Главная Поиск Карта сайта
Поиск по сайту
Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Легализация
petition.jpg

Европейский Суд (ЕСПЧ)

Страницы: Пред. 1 ... 28 29 30 31 32 33 След.
Европейский Суд (ЕСПЧ)
 
Цитата
elena161200 написал:
Срок подачи жалобы в ЕСПЧ сокращен до четырех месяцев
Заголовок, вводящий в заблуждение.

См тут.
 
Европейский Союз: Сможет ли Европейский Суд по Правам Человека отменить запрет на заместительную терапию в России?
Европейский Союз: Сможет ли Европейский Суд по Правам Человека отменить запрет на заместительную терапию в России? / Could European Court Overturn Russian Ban on Addiction Treatment?

Недавнее решение Европейского Суда по Правам Человека (ЕСПЧ) может иметь важные последствия для предстоящего оспаривания запрета на лечение з помощью заместительной поддерживающей терапии (ЗПТ). ЕСПЧ вынес решение, что ограничение права немецкого пациента Вольфганга Веннера, человека живущего с опиоидной зависимостью с 1973 года, является нарушением статьи 3 Европейской Конвенции по Правам Человека. Статья 3 Конвенции гласит: “Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию”
Более 20 лет назад Веннеру было впервые назначен левометадон, синтетический опиоидный анальгетик, который используется в программах заместительной терапии для снижения вероятности передозировок и инфицирования вирусами, передающимися через кровь, а также для стабилизации жизни пациента. Несмотря на то, что Веннер был пациентом программы ЗПТ в течении 17 лет, рецепт Веннера стал внезапно недействительным, когда в 2008 году его арестовали и посадили в тюрьму. Немецкий суд отменил многочисленные апелляции о возобновлении ЗПТ для господина Веннера.  ЕСПЧ всвоем решении постановил что “отказ предоставить [Веннеру] непрерывное лечение заместительной терапией, несмотря на его выраженную опиоидную зависимость, повлек за собой серьезные и продолжительные ментальные страдания у пациента на протяжении длительного времени.”
Это решение создало интересный прецедент для подобных исков поданных в ЕСПЧ, в которые твое истцов их России оспаривают запрет на ЗПТ, действующий в России с 1998 года. Алексей Курманаевский, Ирина Теплинская и Иван Аношкин, активисты из России, живущие с опиоидной зависимостью, а также имеющие положительный ВИЧ-статус и живущие с гепатитом С.  Эти российские активисты утверждают, что российский подход к лечению наркозависимости, которая“сводится … к требованию полной абстиненции”, является неэффективным и уверены, что правительственный запрет на ЗПТ нарушает статьи 3 и 8 (право на уважение личной и семейной жизни) и статью 14 (запрет на дискриминацию) Европейской Конвенции по Правам Человека.
Среди 47 государств входящих в Совет Европы, только в России запрещена заместительная терапия. Уровень распространения ВИЧ в России резко вырос за последние годы. Количество ВИЧ- позитивных россиян приближается к 1% населения. По оценкам экспертов, количество людей живущих с ВИЧ в России может удвоиться до 2020 года. По мнению Вадима Покровского, главы Российского Федерального центра СПИДа, более 55% ВИЧ-позитивных россиян получили вирус вследствие употребления инъекционных наркотиков.
Заместительная терапия, в которой заместительный препарат как правило принимается пациентом перорально, а не инъекционно, признан Всемирной Организаций Здравоохранения эффективным методом борьбы с распространением ВИЧ. Вне сомнения, запрет на ЗПТ в России влияет на рост эпидемии ВИЧ.  В этой связи, ЕСПЧ в своем решении признал потенциал программ ЗПТ; в деле Веннера сказано, что ЗПТ предотвращает  “распространение инфекционных заболеваний, таких как ВИЧ и гепатит С.”
Хоть в своем решении ЕСПЧ высказал поддержку пациентам, которым необходима ЗПТ, но успех российского иска это не гарантирует, и в этой связи важно отметить важные отличия между двумя этими судебными случаями. В деле Веннера главные фокус был сделан на праве заключенного на медицинскую помочь, в которой он нуждается. В деле же российских пациентов сказано, что право на доступ к ЗПТ рассматривается как фундаментальное право людей принимающих наркотики. Если этот иск будет удовлетворен, то это не только может заставить российские власти предоставлять заместительную терапию, это также может изменить практики лечения наркозависимости в других европейских странах.
Михаил Голиченко, юрист, представляющий интересы российских активистов, настроен положительно относительно возможного результата судебного иска. “Я ожидаю, что Суд примет решение, что российское правительство нарушает статьи 8 и 14 и возможно даже статью 3 [Европейской Конвенции], запрещая заместительную терапию в России”, - сказал Голиченко TalkingDrugs.  Отмена запрета на ЗПТ в России не только уменьшит страдания наркозависимых людей, но и в значительной мере будет способствовать борьбе с ВИЧ среди потребителей инъекционных наркотиков.
Судебный иск – по которому уже завершены все досудебные процедуры и истцы уже ожидают слушания – имеет потенциал изменить к лучшему жизни миллионов людей в России.
 
Добрый день уважаемые юристы.
У меня такой вопрос:Приговор постановлен 27 11 2015г, 01 03 2016г апелляция(провал), 26 10 2016 кассация(удовлетворить частично) решение нас в корне не устраивает.
Вопрос утратили ли мы право на подачу жалобы в ЕСПЧ ?
 
valeriy1,
считается, что именно так. И сроки подачи жалоб в ЕСПЧ не восстанавливаются.
Но в точности ЕСПЧ еще не выразил своего мнения по тому поводу, считать ли новую кассацию (от 2013) эффективным средством внутренней защиты. Ранее надзорная инстанция таковой не считалась. Но потом правила кассационного обжалования менялись. ЕСПЧ пока не определился (в отличие от кассационной инстанции по гражданским делам). Было даже одно дело, которое он рассмотрел за пределами 6 месячного срока с момента апелляционного рассмотрения.
Определенно ответить на Ваш вопрос затруднительно, поскольку сообщения о нериемлемости жалоб содержат стандартную ссылку на ст. 34, 35 Конвенции, не раскрывая существа.

Статья 34
Индивидуальные жалобы
Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права.
Статья 35
Условия приемлемости
1. Суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, как это предусмотрено общепризнанными нормами международного права, и в течение шести месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу.
2. Суд не принимает к рассмотрению никакую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии со статьей 34, если она:
a) является анонимной; или
b) является по существу аналогичной той, которая уже была рассмотрена Судом, или уже является предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования, и если она не содержит новых относящихся к делу фактов.
3. Суд объявляет неприемлемой любую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии с положениями статьи 34, если он сочтет, что:
a) эта жалоба является несовместимой с положениями настоящей Конвенции или Протоколов к ней, явно необоснованной или является злоупотреблением правом подачи индивидуальной жалобы; или
b) заявитель не понес значительный ущерб, если только принцип уважения прав человека, как они определены в настоящей Конвенции и Протоколах к ней, не требует рассмотрения жалобы по существу и при условии, что на этом основании не может быть отказано в рассмотрении никакого дела, которое не было надлежащим образом рассмотрено внутригосударственным судом.
4. Суд отклоняет любую переданную ему жалобу, которую сочтет неприемлемой в соответствии с настоящей статьей. Он может сделать это на любой стадии разбирательства.

В общем, юристы с некоторых пор перестали браться за обжалование за пределами 6-мес срока со дня апелляции, потому что брать деньги это ответственность. Но ничто не мешает Вам самому лично направить жалобу и посмотреть, что из этого получится.
 
Спасибо вам Олег!
Безусловно будем писать, вопрос в том примут или нет....., но это уже другое, важно не опускать руки и бороться за судьбу своих близких. У нас еще нет решения суда кассации но мы уже сегодня заполняем формуляр в ЕСПЧ.
Вопрос: как нам добиться подписи осужденного о том что он одобряет полномочия защитнику на ряду с адвокатом в формуляре.Нам отказывают в ик на встречу с осужденным.......?????  
 
Цитата
valeriy1 написал:
Спасибо вам Олег!
Безусловно будем писать, вопрос в том примут или нет....., но это уже другое, важно не опускать руки и бороться за судьбу своих близких. У нас еще нет решения суда кассации но мы уже сегодня заполняем формуляр в ЕСПЧ.
Вопрос: как нам добиться подписи осужденного о том что он одобряет полномочия защитнику на ряду с адвокатом в формуляре.Нам отказывают в ик на встречу с осужденным.......?????
Подпишите за него, ЕСПЧ экспертизу проводить не будет.
Если вдруг (шанс: один к миллиону) спросят у него, его ли подпись, и он скажет, что его - этого достаточно.
Даже если Россия будет заявлять, что у вас не было возможности подписать Жалобу (не было свиданий в этот день и т.п.), ничего не выйдет - в ЕСПЧ презумпция добросовестности.
Скажете, что нелегально передавали документы с одним из работников колонии.  8)
 
16 постановлений ЕСПЧ в новом обзоре практики Верховного Суда РФ: ненадлежащая медицинская помощь содержащимся под стражей и неисполнение обеспечительных мер, примененных ЕСПЧ (по разным категориям дел), экстрадиция, подвергающая заявителей опасности жестокого обращения, произвольное фактическое лишение свободы в отделе милиции, отмена окончательных судебных актов «исключительно на основании неправильного применения положений материального права», «в отсутствие грубых нарушений судебного производства», а также проблемы с системой тайного прослушивания мобильных телефонных разговоров
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ № 3 (2016)

(утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 19 октября 2016 года, опубликован 24 октября 2016 года)
(Извлечения)
ПРАКТИКА МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРНЫХ ОРГАНОВ
<…>
В сфере административных правоотношений
<…>
Практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по правам человека (далее – также Европейский Суд, Суд) по жалобе № 66252/14 «Андрей Лавров против России» (вынесено и вступило в силу 1 марта 2016 г.).
Заявитель жаловался на то, что власти не провели соответствующего медицинского обследования для того, чтобы ответить на три поставленных Европейским Судом вопроса, и, тем самым, нарушили указание Европейского Суда о применении обеспечительной меры в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, нарушив право заявителя на подачу индивидуальной жалобы.
Европейский Суд отметил, что согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (далее – также Конвенция) «…Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от любого действия или бездействия, которые могут препятствовать осуществлению права на подачу индивидуальной жалобы, и данное положение неоднократно заявлялось как основополагающее в конвенционной системе» (п. 31 постановления).
Суд подчеркнул, что «…несоблюдение государством-ответчиком обеспечительной меры влечет за собой нарушение права на подачу индивидуальной жалобы» (п. 32 постановления).
Европейский Суд отметил, что «…цель проведения двух медицинских освидетельствований, результаты которых были изложены в указанных отчетах [Медицинские отчеты, предоставленные Властями], заключалась в том, чтобы сравнить заболевание заявителя с исчерпывающим перечнем заболеваний, установленных Постановлением Правительства [Постановление Правительства Российской Федерации № 54 от 6 февраля 2004 года «О медицинском освидетельствовании осужденных, представляемых к освобождению от отбывания наказания в связи с болезнью»], и чтобы можно бы гарантировать его освобождение. Ни разу во время обследований врачи тюремной больницы не оценили состояние здоровья заявителя независимо от указанного перечня и не определили, требовало ли его заболевание, учитывая текущее проявление, характер и продолжительность болезни, перевода заявителя в специализированную больницу. Эксперты также не уделили внимания вопросу качества медицинской помощи, оказываемой заявителю во время его нахождения в исправительном учреждении, или оценке условий его содержания» (п. 38 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что «…государство не выполнило обеспечительную меру, указанную Судом в настоящем деле в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, в нарушение обязательства в соответствии со статьей 34 Конвенции» (п. 40 постановления).
Заявитель также жаловался на то, что во время отбывания наказания он был лишен возможности получать эффективную медицинскую помощь, что поставило его жизнь под угрозу и стало причиной сильных физических и моральных страданий в нарушение гарантий, предусмотренных статьей 3 Конвенции.
Суд отметил, что «…минимальная степень жестокого обращения подразумевает причинение реальных телесных повреждений или интенсивных физических и нравственных страданий. Тем не менее, даже при их отсутствии, в тех случаях, когда обращение унижает или оскорбляет человека, обнаруживая неуважение к его или ее человеческому достоинству или его принижение, либо вызывает у человека чувство страха, тоски или неполноценности, способные сломить моральное и физическое сопротивление лица, оно может быть охарактеризовано как унижающее достоинство и подпадающее под запрет, предусмотренный статьей 3 Конвенции» (п. 51 постановления).
Европейский Суд подчеркнул: «…государство должно гарантировать, что лицо содержится под стражей в условиях, совместимых с его человеческим достоинством, и что метод и способы исполнения меры лишения свободы не подвергают лицо страданиям и тяготам такой степени, что они превышают неизбежную степень страданий, присущих содержанию под стражей, и что охрана здоровья и благополучия лица надлежащим образом обеспечивается» (п. 52 постановления).
Суд также отметил, что «…Власти должны обеспечить своевременность и правильность постановки диагноза и назначения лечения, а также, если это обусловлено характером заболевания, регулярный и систематический контроль, включающий комплексную терапию, направленную на адекватное лечение заболеваний заключенного или предотвращение осложнений» (п. 53 постановления).
Суд пришел к выводу, что «…заявителю не была предоставлена жизненно необходимая с учетом его заболеваний медицинская помощь. Он не проходил курс лечения от рака, а предоставляемое ему медицинское наблюдение было недостаточным для поддержания его здоровья. Тщательная оценка его состояния не проводилась. Медперсонал тюремной больницы не предпринял никаких шагов, связанных с быстрым прогрессированием заболевания заявителя. Суд выражает свою обеспокоенность в связи с выводами суда первой инстанции, который, несмотря на явное доказательство обратного, включая справки, выданные лечащим тюремным врачом, пришел к заключению, что заявителю была предоставлена надлежащая медицинская помощь…[О]тсутствие полноценного и надлежащего медицинского лечения подвергло заявителя длительным психологическим и физическим страданиям и представляло собой оскорбление его человеческого достоинства. Непредоставление Властями необходимой медицинской помощи заявителю, таким образом, представляло собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение в целях статьи 3 Конвенции» (пп.61-62 постановления).
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 30575/08 «Ивко против России» (вынесено 15 декабря 2015 г., вступило в силу 2 мая 2016 г.).
Заявитель жаловался на то, что власти не приняли никаких мер для защиты его здоровья и благополучия и не предоставили ему надлежащую медицинскую помощь в нарушениестатьи 3 Конвенции.
Интересы заявителя были представлены его гражданской женой. Европейский Суд отметил, что «[в] рассматриваемом деле представленные доказательства однозначно свидетельствуют о наличии близких отношений между заявителем и [гражданской женой], которые могут быть приравнены к «семейным отношениям» (п. 69 постановления).
Суд установил, что «..заявитель заразился гепатитом С и лечился от туберкулеза задолго до своего задержания в октябре 2007 года. Это свидетельствует о том, что заявитель принадлежал к категории заключенных, которым необходима особая медицинская помощь для предотвращения повторного заболевания туберкулезом. В 2009 году у заявителя произошел рецидив туберкулеза…, а спустя несколько лет он умер от туберкулеза во время отбывания наказания. Все эти обстоятельства, в своей совокупности, свидетельствуют о наличии достаточно серьезных доказательств непредоставления ему надлежащей медицинской помощи. Тот факт, что в соответствующий период времени заявитель находился под контролем власти и, следовательно, был особенно уязвим, позволяет переложить бремя доказывания на власти государства- ответчика. И государство-ответчик должно было доказать, что власти приняли все необходимые меры для защиты здоровья и благополучия заявителя путем оказания ему надлежащей медицинской помощи» (п. 102 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что «[во] время лишения свободы заявитель не получал полноценного, эффективного и понятного лечения имеющихся у него заболеваний, и с учетом непредоставления ему надлежащей медицинской помощи Суд приходит к выводу о причинении заявителю длительных нравственных и физических страданий, унижающих его человеческое достоинство. Непредоставление властями необходимой медицинской помощи заявителю представляло собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение в значении статьи 3 Конвенции» (п. 111 постановления).
Заявитель также утверждал, что в его распоряжении не было эффективного средства правовой защиты в отношении нарушения его прав на защиту от жесткого обращения с ним в соответствии со статьей 13 Конвенции.
Европейский Суд установил, что «представленные заявителем документы…свидетельствуют о его обращении с жалобами в прокуратуру…, а также о рассмотрении его жалоб Управлением Федеральной службы исполнения наказаний… Соответственно, заявитель пытался привлечь внимание властей к состоянию своего здоровья. Этого факта самого по себе во многих случаях достаточно, чтобы Суд отклонил возражение властей о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты» (п. 85 постановления).
Суд пришел к выводу, что «…предложенное властями средство правовой защиты не являлось эффективным средством правовой защиты, которое могло бы быть использовано для предотвращения предполагаемых нарушений или их прекращения с предоставлением заявителю надлежащего и достаточного возмещения в связи с его жалобами в соответствии со статьей 3 Конвенции… [Б]ыло допущено нарушение статьи 13 Конвенции» (п. 87-88 постановления).
<…>
В сфере гражданско-процессуальных отношений
Практика Европейского Суда по правам человека В ряде постановлений Европейского Суда (№ 18451/04 «Долбин против России», № 23304/05 «Коновалова против России», №№ 34248/05, 46745/06 и 28424/07 «Шапкин и другие против России», № 2982/05, 5991/05, 9546/05 и 24130/06 «Шурыгина и другие против России», №№ 47032/06, 6415/07, 39249/08 и 39251/08 «Кулюк и другие против России», №№ 22419/05, 26493/06 и 41910/06 «Климова и другие против России», №№ 36299/03, 14222/04, 15030/04, 36581/04, 1407/05, 2071/05 и 24618/05 «Коваленко и другие против России») было установлено нарушение ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с несоблюдением принципа правовой определенности ввиду отмены в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам вынесенных в пользу заявителей и вступивших в законную силу судебных постановлений о перерасчете выплат в возмещение вреда здоровью в связи с ликвидацией последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, о перерасчете пенсии, установлении процента утраты трудоспособности и возмещении вреда в связи с реабилитацией, о взыскании стоимости автомобилей по целевым расчетным чекам, а также о перерасчете трудовых пенсий.
Суд установил, что «…решения российских судов были отменены в порядке надзора исключительно на основании неправильного применения положений материального права нижестоящими судами… [Н]есогласие одной из сторон с оценкой, сделанной судами первой и апелляционной инстанций, в отсутствие грубых нарушений судебного производства не является существенным и веским основанием для отмены вступившего в силу и обязательного для исполнения судебного решения, а также для возобновления разбирательства по иску заявителей (п. 16 постановления Коваленко против России).
Европейский Суд также подчеркнул, что «…ни отмена вступивших в силу и подлежащих исполнению решений национальных судов, ни предполагаемое непредоставление заявителем исполнительных документов в соответствующие органы не является основанием для длительного неисполнения решений» (п. 30 постановления Коваленко против России).
В сфере уголовных и уголовно-процессуальных правоотношений
<…>
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 47143/06 «Роман Захаров против России» (вынесено и вступило в силу 4 декабря 2015 г.).
Заявитель жаловался, что система тайного прослушивания мобильных телефонных разговоров в России не соответствовала требованиям статьи 8 Конвенции.
Европейский Суд отметил: «…заявитель в настоящем деле заявлял, что имело место вмешательство в его права в результате скорее лишь существования законодательства, допускающего тайное прослушивание разговоров по мобильному телефону, и риска быть подвергнутым мерам контроля, чем в результате применения какой-либо конкретной меры прослушивания в отношении него» (п. 163 постановления).
Суд также установил, что «…оспариваемое законодательство ввело в действие систему тайного наблюдения, при которой разговоры по мобильному телефону любого лица, пользующегося услугами российских операторов мобильной телефонной связи, могут быть прослушаны даже без уведомления о наблюдении. В этом смысле рассматриваемое законодательство напрямую затрагивает всех пользователей услуг мобильной телефонной связи» (п. 175 постановления).
Европейский Суд подчеркнул, что «…ссылка на «предсказуемость» в контексте прослушивания коммуникаций не может нести тот же смысл, что и во многих других областях. Предсказуемость в особом контексте мер тайного наблюдения, таких как прослушивание разговоров, не может означать, что гражданин должен уметь предвидеть, когда власти, скорее всего, прослушают его переговоры, чтобы он смог соответствующим образом скорректировать свое поведение. Однако, именно тогда, когда полномочия, которыми наделена исполнительная власть, осуществляются в тайне, риск произвола становятся очевиден. Поэтому чрезвычайно важно существование четких, подробных правил прослушивания телефонных разговоров, особенно, когда используемые технологии все более совершенствуются. Национальное законодательство должно достаточно четко указывать гражданам на обстоятельства и условия, при которых государственные власти имеют право прибегнуть к какой-либо из таких мер» (п. 229 постановления).
Суд отметил, что «…так как осуществление на практике мер тайного наблюдения за переговорами не подлежит контролю со стороны заинтересованных лиц или широкой общественности, предоставление исполнительной власти или судье неограниченных дискреционных полномочий противоречило бы принципу верховенства права. Поэтому закон должен достаточно четко определять пределы и способы осуществления любых дискреционных полномочий, предоставленных компетентным органам для обеспечения человеку надлежащей защиты от произвола властей» (п. 230 постановления).
Суд установил, что «…надзор и контроль над мерами тайного наблюдения может возникать на трех стадиях: когда было вынесено постановление об осуществлении наблюдения, когда оно осуществлялось, или после того, как оно прекратилось» (п. 233 постановления).
Европейский Суд отметил, что «…приложения к Приказу № 70 [Министерства связи] [Приказ № 70 «О технических требованиях к системе технических средств для обеспечения функций оперативно-розыскных мероприятий на сетях электросвязи Российской Федерации», изданный Государственным комитетом Российской Федерации по связи и информатизации 20 апреля 1999 г., предусматривает, что оборудование, установленное операторами связи, должно соответствовать техническим требованиям, которые описаны в приложениях к Приказу], главным образом, описывают технические требования к оборудованию для прослушивания, которое должно быть установлено операторами связи. В то же время, требуя, чтобы рассматриваемое оборудование обеспечивало прямой доступ правоохранительных органов ко всем разговорам пользователей по мобильному телефону, и что правоохранительные органы не должны были регистрировать или записывать информацию о начатых ими прослушиваниях…[п]риложения к Приказу № 70 могут затронуть права пользователей на уважение частной жизни и корреспонденции. Поэтому Суд считает, что они должны быть доступны общественности» (п. 241 постановления).
Суд подчеркнул: «…и ФЗ об ОРД [Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»], и УПК РФ предусматривают, что телефонные и другие переговоры могут прослушиваться в связи с правонарушением средней тяжести, тяжким правонарушением или особо тяжким уголовным преступлением – то есть, правонарушением, за которое Уголовный кодекс Российской Федерации предусматривает максимальное наказание в виде тюремного заключения сроком более трех лет – которое было уже совершено, продолжается или задумано… Суд считает, что достаточно ясен характер правонарушений, которые могут привести к вынесению санкции о прослушивании. В то же время, он с озабоченностью отмечает, что российское законодательство разрешает прослушивание переговоров в отношении очень широкого круга уголовных преступлений, включая, например…карманные кражи» (п. 244 постановления).
Европейский Суд отметил «…отсутствие каких-либо разъяснений в российском законодательстве или установившейся судебной практике в отношении того, каким образом термины «лицо, которое может располагать сведениями об уголовном преступлении» и «лицо, которое может располагать сведениями, имеющими отношение к уголовному преступлению» должны применяться на практике» (п. 245 постановления).
Суд также отметил, что «…в дополнение к прослушиванию в целях предотвращения или выявления уголовных преступлений, ФЗ об ОРД также предусматривает, что телефонные или иные переговоры могут быть прослушаны вследствие получения информации о событиях или деятельности, угрожающей национальной, военной, экономической или экологической безопасности России…Но нигде в российском законодательстве не определено, какие именно события или деятельность могут считаться угрожающими таким видам безопасности» (п. 246 постановления).
Европейский Суд подчеркнул, что «…ФЗ об ОРД не дает никаких указаний на обстоятельства, при которых переговоры гражданина могут быть прослушаны ввиду событий или деятельности, угрожающих национальной, военной, экономической или экологической безопасности России. Он предоставляет властям практически неограниченные дискреционные полномочия при определении, какие события или действия представляют угрозу или являются достаточно серьезными для оправдания негласного наблюдения, тем самым создавая возможности для злоупотреблений» (п. 248 постановления).
Европейский Суд учел тот факт, что «…в России требуется получение предварительного судебного постановления, санкционирующего прослушивание. Такое судебное постановление может служить ограничением дискреционных полномочий правоохранительных органов в толковании общих терминов «лицо, которое может располагать сведениями об уголовном преступлении», «лицо, которое может располагать сведениями, имеющими отношение к уголовному преступлению», и «события или деятельность, угрожающие национальной, военной, экономической или экологической безопасности России», посредством соблюдения установленной судебной интерпретации терминов или установленной практики, чтобы удостовериться в наличии достаточных причин для прослушивания конкретных переговоров гражданина в каждом случае. Суд признает, что требование о вынесении предварительного судебного постановления является важной гарантией от произвола» (п. 249 постановления).
Суд установил, что «…что вполне резонно оставить общую продолжительность прослушивания на усмотрение соответствующих национальных властей, отвечающих за вынесение и продление судебных постановлений, санкционирующих прослушивание, при условии наличия достаточных гарантий, таких как четкое указание в национальном законодательстве периода времени, после которого истекает срок действия постановления о прослушивании, условий, при которых такое постановление можно продлить, и обстоятельств, при которых оно должно быть отменено» (п. 250 постановления).
Суд подчеркнул, что «…в то время как российское законодательство содержит четкие правила о длительности и продлении прослушивания, предоставляя достаточные гарантии против злоупотреблений, положения ФЗ об ОРД в отношении прекращения мер по наблюдению не предоставляют надлежащих гарантий против произвольного вмешательства» (п. 252 постановления).
Суд отметил, что «…суд, выдавший разрешение на прослушивание, не уполномочен наблюдать за его реализацией. Он не уведомляется о результатах прослушивания и не имеет полномочий по контролю над соблюдением требований постановления о разрешении на прослушивание. Также российские суды не имеют полномочий для осуществления общего надзора над прослушиванием. Судебный надзор сводится к начальной стадии выдачи разрешения. Последующее наблюдение доверено Президенту Российской Федерации, Парламенту, Властям, Генеральному прокурору Российской Федерации, и уполномоченному прокурору более низкого уровня» (п. 274 постановления).
Европейский Суд также подчеркнул, что «…в России лица, сообщения которых прослушивались, не уведомляются о данном факте ни в какой момент времени и ни при каких обстоятельствах. Следовательно, если в отношении субъекта прослушивания не будет возбуждено уголовное производство, и прослушанные данные не будут использованы в качестве доказательства, или если не произойдет утечка информации, рассматриваемое лицо никогда не узнает о том, что его разговоры прослушивались» (п. 289 постановления).
Суд пришел к выводу, что «…российские законоположения, регулирующие прослушивание разговоров, не предоставляют надлежащих и достаточных гарантий от произвола и риска злоупотребления, который присущ системе негласного наблюдения, и который особенно высок в системе, где службы безопасности и полиция имеют прямой доступ, за счет технических средств, ко всем разговорам по мобильным телефонам. В частности, обстоятельства, при которых органы государственной власти имеют право прибегнуть к мерам негласного наблюдения, не определены достаточно четко. Положения о прекращении негласного наблюдения не предоставляют достаточных гарантий от произвольного вмешательства. Национальное законодательство разрешает автоматическое сохранение явно не имеющей отношения к делу информации и не является достаточно четким в отношении обстоятельств, при которых материалы перехвата можно хранить и уничтожать после окончания судебного процесса. Порядок получения разрешения не способен гарантировать, что приказ о применении мер негласного наблюдения будет отдан только в случае «необходимости в демократическом обществе». Надзор за прослушиванием, как он организован на настоящий момент, не соответствует требованиям к независимости, полномочиям и компетенции, достаточным для осуществления эффективного и непрерывного контроля общественности и эффективности на практике. Эффективность средств правовой защиты подорвана отсутствием уведомления в любой момент прослушивания или достаточного доступа к документам, имеющим отношение к прослушиванию…Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции» (пп. 302, 305 постановления).
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 68736/11 «Лыкова против России» (вынесено 22 декабря 2015 г., вступило в силу 2 мая 2016 г.).
Заявитель жаловалась, ссылаясь на статью 5 Конвенции, на то, что ее сын был лишен свободы в нарушение действующего национального законодательства.
Европейский Суд подчеркнул, что «…неприменение в отношении лица мер принуждения для обеспечения его явки не является однозначным критерием, позволяющим установить наличие или отсутствие факта лишения свободы» (п.78 постановления).
Суд установил, что «…Власти не предоставили доказательств того, что [сын заявителя] покидал отдел милиции в какой-либо момент времени, а также что мог сделать это по своему усмотрению…Таким образом, Суд считает, что заявитель был лишен свободы по смыслу статьи 5 Конвенции» (п. 78 постановления).
При этом Суд также указал на то, что «…Властям так и не удалось четко пояснить, какое именно предполагаемое обязательство [Власти ссылались на подпункт «b» пункта 1 статьи 5 Конвенции, в силу которого никто не может быть лишен свободы иначе как в случае законного задержания или заключения под стражу (ареста) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом] было нарушено [сыном заявителя] до его задержания. В связи с тем, что иных оснований для лишения [сына заявителя] свободы Суду не было представлено, Суд полагает, что [сын заявителя] подвергся произвольному лишению свободы, поскольку его задержание не подпадало ни под один из случаев, перечисленных в пункте 1 статьи 5 Конвенции» (п. 81 постановления).
Далее заявитель жаловалась на то, что в ходе пребывания в отделе ее сын подвергся избиению со стороны сотрудников правоохранительных органов, при этом действия последних были направлены на получение от ее сына признательных показаний и в конечном итоге стали причиной его смерти. Заявитель также указывала на то, что по данному делу не было проведено какого-либо эффективного расследования.
Европейский Суд установил, что «…проведенные сотрудниками следственного отдела следственные действия были главным образом направлены на установление вредных привычек и связей [сына заявителя], а также его вымышленных суицидальных наклонностей…[Д]аже после возбуждения дела основной оставалась версия о внезапном самоубийстве [сына заявителя], в то время как иные варианты развития событий даже не рассматривались. В связи с этим, проведенное расследование не может рассматриваться как соответствующее критерию тщательности» (п. 107 постановления).
Суд также отметил, что «…несмотря на создание в Центральном федеральном округе нового специального отдела Следственного комитета Российской Федерации, цель деятельности которого заключается именно в расследовании преступлений, совершенных должностными лицами правоохранительных органов, поданное заявителем требование о передаче расследования в производство такого отдела было необоснованно отклонено» (п. 108 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу о том, что «…уголовное дело, возбужденное по факту гибели [сына заявителя] и по жалобе на жестокое обращение с ним, не удовлетворяло обязательному критерию «эффективности». Следовательно, имело место нарушение статей 2 и 3 Конвенции в их процессуальном аспекте» (п. 109 постановления).
Суд также заключил,что «…жестокие действия, совершенные в отношении [сына заявителя], рассмотренные в совокупности, причинили боль и «сильные» страдания и представляют собой особо тяжкие и жестокие действия. Следовательно, такие действия должны рассматриваться как пытки согласно статье 3 Конвенции…[О]бращение, которому подвергся потерпевший…являлось нарушением статьи 3 Конвенции в ее материально-правовом аспекте» (пп. 126-127 постановления).
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 17724/14 «Таджибаев против России» (вынесено 1 декабря 2015 г., вступило в силу 2 мая 2016 г.).
Заявитель утверждал, что в случае экстрадиции в Кыргызстан он мог быть подвергнут жестокому обращению из-за своей национальности принадлежности [Заявитель является этническим узбеком]. Он также жаловался на то, что российские власти отказались серьезно и тщательно рассматривать его доводы относительно риска жестокого обращения в запрашивающей стране.
Европейский Суд установил, что «…в 2012 году ситуация на юге [Кыргызстана] была отмечена применением пыток и других жестоких видов обращения в отношении этнических узбеков со стороны правоохранительных органов, и после событий в июне 2010 года случаи применения пыток и других жестоких видов обращения участились, причем теперь они отягощались безнаказанностью правоохранительных органов… [П]роблему необходимо было рассматривать на фоне развития этнического национализма в политике Кыргызстана, в особенности на юге, роста межэтнического напряжения между киргизами и узбеками, длительной дискриминации узбеков на государственном уровне и подавляющего меньшинства узбеков, среди прочего, в правоохранительных и судебных органах» (п. 42 постановления).
Суд подчеркнул, что «…если заявитель заявляет о своей принадлежности к группе лиц, в отношении которых систематически применяется жестокое обращение, то в случае представления заявителем серьезных оснований, позволяющих убедиться в наличии такой практики и его принадлежности к такой группе (на основании, в случае необходимости, сведений, изложенных в последних докладах независимых международных правозащитных или неправительственных организаций), заявитель подпадает под защиту статьи 3 [Конвенции]» (п. 43 постановления). Европейский
Суд отметил, что «…заявление заявителя о предоставлении ему статуса беженца было отклонено, как неприемлемое, миграционными органами, которые пришли к выводу – и их вывод был впоследствии подтвержден российскими судами – что заявителю не может быть предоставлен статус беженца, поскольку не имелось доказательств, что его преследовали на основании его этнической принадлежности… [Д]оводы заявителя относительно риска жестокого обращения не получили должной оценки на национальном уровне» (п. 44 постановления).
Суд пришел к выводу, что «…с учетом доказанного широко распространенного и повседневного применения в отношении членов узбекской диаспоры, к которой принадлежит заявитель, пыток и других жестоких видов обращения со стороны правоохранительных органов на юге Кыргызстана, а также с учетом безнаказанности сотрудников правоохранительных органов и отсутствия достаточной защиты для заявителя в запрашивающей стране… [обосновано] наличие реальной угрозы применения в отношении заявителя обращения, запрещенного статьей 3, в случае его возвращения в Кыргызстан» (п. 48 постановления).
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 8474/14 «Набид Абдуллаев против России» (вынесено 15 октября 2015 г., вступило в силу 14 марта 2016 г.).
Заявитель жаловался на то, что в случае его выдачи в Кыргызстан он подвергнется пыткам и бесчеловечному и унижающему достоинство обращению или наказанию, потому что он принадлежит к узбекскому этническому меньшинству.
Европейский Суд отметил, что «…в отличие от других ранее рассмотренных Судом дел против России, касающихся экстрадиции в Кыргызстан, в настоящем деле внутригосударственные органы власти рассмотрели доводы заявителя, подтверждаемые различными источниками ООН [Организация Объединенных Наций] и докладами НПО [Неправительственная организация], относительно существования распространенной практики пыток и иных форм жестокого обращения с узбеками в Кыргызстане, особенно в контексте уголовного преследования за преступления, связанные с событиями, произошедшими в июне 2010 года. Однако они сочли, что эти обстоятельства сами по себе не могут считаться достаточными для отказа в выдаче заявителя Кыргызстану… [В]нутригосударственные суды придали особое значение дипломатическим заверениям властей Кыргызстана, которых, по их мнению, достаточно для устранения угрозы того, что заявитель будет подвергнут жестокому обращению в случае его выдачи» (п. 64 постановления).
Суд пришел к выводу, что «…с учетом подтвержденного, широко распространенного и повсеместного применения пыток и других видов жестокого обращения правоохранительными органами в южной части Кыргызстана по отношению к представителям узбекского сообщества, к которому принадлежит заявитель, безнаказанности сотрудников правоохранительных органов и отсутствия достаточных гарантий для заявителя в запрашивающем государстве…[обоснованно], что заявитель может столкнуться с реальным риском обращения, запрещенного статьей 3, в случае возвращения в Кыргызстан» (п. 70 постановления).
Заявитель также жаловался на то, что его жалобы на постановления о заключении под стражу не были рассмотрены безотлагательно, а также на отсутствие эффективной процедуры, в соответствии с которой он мог бы оспорить его содержание под стражей.
Суд установил, что «…время, которое потребовалось…краевому суду для рассмотрения жалобы заявителя на вынесенное судом первой инстанции постановление о заключении под стражу, в настоящем деле можно назвать чрезмерным [краевой суд рассмотрел данную жалобу через сорок восемь дней после ее подачи]. Это не отвечает требованию «безотлагательности», предусмотренному пунктом 4 статьи 5 Конвенции» (п. 83 постановления). Что касается предполагаемой невозможности добиться пересмотра вопроса о содержании под стражей, Европейский Суд пришел к выводу, что «…в деле заявителя периодический судебный пересмотр его содержания под стражей проводился через разумные интервалы времени и обеспечил быструю оценку нового фактора, который мог повлиять на законность содержания под стражей…Соответственно, в данном отношении не было допущено нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции» (пп. 92-93 постановления).
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе № 20999/14 «Мухитдинов против России» (вынесено 21 мая 2015 г., вступило в силу 19 октября 2015 г.).
Заявитель жаловался в соответствии со статьей 3 Конвенции на то, что национальные власти не рассмотрели его заявления о риске жестокого обращения в случае его экстрадиции в Узбекистан, и что в случае такой экстрадиции он будет подвержен такому риску.
Суд установил, что заявитель «…был объявлен в розыск узбекскими властями в связи с обвинениями в предполагаемом участии в мусульманской экстремистской организации. Эти обвинения стали основанием для запроса об экстрадиции и постановления об аресте, выданного в отношении заявителя» (п. 53 постановления).
Европейский Суд подчеркнул, что «…несмотря на то, что заявитель выдвинул обоснованное заявление о риске жестокого обращения с ним со стороны узбекских правоохранительных органов…Генеральная прокуратура Российской Федерации разрешила его экстрадицию в Узбекистан без рассмотрения существующих для заявителя рисков и просто сослалась на отсутствие «препятствий» для высылки» (п. 49 постановления).
Суд заключил, что «…внутригосударственные суды также не оценили на должном уровне жалобы заявителя согласно статье 3 Конвенции… [суды] отказали в рассмотрении, в ходе судебных разбирательств по вопросу об экстрадиции, широкого ряда ссылок на прецедентную практику Суда, доклады органов ООН и неправительственных организаций о ситуации в Узбекистане и, по-видимому, придали решающее значение заверениям узбекских органов власти, принимая их как должное, без анализа контекста, в котором они были предоставлены, или осуществляя их подробную оценку в соответствии с требованиями Конвенции» (п. 50 постановления).
Заявитель жаловался на то, что его содержание под стражей привело к нарушениюподпункта (f) пункта 1 статьи 5 Конвенции, а также на тот факт, что он не мог добиться судебного пересмотра содержания под стражей в нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.
Суд отметил, что «…экстрадиция заявителя была разрешена в отношении преступлений, которые классифицируются в качестве преступлений средней тяжести в соответствии с российским законодательством. В таких обстоятельствах максимальный период содержания под стражей установлен законом в качестве шести месяцев, и в случае заявителя он истек 30 декабря 2013 года. Его содержание под стражей после указанной даты перестало являться законным в соответствии с внутригосударственным законодательством С]ледовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции» (пп. 84-85 постановления).
Европейский Суд также заключил, что «…[о]бластной суд в первую очередь рассмотрел жалобу заявителя по существу и вынес распоряжение о его освобождении только… через семьдесят дней после того, как его содержание под стражей перестало являться законным. Из этого следует, что рамки судебного пересмотра являлись явно ненадлежащими и что соответствующие судебные разбирательства не являлись «безотлагательными» согласно значению пункта 4 статьи 5 Конвенции» (п. 97 постановления).
Кроме того, представители заявителя утверждали, что его исче
 
Здравствуйте! А если обращаться в ЕСПЧ, и при принятия ими положительного решения, могут ли осужденного отпустить на свободу? Или смысла нет обращаться? Вообще, после их решений отпускают на свободу?
 
Цитата
Blamere написал:
Здравствуйте! А если обращаться в ЕСПЧ, и при принятия ими положительного решения, могут ли осужденного отпустить на свободу? Или смысла нет обращаться? Вообще, после их решений отпускают на свободу?
Дела пересматривают. См. http://www.antisud.com/lib/evropeyskiy-sud-oon-/
 
Цитата
Олег Москвин написал:
Цитата
Blamere   написал:
Здравствуйте! А если обращаться в ЕСПЧ, и при принятия ими положительного решения, могут ли осужденного отпустить на свободу? Или смысла нет обращаться? Вообще, после их решений отпускают на свободу?
Дела пересматривают. См.  http://www.antisud.com/lib/evropeyskiy-sud-oon-/
Т.е. Еспч признает нарушения конвенции, провокацию, а дальше дело как просматривают? Всё заново и сново могут осудить на реальный срок или всё же оправдывают?
 
Blamere, пересматривают в порядке гл. 49 УПК. Если ЕСПЧ установит нарушение конвенции и ВС с этим согласится (а он не соглашается только с решениями по особо сенситивным делам типа дела ЮКОСА), то новое рассмотрение не приведет к ухудшению.
 
ЕСПЧ констатировал провокацию сбыта наркотиков по делам 11 россиян

Постановление ЕСПЧ от 09.02.2016

"Ульянов и другие (Ulyanov and Others) против Российской Федерации"
(жалобы N 22486/05, 40959/05, 18279/07, 61921/08, 3960/09, 7716/09, 5608/09, 10192/09, 13746/09, 28951/09 и 52614/09)

Ульянов, Урманцев, Афишин, Фатеев, Кодола, Салихов, Димитриев, Иванцов, Федоров, Дымов, Малашкин

Ну вот, у кого-то уже есть хорошие новости.
 
Цитата
наталья написал:
ЕСПЧ констатировал провокацию сбыта наркотиков по делам 11 россиян
ЕСПЧ явно не справляется с объемами.
Жалобы подавались в период 2005 - 2009 гг.
Ульянов и Кодола давно умерли.
Нужно либо что-то исправлять в национальных системах правосудия стран-членов Совета Европы, либо скидываться еще деньгами и расширять штат ЕСПЧ.
 
Добрый день! Можно ли обращаться в ЕСПЧ, если суд был в особом порядке? Есть ли какие-то примеры таких обращений?
 
А что будет предметом обжалования?
ЕСПЧ рассматривает дела после исчерпания эффективных средств обжалования на национальном уровне.
Основанием обращения в ЕСПЧ являются нарушения Конвенции. Регламент ЕСПЧ не связывает право обращения с типом примененного  национального судопроизводства, однако факт согласия обвиняемого с обвинением и непринятие мер по обжалованию приговора в апелляционной инстанции наверняка сузят возможности для обращения в ЕСПЧ.
Решения ЕСПЧ по "нашим" статьям опубликованы здесь.
 
Дело "Шлычков против России", выбитая явка с повинной

ЕСПЧ: явку с повинной, оформленную без адвоката, нельзя считать доказательством

Жестокое обращение в милиции, неэффективность расследования и использование  явки с повинной, данной под принуждением в отсутствие адвоката

 
Цитата
Олег Москвин написал:
А что будет предметом обжалования?
ЕСПЧ рассматривает дела после исчерпания эффективных средств обжалования на национальном уровне.
Основанием обращения в ЕСПЧ являются нарушения  Конвенции  .  Регламент ЕСПЧ не связывает право обращения с типом примененного  национального судопроизводства, однако факт согласия обвиняемого с обвинением и непринятие мер по обжалованию приговора в апелляционной инстанции наверняка сузят возможности для обращения в ЕСПЧ
Я в этом пока мало разбираюсь, хотела понять есть ли в практике такие случаи.  Обжаловать нарушения упк, закона об орд, например. Человек первый раз, доверился адвокату, который уговорил пойти в особом порядке. Адвокат, как тут говорят, оказался "ментовский". Хочется все возможности использовать, если они в таком случае есть вообще, нарушения и ошибки в деле присутствуют
 
Решение ЕСПЧ по делу «Мамонтов и другие против России» упомянуто в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16.02.2017)



Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобам N N 46796/06, 13260/10 и 52082/10 "Мамонтов и др. против России" (вынесено и вступило в силу 21 июня 2016 г.), которым установлено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с осуждением заявителей за преступления, спровоцированные сотрудниками органов внутренних дел.

Мамонтов, Бачинский и Кардашева жаловались на то, что были несправедливо осуждены за преступления, связанные с приобретением наркотических средств, к совершению которых их спровоцировали сотрудники милиции... Они жаловались на отсутствие надлежащего рассмотрения их жалоб на провокацию в ходе внутригосударственных судебных разбирательств в нарушение статьи 6 Конвенции.

В отношении наличия статуса жертвы у заявителей Суд отметил, что "...заявители, осужденные за сбыт наркотиков, чьи уголовные дела позже были повторно рассмотрены национальными судами, не перестали быть жертвами предполагаемого нарушения Конвенции, поскольку пересмотр их уголовных дел был неэффективным и не соответствовал требованиям статьи 6 Конвенции и соответствующего прецедентного права Суда" (пункт 11 постановления).

Касаемо жалоб одного из заявителей Суд указал на то, что "...[внутригосударственные суды в настоящем деле не рассмотрели доводы, лежащие в основе жалоб заявителей относительно провокации... Они были не в состоянии оценить, имело ли место нарушение прав по статье 6 Конвенции в ходе проведения соответствующих мероприятий. Таким образом, хотя результат пересмотра дела заявителя был в его пользу, он не соответствовал стандартам, разработанным в ходе прецедентной практики Суда в свете статьи 6 Конвенции" (пункт 13 постановления).

Суд также в очередной раз подчеркнул, что "...отсутствие в российской правовой системе ясной и предсказуемой процедуры санкционирования проверочных закупок является структурной проблемой, которая подвергает заявителей произволу со стороны правоохранительных органов и не позволяет национальным судам осуществлять эффективный пересмотр жалоб на провокации...[Соответственно] было допущено нарушение статьи 6 Конвенции" (пункты 18 - 19 постановления).

Текст постановления по делу «Мамонтов и другие против России»
 
Цитата
ALINA написал:
Я в этом пока мало разбираюсь, хотела понять есть ли в практике такие случаи.  Обжаловать нарушения упк, закона об орд, например. Человек первый раз, доверился адвокату, который уговорил пойти в особом порядке. Адвокат, как тут говорят, оказался "ментовский". Хочется все возможности использовать, если они в таком случае есть вообще, нарушения и ошибки в деле присутствуют
Апелляционную жалобу подавали?
Что такое "ментовский адвокат" мне не понятно. Бывают добросовестные адвокаты, бывают нерадивые. Кроме того, бывают безнадежные дела (как правило, загубленные  на корню самими обвиняемыми), где от адвоката уже ничего не зависит.
 
Цитата
Апелляционную жалобу подавали?
Что такое "ментовский адвокат" мне не понятно. Бывают добросовестные адвокаты, бывают нерадивые. Кроме того, бывают безнадежные дела (как правило, загубленные  на корню самими обвиняемыми), где от адвоката уже ничего не зависит.
Жалобу апелляционную подавали на несправедливость и суровость приговора ( при особом по-другому нельзя ведь). Еще не было апелляции. А "ментовский", как мне сказали, тот, который на следствие работает, прокуратуру, т.е дела поворачивает в ту сторону, которую им выгодно..
 
Президент России подписал указ об увольнении Уполномоченного РФ при ЕСПЧ Георгия Матюшкина, замминистра юстиции
 
Госдума утвердила понижение статуса ЕСПЧ    

Государственная дума 12 апреля ратифицировала Протокол № 15 к европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Этот документ был подписан в Страсбурге в сентябре 2016 года главой Минюста России Александром Коноваловым.

Как сообщил на заседании Госдумы замминистра юстиции РФ Михаил Гальперин, протокол закрепляет субсидиарную роль Европейского суда по правам человека по отношению к государственным правовым и судебным системам. Этот принцип означает, что защита прав человека лежит прежде всего на самих государствах, а не на ЕСПЧ. Государства свободны в выборе тех форм защиты прав человека, которые соответствуют национальным конституциям. «Европейский суд не является четвертой инстанцией по отношению к национальным судам государств-членов Совета Европы. Жалоба в ЕСПЧ является вспомогательным, дополнительным средством защиты», – отметил Гальперин.

По словам представителя Минюста, юрисдикция Страсбургского суда строго ограничена и сводится лишь к надзору за выполнением государствами своих обязательств, вытекающих из Европейской конвенции о защите прав человека. ЕСПЧ не может подменять госорганы и государственные суды, равно как не может пересматривать и отменять решения национальных судов.

Кроме того, протокол сокращает срок подачи жалоб в Европейский суд с шести до четырех месяцев. Это должно снизить нагрузку на ЕСПЧ и ускорить вынесение решений о приемлемости или неприемлемости жалобы.

В настоящее время протокол уже ратифицировали 33 из 46 государств-членов Совета Европы.

Ранее опрошенные Legal.Report эксперты критически оценили эти нововведения. В частности, установление вспомогательной роли ЕСПЧ при решении вопроса в рамках национальной правовой системы. Это новшество заявлено как повышающее вариативность ввиду различий в правовых подходах. Однако по факту оно позволяет выполнять решения ЕСПЧ по собственному усмотрению. Денис Фролов из юрбюро BMS Law Firm называет эти изменения «неоправданными» и опасается, что они могут нивелировать институт обязательности судебного акта: «ЕСПЧ зачастую был и пока остается последней надеждой граждан РФ найти справедливость в суде и получить соответствующую правовую оценку непростой жизненной ситуации, в которой они оказались». «Изменения, касающиеся сокращения срока на обжалование, а также указание на субсидиарную роль Европейского суда по правам человека, ослабляют роль ЕСПЧ в деле развития общеевропейского пространства защиты прав человека», – считает Антон Помазан из BGP Litigation.
 
" Кроме того, протокол сокращает срок подачи жалоб в Европейский суд с шести до четырех месяцев. Это должно снизить нагрузку на ЕСПЧ и ускорить вынесение решений о приемлемости или неприемлемости жалобы."
То есть, если у меня прошло уже 4 месяца от апелляции,то я уже не смогу подать в ЕСПЧ???  
 
Цитата
Ульяна Сотникова написал:
То есть, если у меня прошло уже 4 месяца от апелляции,то я уже не смогу подать в ЕСПЧ???
Можете.

СРОК ПОДАЧИ ЖАЛОБЫ В ЕСПЧ ПО-ПРЕЖНЕМУ СОСТАВЛЯЕТ 6 МЕСЯЦЕВ С ДАТЫ АПЕЛЛЯЦИИ.
ТАК БУДЕТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ ПОКА ВСЕ ЧЛЕНЫ СОВЕТА ЕВРОПЫ НЕ РАТИФИЦИРУЮТ ПРОТОКОЛ.

См подробнее  тут.
 
Спасибо
Страницы: Пред. 1 ... 28 29 30 31 32 33 След.
Читают тему (гостей: 1)

Наши  партнеры
Новое на форумах
17.12.2018 12:36:40
Законопроект о принудительных работах
Просмотров: 47422
Ответов: 101
17.12.2018 12:12:23
Апелляционное, кассационное и надзорное производство
Просмотров: 30216
Ответов: 119
17.12.2018 02:19:53
Право на получение копий материалов, решений
Просмотров: 148842
Ответов: 252
15.12.2018 21:29:54
Контрабанда
Просмотров: 91981
Ответов: 348
14.12.2018 11:34:40
Пополнение подборки полезных судебных решений
Просмотров: 43647
Ответов: 98
12.12.2018 18:57:53
Законопроект о зачете времени, проведенном в СИЗО
Просмотров: 305326
Ответов: 410
09.12.2018 19:04:40
Полицейские тоже плачут
Просмотров: 27273
Ответов: 132
09.12.2018 11:28:00
Вещдоки
Просмотров: 159157
Ответов: 426
09.12.2018 10:54:13
Понятые
Просмотров: 127977
Ответов: 320
Рекомендации