрена должностным лицом, которое направило заявителю несколько ответов, утверждая, что жалоба в Суд являлась преждевременной и что она не соответствовала критерию приемлемости, установленному Конвенцией» (пункт 42 постановления).
Суд пришел к выводу, что «…вскрытие и рассмотрение письма прокурором имело сдерживающ[е]е воздействие в отношении осуществления права заявителя на подачу индивидуальной жалобы, с целью разубедить или воспрепятствовать подаче им жалобы. Следовательно, Власти государства-ответчика не исполнили свои обязательства, предусмотренные статьей 34 Конвенции» (пункт 43 постановления).

Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 13810/04 «Шамардаков против России» (вынесено 30 апреля 2015 г., вступило в силу 30 июля 2015 г.).
Заявитель утверждал, со ссылкой на пункт 1 и подпункт «с» пункта 3 статьи 6 Конвенции, что он был лишен права на справедливое судебное разбирательство вследствие использования национальными судами доказательств, полученных в результате жестокого обращения в его отношении и в отсутствие адвоката во время его задержания милицией.
Европейский Суд напомнил, что «…использование в поддержку уголовного дела показаний, полученных вследствие нарушения статьи 3 — нарушение квалифицируется как пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение — автоматически лишает судебное разбирательство справедливости в целом и обусловливает нарушение статьи 6» (пункт 154 постановления).
Суд установил, что «…несмотря на то, что был допрошен свидетель, показания которого были даны в поддержку алиби заявителя, суд отказался учитывать эти показания и, следовательно, аргументы, представленные заявителем в качестве алиби, на том основании, что они противоречили показаниям, данным заявителем в милиции вскоре после его задержания» (пункт 155 постановления).
Суд пришел к выводу, что «…независимо от влияния, которое первоначальные показания заявителя, данные в милиции в результате бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, могли оказать на исход разбирательства против него, их сохранение в материалах дела лишило справедливости данное разбирательство в целом… [Т]аким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции» (пункты 157, 158 постановления).
В отношении использования показаний, полученных в отсутствие адвоката, Суд отметил, что «… в соответствии с общепринятыми международными нормами обвиняемый должен (как только он лишается свободы) иметь возможность воспользоваться помощью адвоката, независимо от проведения допросов… справедливое судебное разбирательство требует возможности получения обвиняемым всего спектра мер, которые относятся к консультированию. В связи с этим, обсуждение дела, организация защиты, поиск доказательств в пользу обвиняемого, подготовка к допросам, поддержка обвиняемого в данной ситуации и контроль условий содержания под стражей являются основными элементами защиты, к которым должен обращаться адвокат» (пункт 164 постановления).
Судом обращено внимание на то, что «… решени[е] Конституционного [С]уда [Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно — процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова»], на которое ссылаются Власти… только подкрепляет принцип, сформулированный в кодексе, в результате которого эффективное осуществление своих прав подозреваемым напрямую зависит от его фактического статуса, а также тот факт, что данный аспект усматривается следственными действиями как один из признаков среди многих других в данном отношении» (пункт 165 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что «…если установлено, что ограничение права заявителя на доступ к адвокату не было обосновано, не имеется, в принципе, необходимости определять, какое воздействие данное ограничение оказало на справедливость судебного разбирательства в целом, поскольку само понятие справедливости, закрепленное в статье 6 Конвенции, требует, чтобы обвиняемый мог воспользоваться помощью адвоката с начальных стадий допроса в милиции, если ограничение этого права не действует в исключительном порядке и по уважительной причине… [П]ри таких обстоятельствах… имело место нарушение подпункта «с» пункта 3 статьи 6 в сочетании с пунктом 1 статьи 6 Конвенции в связи с отсутствием у заявителя доступа к адвокату на момент представления своих показаний в милиции» (пункты 167, 168 постановления).

Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 39317/05 «Яиков против России» (вынесено 18 июня 2015 г., вступило в силу 18 сентября 2015 г.).
Яиков В.В., являясь душевнобольным, совершил преступление, после чего был задержан по подозрению в совершении убийства.
Заявитель утверждал, в частности, что помещение его в психиатрический стационар на стадии предварительного следствия по возбужденному против него уголовному делу являлось незаконным по смыслу статьи 5 Конвенции.
Суд отметил, что «помещение заявителя в психиатрический стационар являлось «законным», в узком смысле толкования данного термина, в виде формального соответствия факта поступления заявителя в стационар процессуальным и материальным нормам национального законодательства. Суд также соглашается с доводом о том, что именно национальные суды, действуя на основании находящихся в их распоряжении материалов и экспертных заключений по каждому конкретному делу, должны определять тип психиатрического учреждения, подходящий для обвиняемого» (пункт 60 постановления).
Европейский Суд отметил, что «… в контексте подпункта «е» пункта 1 статьи 5 Конвенции правомерность помещения заявителя в психиатрический стационар в соответствии с национальным законодательством сама по себе не является решающим фактором. Также необходимо установить, соответствовало ли помещение заявителя в психиатрический стационар цели пункта 1 статьи 5 Конвенции, направленной на недопустимость произвольного лишения свободы» (пункт 61 постановления).
Суд установил, что «медицинское обследование, назначенное национальным судом, было проведено в марте-июле 2004 года, а 16 июля 2004 года медицинские эксперты порекомендовали поместить заявителя в психиатрическое учреждение специализированного типа с интенсивным наблюдением по причине «обострения его заболевания». Заявитель поступил в стационар 13 января 2006 года. Суд также отмечает, что до принятия окончательного решения в январе 2006 года никаких других медицинских освидетельствований в отношении необходимости продолжать содержание заявителя в психиатрическом учреждении специализированного типа с интенсивным наблюдением либо в отношении возможности применения любой другой, более мягкой меры пресечения, не назначалось, несмотря на тот факт, что заявитель в своей кассационной жалобе на помещение его в стационар высказал мнение о том, что в этом больше нет необходимости. Соответственно, заявитель поступил в стационар в январе 2006 года на основании медицинского заключения, датированного июлем 2004 года, то есть выданного примерно за полтора года до помещения заявителя в стационар» (пункт 64 постановления).
Таким образом, Европейский Суд пришел к выводу о том, что «… принимая во внимание неактуальность медицинского заключения, на основании которого заявитель был помещен в психиатрический стационар, отсутствие гарантий в соответствии с национальным законодательством, требующих пересмотра необходимости применения принудительных мер медицинского характера до их фактического осуществления, а также задержку осуществления перевода заявителя в период рассматриваемых событий, Суд считает, что содержание заявителя под стражей производилось в нарушение принципа, установленного подпунктом «е» пункта 1 статьи 5, согласно которому факт наличия психического заболевания, требующего помещения в стационар, должен устанавливаться в момент фактического осуществления данной принудительной меры медицинского характера» (пункт 66 постановления).
Также заявитель жаловался на то, что продолжительность судебного разбирательства по его делу не соответствовала требованию «разумного срока», установленному в пункте 1 статьи 6 Конвенции.
Европейский Суд напомнил, что «период, рассматриваемый при определении длительности судебного разбирательства по уголовному делу, начинается в день, когда лицу «предъявлены обвинения» в самостоятельном и материально-правовом значении этого термина. Заканчивается рассматриваемый период в день, когда лицо признано виновным или уголовное дело прекращено» (пункт 72 постановления).
Период, который необходимо принимать во внимание по настоящему делу, начался 19 сентября 2003 г., когда заявитель был задержан и заключен под стражу, и закончился 25 декабря 2008 г., когда вынесенное постановление [о применении к нему принудительных мер медицинского характера в психиатрическом учреждении специализированного типа с интенсивным наблюдением] вступило в законную силу. Из этого следует, что период, который необходимо принимать во внимание, составляет 5 лет, 3 месяца и 8 дней. Данный период охватывает этап проведения расследования и рассмотрения дела судами двух инстанций: первой и кассационной, дважды рассматривавшим дело.
Суд отметил довод властей Российской Федерации о том, что существенная задержка в судебном разбирательстве была вызвана состоянием здоровья заявителя и что данная задержка имела место не по вине властей. Совокупная задержка, имевшая место, составила по меньшей мере четырнадцать месяцев. Три психиатрические экспертизы, включая одну, проведенную по инициативе адвоката заявителя, заняли в общей сложности около двенадцати месяцев (пункт 76 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу о том, что «за исключением восьмимесячной задержки, вызванной упущениями, имевшими место в ходе расследования, когда суды дважды возвращали дело заявителя прокурору для устранения процессуальных недостатков, Власти продемонстрировали достаточно добросовестное отношение к рассмотрению дела. Этап проведения расследования длился один год и один месяц. Первый этап рассмотрения дела в суде, включая кассационное производство, длился около шести месяцев. Второй этап рассмотрения дела судом, включая кассационное производство, длился около семи месяцев» (пункт 77 постановления).
Оценив в целом сложность дела, поведение сторон и общую длительность судебного разбирательства, Суд установил, что длительность разбирательства по настоящему делу не выходит за пределы срока, который может считаться разумным в контексте настоящего дела (пункт 78 постановления). Таким образом, нарушения требований пункта 1 статьи 6 Конвенции по настоящему делу допущено не было.

Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 33803/04 «Михальчук против России» (вынесено 23 апреля 2015 г., вступило в силу 23 июля 2015 г.).
Заявитель жаловался на то, что содержание его под стражей в ходе предварительного следствия не имело относимых и достаточных оснований по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции.
Суд установил, что второй период содержания заявителя под стражей в ходе предварительного следствия, продлился с 28 апреля 2003 г., когда он был взят под стражу, до 14 июля 2004 г., когда районный суд вынес ему обвинительный приговор за уголовные правонарушения. Общая продолжительность содержания под стражей, таким образом, составила один год, два месяца и семнадцать дней.
Суд повторно установил, что обоснование относительно тяжести обвинений «не может само по себе служить оправданием длительного периода содержания под стражей. Это тем более относится к делам вроде настоящего, в которых квалификация фактов — и, соответственно, наказания, которое грозило заявителю, — осуществлялась прокуратурой, а суд не рассмотрел вопрос о том, подтверждали ли полученные доказательства разумное подозрение, что заявитель якобы совершил преступление» (пункт 52 постановления).
Суд отметил, что «несмотря на то, что продление срока лишения свободы необходимо для оценки риска побега или рецидива у него, данную необходимость не следует оценивать с чисто абстрактной точки зрения, принимая во внимание лишь тяжесть преступления. Также длительный срок содержания под стражей не должен предвосхищать наказание в виде лишения свободы» (пункт 54 постановления).
Суд ранее отмечал, что «нельзя прийти к выводу о склонности человека к совершению новых преступлений только по причине отсутствия у него работы» (пункт 55 постановления).
Суд установил, что внутригосударственные суды не провели оценку личной ситуации заявителя, а также не привели особых оснований, подкрепленных доказательствами, для содержания его под стражей (пункт 56 постановления).
Европейский Суд напомнил, что, «принимая решение о продлении срока содержания лица под стражей или освобождении его из-под стражи, власти обязаны в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции рассмотреть альтернативные способы обеспечения явки лица в суд. … В настоящем деле в большинстве своих решений внутригосударственные суды установили, что они не усматривали оснований отменять меру пресечения или применять более мягкую меру пресечения. Однако они не объяснили в своих решениях, почему такие альтернативные меры не могли обеспечить должное отправление правосудия» (пункт 57 постановления).
Суд пришел к выводу, что «не рассмотрев отдельные факты или надлежащим образом не рассмотрев меры пресечения, а также ссылаясь главным образом на тяжесть обвинений, органы власти продлевали срок содержания заявителя под стражей на основаниях, которые, будучи «относимыми», не могут считаться «достаточными». Они, таким образом, не смогли обосновать длительное лишение заявителя свободы в течение более одного года и двух месяцев. В этих обстоятельствах нет необходимости рассматривать вопрос о том, велось ли производство с «необходимой тщательностью»» (пункт 58 постановления). Таким образом, имело место нарушение требований пункта 3 статьи 5 Конвенции.

Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 41675/08 «Фанзиева против России» (вынесено 18 июня 2015 г., вступило в силу 18 сентября 2015 г.).
Заявитель жаловалась, со ссылкой на статью 2 Конвенции, на то, что ее дочь выбросили из окна сотрудники милиции и что по данному факту не было проведено эффективного расследования.
Европейский Суд напомнил, что «…в тех случаях, когда смерть наступает в условиях, потенциально предполагающих ответственность государства, статья 2 налагает на государство обязанность всеми имеющимися в его распоряжении способами, в судебном или ином порядке, отреагировать на данную ситуацию таким образом, чтобы законодательные и административные нормы, установленные в целях защиты права на жизнь, были должным образом соблюдены, а любые нарушения права на жизнь — пресечены и наказаны» (пункт 51 постановления).
Суд отметил, что «…уголовное дело по факту смерти [дочери заявителя] так и не было возбуждено… несмотря на возражения заявител[я], национальные власти необъяснимым образом отказывались расследовать обстоятельства смерти в отделении милиции, и сосредоточили свои усилия на розыске неизвестного сотрудника милиции» (пункт 52 постановления).
Судом обращено внимание на то, что «…в контексте российской правовой системы так называемая «доследственная проверка» сама по себе не способна привести к наказанию виновных, поскольку предпосылками для выдвижения обвинений против подозреваемых являются возбуждение уголовного дела и начало проведения уголовного расследования, материалы которых впоследствии могут быть рассмотрены судом» (пункт 53 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что «…отказ возбудить уголовное дело в ситуации, когда лицо скончалось или серьезно пострадало во время нахождения под стражей в милиции, сам по себе являлся серьезным нарушением национальных процессуальных норм, способным поставить под сомнение действительность любых собранных доказательств… [т]ем самым, по делу было допущено нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте» (пункт 53 постановления).
Что касается предполагаемого нарушения права дочери заявителя на жизнь, то Европейский Суд отметил, что он считает наиболее убедительной версию о том, что ее смерть «…стала результатом ее неудачной попытки сбежать из отделения милиции» (пункт 56 постановления).
Однако Судом было также обращено внимание на то, что «…обязательство по защите здоровья и благополучия лиц, находящихся в заключении, явно включает в себя обязательство по защите жизни арестованных и задержанных лиц от обозримых рисков… существуют определенные основные меры предосторожности, которые должны применять сотрудники милиции в целях сведения к минимуму любого потенциального риска» (пункт 57 постановления).
Европейский Суд подчеркнул, что «…. было бы чрезмерным требовать от государств установку решеток на каждое окно в отделениях полиции для предотвращения столь трагических событий, какие имели место по настоящему делу… [Т]ем не менее, это не освобождает государства от их обязанности по защите жизни арестованных и задержанных от обозримых рисков в соответствии со статьей 2 Конвенции… Соответственно, по настоящему делу было допущено нарушение статьи 2 Конвенции» (пункты 59, 60 постановления).
Заявитель также жаловалась на то, что в отделении милиции ее дочь подверглась жестокому обращению и что по данному факту не было проведено эффективного расследования в нарушение статьи 3 Конвенции.
Европейский Суд отметил, что «…[п]ринимая во внимание обязательство властей нести ответственность за вред, причиненный лицам, находящимся под их контролем в период пребывания под стражей, и в отсутствие убедительных и правдоподобных объяснений Властей по настоящему делу, Суд полагает, что из поведения Властей он может сделать соответствующие логичные выводы, и считает установленным согласно требуемому стандарту доказывания в рамках рассмотрения дел о нарушении положений Конвенции тот факт, что телесные повреждения [дочери заявителя] явились результатом обращения, за которое несут ответственность власти Российской Федерации» (пункт 73 постановления).
Следовательно, Суд установил, что по настоящему делу было допущено нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном аспекте.
Что касается процессуального аспекта указанной выше статьи, то Европейский Суд подчеркнул, что «…важными факторами для проведения эффективного расследования, рассматриваемыми как критерий решимости властей в отношении выявления и судебного преследования виновных лиц, являются его срочность и разумная оперативность… В рамках настоящего дела власти начали расследование… спустя два месяца после предполагаемого жестокого обращения… Подобная задержка сама по себе была способна повлиять на ход расследования» (пункт 77 постановления).
Судом обращено внимание на то, что «…органы, отвечающие за расследование факта превышения должностных полномочий, которое неоднократно приостанавливалось и возобновлялось, и тем самым затянулось на годы и все еще не принесло каких-либо значимых результатов, для выявления виновного лица сделали крайне мало. Например, распоряжение об изучении материалов дела… оставалось невыполненным почти пять лет… Более того, представляется, что когда следователи все же решили осуществить определенные мероприятия, они сосредоточили свои усилия на бесцельных действиях» (пункт 78 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что расследование, проведенное по факту жестокого обращения с дочерью заявителя, не являлось тщательным, адекватным и эффективным и тем самым по делу было допущено нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 12993/05 «Александр Дмитриев против России» (вынесено 7 мая 2015 г., вступило в силу 7 августа 2015 г.).
Заявитель жаловался, что условия его содержания под стражей в следственном изоляторе нарушили статью 3 Конвенции.
Европейский Суд установил, что «…что в каждой камере, в которой содержался заявитель, количество заключенных не превышало количества спальных мест… заявитель не смог конкретизировать свое описание якобы бесчеловечных и унижающих достоинство условий его содержания под стражей… а также подтвердить свои заявления о переполненности камер какими-либо соответствующими документами, такими как, например, письменные заявления других заключенных, содержавшихся совместно с ним» (пункты 37, 39 постановления).
Соответственно Суд пришел к выводу, что «…общие условия содержания заявителя под стражей… [не] достигли того порога жестокости, который характеризует соответствующее обращение как бесчеловечное или унижающее достоинство по смыслу статьи 3 Конвенции… Следовательно, соответствующая жалоба заявителя на нарушение статьи 3 Конвенции является явно необоснованной» (пункты 40, 41 постановления).
Заявитель также жаловался на отсутствие в его распоряжении, в нарушение статьи 13 Конвенции, эффективных внутригосударственных средств правовой защиты в отношении его жалоб на условия содержания под стражей.
Суд отметил, что «… жалоба по статье 13 Конвенции может быть подана только в совокупности с «небезосновательной» материально-правовой жалобой… жалобы заявителя на нарушение статьи 3 Конвенции… являются явно необоснованными и, вследствие этого, неприемлемыми. … Следовательно, жалоба, поданная в соответствии со статьей 13 Конвенции, также является явно необоснованной» (пункты 42,43 постановления).
Заявитель также жаловался на то, что продолжительность его содержания под стражей в ходе предварительного следствия противоречила пункту 3 статьи 5 Конвенции.
Суд напомнил, что именно «…национальные судебные органы должны обеспечить, чтобы в рамках каждого конкретного дела продолжительность содержания под стражей обвиняемого не превышала разумный срок. Для этого они должны, уделяя должное внимание принципу презумпции невиновности, исследовать все факты, которые могут свидетельствовать «за» или «против» наличия общественного интереса, оправдывающего отступление от правила, закрепленного в статье 5 Конвенции, и изложить их в своих решениях по ходатайствам об освобождении» (пункт 55 постановления).
Европейский Суд установил, что «…национальные суды не оценили личную ситуацию заявителя и не привели подтверждающиеся доказательными выводами конкретные обоснования в пользу содержания его под стражей» (пункт 57 постановления).
Таким образом, Суд пришел к выводу, что «…без рассмотрения конкретных фактов и возможности применения альтернативных «мер пресечения», а ссылаясь, главным образом, на тяжесть предъявленных обвинений, органы власти продлевали срок содержания заявителя под стражей в ходе предварительного следствия по основаниям, которые, хоть и являются «соответствующими», тем не менее, не могут считаться «достаточными»… Следовательно, по настоящему делу было допущено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции» (пункты 59, 60 постановления).

Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 16412/06 «Александр Валерьевич Казаков против России» (вынесено 4 декабря 2014 г., вступило в силу 20 апреля 2015 г.).
Заявитель жаловался, со ссылкой на статью 6 Конвенции, что суд первой инстанции не обеспечил присутствие свидетеля стороны обвинения и свидетелей стороны защиты.
Европейский Суд установил, что «…суд первой инстанции направил судебное извещение по известному адресу [свидетеля обвинения]… Однако, когда свидетель не явился в суд — после телефонного звонка, сделанного предположительно его женой, сообщившей суду, что он уехал в служебную командировку — суд не предпринял дополнительных мер по выяснению обстоятельств отсутствия свидетеля, обошелся без повторного вызова его в суд и приступил к оглашению его показаний» (пункт 32 постановления).
Суд отметил, что он «…не считает, что задержка в судопроизводстве с целью получения показаний свидетеля — тем более для прояснения вопроса его появления на суде, где заявитель был обвинен в серьезном преступлении и ему грозил большой срок тюремного заключения — явилась непреодолимым препятствием для своевременности проводимого разбирательства» (пункт 33 постановления).
Европейский Суд подчеркнул, что «… к оценке показаний других обвиняемых должна применяться более высокая степень контроля, поскольку положение, в котором находятся сообщники во время дачи показаний, отличается от показаний обычных свидетелей. Они не дают свои показания под присягой, то есть не заявляют об истинности своих заявлений, что в ином случае могло бы подвергнуть их наказанию за умышленную дачу ложных показаний» (пункт 35 постановления).
Суд установил, что «…показания, которые были даны [свидетелем обвинения] во время предварительного следствия и зачитанные городским судом, являлись если не единственным, то, по крайней мере, решающим доказательством против заявителя. Они, совершенно очевидно, являлись весомым доказательством и без них шансы стороны обвинения значительно бы уменьшились» (пункт 35 постановления).
Учитывая то
 
Медицинская марихуана гарантирована Европейской Конвенцией?


Нарушено ли право заявителей на уважение личной жизни по смыслу статьи 8 Европейской Конвенции в связи с тем, что национальное законодательство не позволяет использование конопли или каннабиноидов в чисто медицинских целях? В частности, рассматривали ли национальные власти когда-либо возможность разрешить медицинское использование марихуаны или каннабиноидов, а если да, то каковы были мотивы их решения на этот счет? Имели ли заявители предусмотренное законом право просить в качестве исключения разрешить им использовать средства, содержащие каннабиноиды, а если да, то воспользовались ли они этим правом? Где в данном случае проходят границы свободы усмотрения государства?Такие вопросы ЕСПЧ задал венгерским властям в рамках дела «Рабовский против Венгрии и еще 2 жалобы» (Rabovszky v. Hungary and 2 other applications, NN 20440/15 и др.),информация о коммуникации которого была опубликована сегодня.
Все трое заявителей страдают различными заболеваниями: эпилепсией и расстройством личности, системной склеродермией, а также рассеянным склерозом соответственно. Предположительно эти заболевания могут лечиться или их симптомы могут купироваться каннабисом. При этом первый заявитель был осужден за хранение марихуаны, которую, с его слов, он выращивал и употреблял отчасти для облегчения симптомов его заболеваний.
 
О сроке подачи жалобы в ЕСПЧ на неэффективное расследование
Решение ЕСПЧ по делу «Рауш против России» (Raush v. Russia, жалоба N 17767/06) от 22 марта 2016 года, опубликованное 21 апреля 2016 года (извлечения в моем переводе):
  1. <…> Суд обращает особое внимание на то, что заявитель по настоящему делу не был ни задержан, ни привлечен к уголовной ответственности во время разбирательства, касающегося предполагаемого жестокого обращения с ним со стороны сотрудников милиции. Он отмечает, что заявитель не предоставил никаких объяснений причин, по которым он обратился с заявлениями о жестоком обращении с ним лишь через [15 и 6] дней после [соответствующих] инцидентов. Кроме того, Суд обращает внимание на значимые периоды времени от 2-х до 11-ти месяцев, которые имели место между отказами прокуратуры в возбуждении уголовного дела и обжалованиями их заявителем в районный суд <…>. Заявитель без достаточной конкретизации указал, что он получал копии постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел с задержками <…>. Однако он не предоставил никаких объяснений относительно причин указанных задержек и не указал, имелись ли препятствия в получении им этих копий ранее. Суд, соответственно, не убежден в том, что имелись какие-либо препятствия в получении заявителем информации о ходе доследственной проверки в более ранние сроки. Даже если допустить, что заявитель не мог получить материалы проверки ранее указанных им дней, от этих дней и до обращения заявителя и его адвоката в районный суд проходило от нескольких недель до 7-ми месяцев. При таких обстоятельствах Суд считает, что заявитель, который находился на свободе и таким образом не был ограничен в своих действиях, имел достаточные возможности старательно контактировать как с органами расследования, так и с национальными судами. <…>
  2. <…> Суд [далее] отмечает, что, принимая во внимание постоянное вынесение прокуратурой в 2002—2004 годах постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел по фактам предполагаемых жестоких обращений [в общей сложности в указанный период было вынесено 7 постановлений,  и все они были отменены, в т.ч. 6 — в результате успешного обжалования заявителем в суд], довольно скоро должно было стать ясно, что никакого конкретного прогресса в отношении расследования не наблюдается и никакие другие шаги по его заявлениям предприняты не будут <…>. Принимая во внимание, что упущения, — вызванные непроведением ключевых следственных действий, которые должны были быть проведены для обеспечения собирания доказательств вскоре после событий, в отношении которых были поданы заявления, — едва ли могли быть исправлены по прошествии значительного периода времени <…>, названные многократные отказы в возбуждении уголовных дел по каждому из случаев предполагаемого жестокого обращения не свидетельствовали ни о видимых признаках, ни о реальной возможности проведения следственных действий <…>. Соответственно, Суд убежден, что при таких обстоятельствах настоящего дела заявитель должен был осознать неэффективность расследования более чем за шесть месяцев до подачи им жалобы в Суд 04 апреля 2006 года (при этом на момент подачи жалобы не прошло 6 месяцев со дня последнего отказа в возбуждении уголовного дела по первому случаю, а по второму случаю имелось решение суда о признании последнего постановления об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным — О.А.).
  3. В качестве альтернативы, если заявитель [изначально] не был в достаточной степени уверен в способности властей провести имеющее смысл расследование событий 01 мая 2002 года и 15 апреля 2003 года, он мог бы обратиться в Суд в течение шести месяцев после указанных событий.
  4. В свете вышеизложенного Суд приходит к выводу, что жалобы по статье 3 Конвенции, касающиеся предполагаемого жестокого обращения с заявителем и отсутствия адекватного расследования в отношении такого обращения, должны быть отклонены в связи с несоблюдением правила о шестимесячном сроке по смыслу пунктов 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
 
Очень Вас прошу, помогите пожалуйста, с заполнением формуляра жалобы для Европейского суда если судами первой и аппеляционное инстанции отказано осужденному в УДО по абсурдным основаниям не указанным ни в одном Федеральном законе. Что писать примерно в разделе Е "Изложение фактов" пункт 56? Нужно ли каждый абзац нумеровать? (56.1, 56.2 и т.д.) и что указывать примерно в разделе F "Изложение имевших место нарушений Конвенции или Протоколов к ней и подтверждающих доводов"? И в разделе G "Соответствие жалобы условиям приемлемости, установленной 35 §1 Конвенции"? Я сам отбываю наказание в колонии и помогаю всем осуждённым нашей колонии в составлении жалоб в аппеляционном, кассационном порядках. У нас отказ по УДО 96% из 100%. Отказы необоснованные на 100%! У осужденных имеются безупречные характеристики а им отказывают! Заранее огромное Вам спасибо за помощь нам, осужденным. Врагу не пожелаешь лишения свободы, особенно когда приговор вынесен не законно, но в этой судебной мясорубке люди не могут ничего доказать! С уважением, Виталий.
 
Виталий Духно, посмотрите здесь разъяснения.
 
Спасибо за разъяснения, и в тоже время я очень прошу помочь с самим содержанием текста в изложении фактов. Вот как я представляю это в стандартном порядке так:
В разделе "предмет жалобы", E. "Изложение фактов" 56.
56.1 приговором суда я... Был осужден по ст.000 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в ИК общего режима. (Приложение 1)
56.2 по правилам ст.79 УК РФ я обратился с ходатайством об условно-досрочном освобождении в суд по месту отбывания моего наказания (Приложение 2)
56.3 Администрацией ИК представлена положительная характеристика в отношении меня (Приложение 3) и представитель администрации поддержал мое ходатайство в суде при рассмотрении моего дела.
56.4 Постановлением судьи районного суда от 00.00.0000г. мне отказано в удовлетворении моего ходатайства об условно-досрочном освобождении. (Приложение 4)
56.5 судья мотивировал свой отказ следующими доводами: 1.. 2..3..
56.6 доводы судьи не основаны на законе, так как в соответствии с п.20 постановления Пленума РФ....
56.7 постановление судьи районного суда обжаловалось мной в аппеляционном порядке. (Приложение 5)
56.8 аппеляционным Постановлением судебной коллеги по уголовным делам областного суда постановление судьи оставлено без изменения, а жалоба без удовлетворения.(Приложение 6)
56.9 судебная коллегия областного суда мотивировала решение об отказе в удовлетворении аппеляционной жалобы
следующими доводами:
56.9.1. ......
56.9.2......
56.9.3.....
57.1. доводы судьи не основаны на законе, так как в соответствии с п.00 постановления Пленума РФ....
F. "Изложение имевших место нарушений Конвенции или Протоколов к ней и подтверждающих доводов"
59.1. Статья:
Ст.5 п.1 Европейской конвенции.
59.1. Пояснения:
Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. При решении вопроса об условно-досрочном освобождении, суд фактически рассматривает вопрос о предоставлении права на свободу, либо о лишении такого права. Лишение индивидуума свободы, как мера наказания носит карательный характер и относится к уголовной сфере права. Фактическое лишение судом меня права на свободу влекут столь серьезные последствия в отношении продолжительности моего заключения в тюрьме,  что данное наказание должно рассматриваться для целей Конвенции как наказание за уголовное правонарушение. (Постановление Европейского суда по делам: Кэмпбелл и Фелл против Великобритании (судебное решение от 28.06.1984); Энгель и другие против Нидерландов (судебное решение от 08.06.1976)


59.2. Статья:
Ст.6 п.1 Европейской конвенции
59.2. Пояснения:
Каждый имеет право на справедливое судебное разбирательство независимым и беспристрастным судом. Районный суд отказал мне в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, лишив меня права на свободу, то есть ограничил мое право по основаниям, не указанным ни в одном Федеральном законе и вынес решение об ограничении такого права по основаниям, не свойственным целям ограничения права, изложенным в ст.55 Конституции РФ.
59.3. Статья:
Статьи 5,6,7 Европейской конвенции
59.3. Пояснения:
В результате решения районного суда об отказе в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении, срок моего заключения стал существенно больше срока заключения, который мог бы иметь место до вынесения этого решения, то такого рода наказание стало наказание путем лишения свободы. Но предмет и цели Конституции РФ, Европейской Конвенции требуют, чтобы установление столь суровой меры наказания сопровождалось гарантиями, содержащимися в статьях 6,7 Европейской конвенции и статье 55 Конституции РФ.


Я не понимаю что заполнять в разделе G "Соответствие жалобы условиям приемлемости, установленным статьей 35 §1 Конвенции"
61.1. Жалоба:
Незаконный отказ в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении
61.1. Информация об использованых средствах правовой защиты и дате окончательного решения:
Обжаловался в суде аппеляционной инстанции. Аппеляционным Постановлением судебной коллеги по уголовным делам областного су
 
помогите  пожалуйста разобраться можно ли обжаловать приговор в еспч и если  откажут потом обжаловать председателю обл суда? или после еспч уже нигде  нельзя обжаловать? и есть ли какие то еще инстанции для обжалования  кроме председателя и еспч?
 
Виталий Духно, на сайте Олега Анищика имеются образцы, изучите их и всё поймете. Образцы на бланках 2014 года тоже подходят для изучения, ибо разделы E, F, G не претерпели изменения.
 
Цитата
Екатерина написал:
помогите  пожалуйста разобраться можно ли обжаловать приговор в еспч и если  откажут потом обжаловать председателю обл суда? или после еспч уже нигде  нельзя обжаловать? и есть ли какие то еще инстанции для обжалования  кроме председателя и еспч?
В ЕСПЧ обжалуют не приговоры, а нарушения Конвенции. Внутренние средства правовой защиты (российские суды) и внешние (ЕСПЧ) выполняют различные функции. Рассмотрение жалобы в ЕСПЧ не является стадией уголовного судопроизводства.
Председатель обл суда уже три года не является инстанцией для обжалования. Вы наверное имели ввиду председателя ВС РФ?
Иными словами, если я правильно понимаю Ваши цели, Вы можете обжаловать в кассационном порядке (в т.ч. председателю ВС РФ) и одновременно подавать в ЕСПЧ.
Помимо кассации и ЕСПЧ можно предпринять попытку пожаловаться Уполномоченному по правам человека в РФ и попросить прокурора внести кассационное представление. Правда, в судебных и вообще правоохранительных кругах отсутствует единый подход и вообще понимание, образуют ли кассационные представления и запросы Уполномоченного повторность в смысле статьи 401.17. УПК. В моем понимании - не должны, поскольку субъекты разные, цели могут быть тоже разные. Представьте себе, прокуратура внесла кассационное представление, ее не передали для рассмотрения, осужденный ни сном ни духом, пишет свою КЖ, а ему ее возвращают как повторную. Этот случай умозрителен, но наоборот уже бывало.
 
Настоящая    новая   редакция   Регламента    Суда    включает   изменения, принятые на пленарном заседании Суда 1 июня и 5 октября 2015 года.  Новая редакция вступила в силу с 1 января 2016 года.

Все дополнительные тексты и обновления будут опубликованы на веб- сайте Суда (www.echr.coe.int).
 
Цитата
елена иваненко написал:
Цитата
MODERATOP   написал:
Вероятность, что жалоба будет коммуницирована, не очень велика.
Не очень хочется так думать. Жалобу для нас составляли юристы. Посчитали дело перспективным. Очень надеемся, что все-таки получится. Нам только и остается хоть на что-то надеяться.
Наша жалоба коммуницирована!!! Наконец-то мы дождались каких-то результатов. Прекрасно понимаю, что радоваться еще очень рано, но все-таки это уже что-то.
 
Цитата
елена иваненко написал:
Наша жалоба коммуницирована!!! Наконец-то мы дождались каких-то результатов. Прекрасно понимаю, что радоваться еще очень рано, но все-таки это уже что-то.
Елена, а сколько времени прошло с подачи жалобы до того, как её коммуницировали? Нашей жалобе пока только номер присвоили.
 
Цитата
elena161200 написал:
Цитата
елена иваненко   написал:
Наша жалоба коммуницирована!!! Наконец-то мы дождались каких-то результатов. Прекрасно понимаю, что радоваться еще очень рано, но все-таки это уже что-то.
Елена, а сколько времени прошло с подачи жалобы до того, как её коммуницировали? Нашей жалобе пока только номер присвоили.
30 апреля 2015 подали жалобу. 17 июля присвоили номер. Дня 4 назад пришло сообщение от адвоката, что жалоба коммуницирована. Сколько теперь ждать результата не известно. Но будем надеяться на победу.
 
Я так понимаю если доказать в еспч что законы в рф не являются не посредственно действующими в рамках мое уд и нарушения конвенции,а срок дали огромный то мне могут помочь в назначении компенсации?или же может еще какая то помощь?
 
Цитата
елена иваненко написал:
Цитата
elena161200   написал:
Цитата
елена иваненко   написал:
Наша жалоба коммуницирована!!! Наконец-то мы дождались каких-то результатов. Прекрасно понимаю, что радоваться еще очень рано, но все-таки это уже что-то.
Елена, а сколько времени прошло с подачи жалобы до того, как её коммуницировали? Нашей жалобе пока только номер присвоили.
30 апреля 2015 подали жалобу. 17 июля присвоили номер. Дня 4 назад пришло сообщение от адвоката, что жалоба коммуницирована. Сколько теперь ждать результата не известно. Но будем надеяться на победу.
Елена, очень рада за вас! попробуйте найти здесь ваше дело! - если коммуницированно, то появляется в БАЗЕ ЕСПЧ
по следующей ссылке - выборка только по коммуницированным жалобам в отношении России + с переводом на русский контента Базы http://hudoc.echr.coe.int/rus#{"respondent":["RUS"],"documentcollectionid2":["COMMUNICATEDCASES"]} (можно также по номеру найти - но только если стадия коммуникации!
 
Что-то не переходится корректно по указанной ссылке! Перейдите, нажмите "очистить критерии". затем слева - уберите те галки, которые стоят, а поставьте галку на "коммуницированные дела", а также нажмите "Россия" чуть ниже, где фильтр "Государство" в этом же столбце. Появится список из 909 коммуницированных российских дел (последние внесены - от 02.06.2016, у вас как раз недавно это произошло - перемещайтесь по списку вниз и встретите свое дело!!!)
если не выстроились дела в хронологическом порядке, нажмите сверху справа на стрелочку выпадающего списка "Сортировать по" и выберете "Дата в порядке убывания"!!!
 
Цитата
Владислав Самарин написал:
Я так понимаю если доказать в еспч что законы в рф не являются не посредственно действующими в рамках мое уд и нарушения конвенции,а срок дали огромный то мне могут помочь в назначении компенсации?или же может еще какая то помощь?
Владислав, вам лучше всего изучить сайт Олега Анищика http://europeancourt.ru/ - сайт просто супер, уникальный и сайт, и Олег Анищик - всё разложено по полочкам, структурировано, идеально, доступно более-менее (всё же вопрос сложный для обычного обывателя, но, благодаря таланту Олега Анищика, разобраться при желании, тем более усиленном отчаянием, можно).
В течение полугода от даты вынесения апелляционного определения (апелляционное рассмотрение должно быть обязательно) можно подать жалобу на Россию, если видите в вашем деле нарушение ваших Конвенционных прав, которое допустили власти Российской Федерации, преследуя вас.
Здесь Конвенция о защите прав человека и основных свобод. ЕСПЧ работает по ней
http://europeancourt.ru/konvenciya-o-zashhite-prav-cheloveka-i-drugie-oficialnye-dokumenty/
 
Цитата
Елена написал:
Что-то не переходится корректно по указанной ссылке! Перейдите, нажмите "очистить критерии". затем слева - уберите те галки, которые стоят, а поставьте галку на "коммуницированные дела", а также нажмите "Россия" чуть ниже, где фильтр "Государство" в этом же столбце. Появится список из 909 коммуницированных российских дел (последние внесены - от 02.06.2016, у вас как раз недавно это произошло - перемещайтесь по списку вниз и встретите свое дело!!!)
если не выстроились дела в хронологическом порядке, нажмите сверху справа на стрелочку выпадающего списка "Сортировать по" и выберете "Дата в порядке убывания"!!!
Спасобо огромное за подсказку. Жалобу на сайте нашла.
Страницы: Пред. 1 ... 26 27 28 29 30 ... 37 След.
Читают тему (гостей: 5)

ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИКАМИ РАЗРУШАЕТ
Новое на форумах
28.02.2021 05:16:18
НАРКОПРЕСТУПЛЕНИЯ НАРКОПОЛИЦИИ
Просмотров: 98287
Ответов: 337
28.02.2021 04:04:04
ПОПОЛНЕНИЕ ПОДБОРКИ ПОЛЕЗНЫХ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ
Просмотров: 126656
Ответов: 234
20.02.2021 12:36:49
Помогите, пожалуйста, советом!
Просмотров: 165912
Ответов: 554
06.02.2021 16:08:43
Свидетели
Просмотров: 82777
Ответов: 158
01.02.2021 08:19:01
Проверочная закупка
Просмотров: 219824
Ответов: 609
29.01.2021 15:16:24
Выращивание наркосодержащих растений
Просмотров: 155630
Ответов: 305
23.01.2021 17:57:22
СПАСИБО!!
Просмотров: 15045
Ответов: 42
21.01.2021 21:45:08
Экспертиза
Просмотров: 227598
Ответов: 763
Узнать № жалобы в ЕСПЧ
Новая услуга Антисуда